Неангелы (СИ)
- Позер, - прокомментировал Наставник.
- Клим Ворошилов, к вашим услугам, мадам. Позвольте ручку? – вместо ручки он получил сдавленный смешок. У них здесь любовь к периоду СССР? То Феликс, то Клим Ворошилов, у Ярослава второе имя случайно не Иосиф Виссарионович?
Внешне мой новый знакомый, конечно, не был похож на своего сурового тезку. Этот парень больше походил на участника популярного музыкального бойз-бенда. Уверена, будь у него желание сделать карьеру в сфере шоу-бизнеса, девушки толпам падали бы к его ногам. Пухлые губы, красивые темно-карие глаза, слегка обросшие, небрежно лежащие на лбу светлые волосы. Каплю бунтарства, оттеняющего общий слишком сладкий вид, добавляла серьга в виде черепа и скрещенных костей. Красавчик, куда ни глянь.
Стало жутко неловко. Он весь такой сверкающий и я, промокшая взъерошенная девчонка. Рука сама собой потянулась к волосам в попытке хоть как-то пригладить этот кошмар. Но, судя по большому зеркалу на стене, мой вид был настолько унылым, что поправляй ни поправляй подобие прически – толку не будет. Оставалось только смотреть и как-то тупенько улыбаться в ответ на его сверкающую белизной лыбу во все тридцать два.
Мои любования прервал Наставник. Умеет он испортить приятые моменты – талант, не иначе.
- Это Арина. Подозреваю, что сейчас она залюбуется на твою смазливую физиономию, простоит еще два часа в мокрой одежде и окончательно заболеет.
Вот это было подло. Как будто его друг сам не знает, что весьма привлекателен. Судя по нагловатой улыбочке, ему это известно лучше многих, и он не брезгует пользоваться сим фактом в своих интересах.
- О, та самая! – недвусмысленный жест бровями вверх-вниз. – Я пойду чай заварю. Кстати, Маши нет, так что придется распотрошить твой гардероб или я могу пожертвовать ей свою рубашку, м? – он провокационно расстегнул несколько пуговиц.
- Сами разберемся. Делай чай, - буркнул Наставник и, больно схватив меня за плечо, уволок в одну из боковых дверей.
***Из всех, кого мы могли встретить в гостиной, почему нам попался именно Клим? Нет, я без претензий. Это мой друг и все такое, но когда он видит более менее симпатичную девушку, то начинает распускать перья и болтать безумолку. Сейчас чуть лишнего не сболтнул. Объясняй ей теперь, что значит «та самая». Останемся одни – заставлю посуду мыть. И воду горячую отключу. Не отмажется.
- Что, понравился? Он у нас местный сердцеед. Как любит шутить Эдгар, этому дай волю, всех девок в Старой и Новой деревне перепортит. Будь осторожна, - кажется, у меня появилось отличное хобби – спускать её с небес на землю, в прямом и переносном смысле. Не думаю, что она этим довольна, но что поделать. Зато мне так спокойнее. Намного спокойнее. Если ко всем нашим проблемам прибавить еще и нежелательные влюбленности – я свихнусь окончательно. Испуганная и растерянная курсантка – это проблема, влюбленная курсантка – это катастрофа. У них же ветер в голове. Творец, если ты есть там наверху, давай пока оставим любовный фронт закрытым, ок?
-Не так, чтобы очень, - краснеет и улыбается в пол. Здесь два варианта, либо врет, либо заболела. Пусть лучше врет.
***Я никогда не отличалась особенно богатой фантазией, да и не имела желания строить иллюзии о том, как живут уже состоявшиеся Мыслители. Но комната Наставника меня удивила. Чем? Своей обычностью. Почти точная копия моей комнаты в Новой деревне, только чуть более обжитая и менее чистая. Типичная холостятская берлога: кровать не убрана, несколько футболок в полускомканном состоянии лежат на стуле. Под письменным столом я заметила небольшую кучку носков, уверена, грязных. Похожая привычка была у папы. Из-за неё ему влетало регулярно от мамы и иногда от меня. Тогда я даже представить не могла, что воспоминание об этой привычке когда-нибудь вызовет во мне самые теплые чувства.
