Неангелы (СИ)

Наконец-то в моей голове что-то стало проясняться. Вообще, способность хорошая. Было бы неплохо ее иметь. Но, к сожалению, мне не удалось вспомнить ни одной ситуации, когда мои мысли и желания становились реальностью. Если у меня нет никакого таланта, то что мне делать  дальше? Попробую обсудить это  с матерью или Главой позже…
Так и не дочитав брошюру, я откинулась назад, но вместо подушки попала аккурат в спинку кровати.  Блин! Да что ж такое!  И тут меня осенило. Один подобный случай был, кажется…
Я помнила это очень хорошо. Полгода назад. Это был взрыв в метро, как раз на той станции, где работает папа. Он забыл ключи дома и позвонил мне, мы договорились встретиться у четвертого вагона.  Но мой поезд внезапно остановился, появились какие-то люди и поспешно всех эвакуировали. В спешке нам объяснили, что на следующей станции взрыв и множество погибших. Это была именно та станция, где ждал меня папа. Тогда все мои желания впервые в жизни устремились в одну точку – к четвертому вагону, к отцу, который мог быть где-то под завалами... Пожалуйста, спасите его… кто-нибудь. Живи, пожалуйста! И, о чудо! Отец выжил. Спасатели сказали ему, что он «родился в рубашке».  Всего пара царапин и это притом, что он находился всего в нескольких метрах от эпицентра второго взрыва.
Интересно, это считается? Или я просто пытаюсь выдать желаемое за действительное?
Стоп. Мне что, хочется присоединиться к этим камикадзе? Нет, так не пойдет! Они жертвуют своими жизнями ради каких-то гениев? Им за это хотя бы платят?
- Мы ни в чем не нуждаемся, если тебя это так волнует, - прервал мои размышления знакомый голос. Мама.
***
- Кирилл, бросай курить. Сколько можно? – опять эти хождения по кругу. Десять раз говорил родителям, либо работа, либо курение. Если отец всерьез решил меня отстранить, то пусть все нюхают мой элитный табак. Эдгар, между прочим, выращивает его со всей душой, сушит и как-то хитро смешивает по старому семейному рецепту. Это вам не человеческие сигареты, где сплошная химикалия. Натурпродукт. Выкусите!
- Мам, я большой мальчик. В самое пекло войны мне можно, а дома покурить нельзя. У тебя режим курицы-наседки когда-нибудь выключается? -  да, был груб, исправлюсь.
- Ты можешь выпить  со мой чашку чая и рассказать, почему ты сделал то, что сделал…Возможно, тогда я смогла бы поговорить с отцом, изменить ситуацию в лучшую сторону, - мама как раз заваривала ароматный травяной чай. 
- Тебе лучше меня известно, что отец слышит лишь себя и Ассоциацию, -  швырнул в окно недокуренную сигарету. От этого разговора даже «эдгаров табак» не спасает.
Мама  хоть и старалась всем видом показать недовольство нашими с отцом разногласиями, но все равно временами согласно кивала, выслушивая мои возмущения. Мой отец – тот еще гад, но мама, к счастью, об этом не знает. Пока у него хватает ума беречь её и без того не совсем крепкое здоровье. Ей стоит хоть немного расстроиться – она тут же начинает болеть.  Именно из-за хрупкого здоровья ее отстранили от работы сразу после выпуска из тренировочного лагеря, ну и, конечно, не обошлось без влияния ее отца, возглавлявшего  на тот момент Ассоциацию.
Я ума не приложу, как родители могли существовать на одной территории? И уж тем более, как им удалось заделать меня. Интуитивно-то все понятно, но практически... глядя на моих родителей - это за гранью фантастики.
Мой блестящий во всех отношениях отец. Невероятный запас силы и амбиций, ни одной проваленной операции, а что касается внешности  - некоторые наивные студентки на него до сих пор слюни пускают. Как говорит наша бухгалтерша тетя Сара, «видный мужик твой отец, Кирилл, только сердечности в нем нет».  Что касается меня, то я искренне сомневаюсь, что у него вообще есть сердце в романтическом понимании этого слова.
