Скрещенные костями

Уоррен поднял кучу джинсов, под которой была погребена моя обувь. - Теперь все, что тебе нужно, это носки, и мы можем идти.
Зазвонил его телефон, и он, бросив мне обувь, ответил. - Да, босс. Она здесь и почти одета.
Голос Адама был слегка приглушенным, и он говорил очень тихо, но я все равно слышала его. Он звучал немного задумчиво.
- Почти, да?
Уоррен усмехнулся. - Да. Извини, босс.
- Мерси, давай пошевеливайся, - сказал Адам уже громче. - Марсилия держит в руках все, пока ты не будешь здесь - поскольку ты была существенной частью недавних беспорядков.
Он повесил трубку.
- Я шевелюсь. Я шевелюсь, - бормотала я, натягивая носки и обувь. Мне бы хотелось, чтобы у меня был шанс поискать замену моему ожерелью.
- На тебе разные носки.
Я направилась к двери. - Спасибо. С каких это пор ты стал модником?
- С тех пор как ты решила носить зеленый носок и белый носок, - сказал он, следуя за мной. - Мы можем взять мой грузовик.
- У меня есть еще пара таких же как эти, - сказала я. - Где-то. - За исключением того, подумала я, что выбросила пару от зеленого носка на прошлой неделе.
Кованные ворота Семьи были открыты, но дорога - забита автомобилями, поэтому, мы припарковались на подъездной аллее покрытой гравием. Глинобитное ограждение выполненное в испанском стиле освещалось оранжеватыми фонарями, которые были сделаны на манер пламени, и мерцали почти как настоящие.
Я не знала вампира в дверях и, он был очень не похож на вампира, он просто открыл дверь и сказал, - К лестнице в конце коридора и вниз на дно.
Я не помню, чтобы там была лестница в конце зала, когда я была здесь раньше. Вероятно потому, что огромная, во всю длину, а затем и еще несколько картин из испанской виллы, были перед ней, вместо того, чтобы стоять, прислонившись к боковой стенке.
Хотя мы вошли на первый этаж, лестница, по которой мы спускались, уходила вниз на два пролета. Я могу видеть в темноте почти так же хорошо, как кошка, и, тем не менее, лестничная клетка была темной для меня - человек был бы и вовсе почти беспомощен. Пока мы спускались, запах вампира забил мой нос.
Там была маленькая прихожая с единственным вампиром - еще одним, которого я не узнала. Я фактически не знаю больше, чем горстку вампиров Марсилии в лицо. У этого были серебристо-седые волосы и очень моложавое лицо, он был одет в традиционный черный похоронный костюм. Он был усажен за очень маленький столик, но, когда мы делали последние три шага, спускаясь, он встал.
Он полностью проигнорировал Уоррена, и сказал, - Вы - Мерседес Томпсон. - Он не столько задавал вопрос, сколько делал бесспорное заявление. У него был небольшой акцент, но я не смогла отнести его к какому либо из известных мне.
- Да, - сказал Уоррен кратко.
Вампир открыл дверь и отвесил нам короткий поклон.
Комната, в которую мы вошли, была огромной для дома - скорее небольшой спортивный зал, чем комната. Там были стоячие места - трибуны, во всю длину по обе стороны комнаты. Заполненные молчаливыми наблюдателями. Я не успела понять, что было так много вампиров во всем Тройном городе, и тут заметила, что большинство присутствующих были людьми - овцы, подумала я, как и я.
А в самом центре комнаты стояло огромное дубовое кресло, украшенное резьбой, с акцентами потускневшей латуни. Я не могла их видеть, но я знала, что латунные шипы на подлокотниках кресла были острыми и темными от старой крови… часть ее была моей.
Это кресло было одним из сокровищ семьи, объединяющее магию вампиров и старое волшебство. Вампиры использовали его, чтобы определить истинность любого несчастного, пронзая его руки латунными шипами. Ужасно уместно, что большая часть волшебства вампиров имела отношение к крови.
Наличие кресла вызывало подозрения, что это не похоже на переговоры о мире между вампирами и вервольфами. В последний раз я видела это кресло на суде. Это заставило меня нервничать, и я пожалела, что не знала какие слова были использованы, чтобы пригласить нас сюда.