- Прошу прощения, у меня тут беспорядок, - немного стушевался Кирилл, - я не ждал гостей.
- Если тебя это успокоит, у меня правый носок дырявый. Я тоже не собиралась в гости, - нелепая попытка утешить хозяина комнаты.
По-моему, мои отношения с Наставником как раз отлично вписывались в понятие «нелепые». Он явно понятия не имеет, что делать со мной и моими проблемами. Сначала зачем-то меня ругает, я зачем-то плачу, потом он зачем-то притаскивает меня к себе домой, теперь зачем-то оправдывается, а я зачем-то рассказываю ему про дырявый носок. Вот так и живем, сплошные «зачем-то» и ни одного «понятно» и «правильно». Наверное, именно это и есть правильно. Потому что когда всё правильно-правильно – это совсем ни в какие ворота!
Пока Кирилл копался в шкафу, я продолжала разглядывать его комнату. Полки завалены какими-то книгами разной степени древности, на столе несколько фотоснимков в разноцветных рамках. У меня создалось впечатление, что ему дарили эти рамки совершенно разные люди. Настолько разномастными они были. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографии. Вот он, Клим, парень с площади (кажется, Эдгар), Соня и еще какая-то девушка улыбаются на фоне Триумфальной арки в Париже. Рамка ярко-желтая с блестящим рисунком. Вот он с какой-то миловидной маленькой женщиной, судя по возрасту и едва уловимому сходству, это его мама. Рамка классическая белая. Вот стеклянная рамка изогнутой формы, с фото улыбается взлохмаченный Кирилл в костюме для фехтования, а рядом с ним…
- Папа! – кажется, я произнесла это очень громко.
***Почему когда дело касается Арины Дмитриевой всё идет наперекосяк? Ничего нельзя спланировать. Пытаюсь быть ей учителем – довожу до слез. Пытаюсь стать другом – перегибаю палку и ставлю под удар всю операцию. Забыл убрать фото. Злился на Клима, а сам немногим лучше. Даже хуже.
- Да, я же говорил, что мы немного знакомы, - снова выкручиваться. Весьма унизительно, но пока её нужно держать подальше от всей этой истории. Она только начинает приходить в себя, сообщение об отце выбьет её из колеи. – Держи. Прими горячий душ и переоденься. Если я когда-нибудь встречусь с твоим отцом, не хочу объяснять ему, почему его дочь подхватила воспаление легких.
О, послушалась! Стоит заговорить об Учителе и эта девушка становится податливой, как пластилин. Лепи, что хочешь.
***Мой Наставник благородно удалился, предоставив мне удивительную возможность самостоятельно разбираться как включается горячая вода и, разумеется, не предупредив, что ванна скользкая. Пара синяков на попе, два ожога на руке и я справилась с квестом «Прими ванну в незнакомом месте». Помятуя о главном правиле гостя: будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, - я не стала засиживаться в ванной и поспешила залезть в сухую одежду. С легкой руки хозяина комнаты я стала обладательницей спортивных штанов на рост метр восемьдесят и темно-синей хлопковой футболки-поло.
Прежде чем спуститься вниз, я еще раз взглянула на фото. Больше месяца я не виделась с отцом, кажется, его образ начал постепенно стираться из моей памяти. Это слишком страшно, чтобы быть правдой. Я ничего не знаю о высоких материях, на которых помешан Кирилл и другие Мыслители, но я точно знаю, что забывать близких – это преступление против собственной души. Интересно, если я попрошу Кирилла, он отдаст мне это фото?
***- Клим, мне кажется, ты слишком много болтаешь, - с порога накинулся я на друга. Что на меня нашло? Он ничего страшного ляпнуть-то не успел, но мне, почему-то хотелось его отругать. Очень хотелось. – Что это за «та самая»? Расскажи ей ещё про отца, всю операцию. Пусть у человека извилина за извилину зайдет.