Моя мать  - хрупкая, маленькая женщина с неиссякаемым запасом сердечности. Влюбленная в отца по уши.  Она невероятно счастлива и горда тем, что когда-то Создатель выбрал его ей в пару. Моя мать ждала его сначала с заданий, потом с заседаний, а теперь ждет просто так. Если он вдруг решит заглянуть домой, то увидит её, ждущую его у окна, даже если это будет в три часа ночи. Но, заняв пост Главы, он почти перестал появляться дома. Мама иногда сокрушается, что дед зря настоял на его кандидатуре, но Создатель подал знак и мы не смогли ничего изменить. Творец сказал - Оракул передал  – Глава сделал. Иначе и быть не может. По крайней мере, внутри Ассоциации.
 
- Ты снова пойдешь к нему? – я заметил пакет с контейнерами на столе. Зачем бегать туда каждый день с ужином, если он все равно не оценит? Ему просто наплевать на твои старания.
- Что значит «к нему», Кирилл, это твой отец! – как об стену горох. Каждый раз я прошу ее прекратить, поберечь здоровье и силы.
- Потому что за ним есть кому присмотреть! Только ты одна этого не видишь, мама…
- Прекрати сейчас же, - в следующую секунду чашка упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.
В прихожей раздались знакомые тяжелые шаги. Ну, неужели! Отец вошел в дом, на ходу снимая ветровку. Как и всегда при его появлении, атмосфера в доме резко изменилась. Даже воздух начал казаться более холодным.
- Что здесь происходит? – отец одним взглядом испарил и осколки чашки, и разлившийся чай. Мама засуетилась.
- Ясик, ты вернулся!  - она бросилась ему на шею. Он же смотрел только на меня, - Ты проголодался? Я приготовила прекрасный гуляш из кролика, которого Кирилл и Эдгар поймали в воскресенье.
- Я не голоден, Лия. Извини, мне нужно поговорить с сыном, - отец аккуратно освободился из ее объятий. Мне почему-то захотелось дать ему по морде, но я сдержался.  То, что у него ко мне дело, и так не сулит ничего хорошего.
- Хорошо, я в любом случае уже собрала для тебя еду. Возьмешь с собой, как проголодаешься – поешь, - мама зашелестела пакетами.
Мы вышли на крыльцо нашего типового дома Старой Деревни. В таких домах жили все мыслители. Кто-то семьями, кто-то командами. Большинство домов, разумеется, пустовало. Мыслители на месте сидят редко – всегда новые задания, всегда это опьяняющее чувство риска… Вдыхая теплый августовский воздух, я мечтал о задании, но…
- У меня есть для тебя задание, - начал отец. Его голос был ровным и спокойным, интерес к родному чаду у него всегда был чисто практическим.
Я аж подпрыгнул на месте. Задание? Мы же отстранены! Неужели сменил гнев на милость? Машинально укрепляю мысленный блок. Вдруг решит заглянуть в мою голову.
- Мне готовить ребят? – отвечаю небрежно, в тон ему. Показывать своё ликование – это лишнее.
- Нет, это задание только для тебя.   Ты должен научиться отвечать за свои поступки, - что я там говорил про ликование? Так вот, он его не скрывал. Видимо, идея ему жутко нравилась. О ужас! Он восхищался ей.  - Ты будешь учить.  Станешь Наставником в тренировочном лагере.
- С ума сошел? – я так не удивлялся с тех пор, как отец  пятнадцать лет назад отвез меня в Москву и показал жизнь обычных людей, людей без дара. – Спешу тебе напомнить,  Ассоциация отстранила меня от работы, я своенравный, неуправляемый и первый командир  за последние десять лет, кто потерял Целителя, - мне почти дословно удалось вспомнить речь отца со слушанья нашего дела. – Я не лучший пример для подражания.
- Считай это своим шансом. Наш эксперимент зашел в тупик. Как ты знаешь, мы вырастили пятерых  Мыслителей в неведении. Они жили, как обычные люди, и ничего не знали про Ассоциацию.  Мы думали, это облегчит их работу, поможет лучше понимать людей без дара и помогать им. Но мы ошибались. Сейчас в Ассоциации пятеро потерянных и ничего не понимающих ребят.  Ты должен сделать из них Мыслителей, создать команду,  -  отец протянул мне зажигалку. Я отмахнулся. Курение не мое призвание, скорее глупый бунт со скуки. Мне хотелось не сигарету, а двинуть Главе Ассоциации в нос и снова попасть под суд. Но в голове как-то сам собой прозвучал голос Учителя. Он всегда говорил мне: «Кирилл, твоя сила не имеет границ, но сила слова так же бесконечна. Учись слушать и говорить. Возможно, однажды это спасет тебе жизнь».  Учитель, мне чертовски его не хватает.