Было легко выделить оборотней - они стояли перед двумя рядами пустых мест: Адам, Сэмюэль, Даррил и его подруга, Ауриэлль, Мэри Джо, Пол и Алек. Я задавалась вопросом, на кого из них указала Марсилия, и кого выбрал Адам.
 
Даррил был первым, кто заметил нас, потому что дверь была почти так же тиха, как толпа вампиров. Его глаза охватили меня с ног до головы, и мгновение он выглядел потрясенным. Затем он оглядел толпу - все вампиры и их зверинцы были одеты во все лучшее, будь то бальное платье или двубортный костюм. Мне показалось, что я заметила по крайней мере одного в жакете армии Союза. Он посмотрел на мою футболку, а затем расслабился и одарил меня тонкой улыбкой.
Казалось, он решил, что это хорошо, я не одета, для встречи с врагом. Адам разговаривал довольно пристально, с Сэмюэлем (о предстоящем футбольном матче, как я позднее узнала - мы не обсуждаем важные вопросы перед плохими парнями), он смотрел на него секунду, затем поднял глаза, когда мы подошли к нему.
- Мерси, - сказал он, и его голос прозвенел в комнате, будто она была пуста. - Слава богу. Может быть, теперь мы сможем добиться некоторого продвижения в делах.
- Возможно, - сказала Марсилия.
Она была прямо за нами. Я знала, что ее не было там мгновение назад, поскольку Уоррен не подпрыгнул, в отличие от меня. Уоррен был более осторожен, чем я: никто не мог подкрасться к нему. Никогда. Побочный эффект, охоты себе подобных на протяжении большей части последнего столетия и половины длинной жизни.
Он повернулся, толкнув меня за спину, и зарычал на нее - что-то, что он обычно не делал. Все вампиры в комнате встали на ноги, и их предвкушение крови было ощутимо.
Марсилия рассмеялась, красивым, звонким смехом, который остановился за секунду до того, как я ожидала, что, доставило больше тревоги, чем ее внезапное появление. И ее неожиданно деловой внешний вид. Единственный раз когда я ее видела, она носила одежду, направленную на привлечение внимания к ее красоте. На этот раз она была одета в деловой костюм. Единственной уступкой женственности была узкая юбка вместо брюк и насыщенный винный цвет шерсти.
- Сесть, - сказала она - как будто разговаривала с пуделем - и все вампиры в комнате сели. Она не отводила от меня взгляд.
- Как любезно с твоей стороны появиться, - сказала она, в ее бездонных-темных глазах была холодная власть.
Только теплота Уоррена позволила мне ответить ей чем-то близким к спокойствию. - Как любезно с вашей стороны выпустить приглашения заранее, так, чтобы я смогла прибыть вовремя, - сказала я. Может быть, не слишком благоразумно - но, эй, она уже ненавидела меня. Я чувствовала это по запаху.
Она смотрела на меня момент. - Она подшучивает, - сказала она.
- Это грубо, - я вернулся, делая шаг в сторону. Если я свела ее с ума достаточно, чтобы напасть на меня, я не хотела,
чтобы Уоррен принял удар.
И только когда обошла его, поняла, что встретила ее взгляд. Глупо. Даже Сэмюэль не выдержал проверки против силы ее глаз. Но я не могла посмотреть вниз, не с властью Адама, возрастающей, и удушающей меня. Здесь я была не просто койотом, я была подругой Альфы Стаи Бассейна Колумбии - потому что он так сказал, и потому что я так сказала.
Если я посмотрю вниз, то признаю ее превосходство, но я не сделаю этого. Так что я встретилась с ней глазами, и она решила, позволить мне сделать это.
Она опустила веки, не настолько чтобы прервать наш непринужденный контакт взглядов, но достаточно, чтобы скрыть ее выражение. - Я думаю, - сказала она голосом, столь мягким, что только Уоррен и я слышали ее, - Я думаю, что если бы мы встретились в другом месте и времени, я могла бы полюбить тебя. - Она улыбнулась, показав клыки. - Или убить.
- Хватит игр, - сказала она, громче. - Позови его для меня.
Я замерла. Вот почему я была нужна ей. Она хотела вернуть Стефана. На мгновение все, что я могла видеть, это почерневший мертвый предмет, который она бросила в моей гостиной. Я вспомнила, сколько времени у меня заняло, чтобы понять, кто это был.