Братья

— Передайте им, что они могут делать инвестиции в наше будущее, — сказал я министру иностранных дел. — А затем мы прекратим это.
Министерство сельского хозяйства сообщало о том, что миллионы акров пахотных земель были переданы под строительство домов. По всей стране древние деревья спиливались и выкорчевывались, чтобы не отстать во время строительного бума. Министерство сельского хозяйства считало это героическим актом, но Министерство окружающей среды, называло это катастрофой, утверждая, что мы теряем наше бесценное богатство, природную защиту окружающей среды, быстрее, чем когда-либо. И просило придумать какие-то законы, чтобы остановить это безобразие.
Мой комментарий к этому мрачному прогнозу был таким: человеку нужна крыша над головой, чтобы жить, а деревья могут вырасти снова.
Доклад из Министерства безопасности всегда действовал на меня отрезвляюще, в нем была сильная доза жестокой реальности. Я испытывал глубокую неприязнь к любому, кто носил форму офицера госдепа. Ибо именно она напоминала мне о моем тайном аресте и содержании в тюрьме в прошлом, когда я хотел умереть. До сих пор видения прошлого наполняли мои ночные кошмары. Как бы там ни было, я должен был просматривать и эти отчеты, потому что они обнажали все слабые места и дырки в дамбе под названием Китай, которые, если их вовремя не залатать, могут привести к наводнению и хаосу. Каждый день в отчете был представлен список преступлений и моральных грехов, без которых человек, кажется, просто не может обойтись с тех пор, как пришло время Пекинского человека: проституция, азартные игры, пьянство, избиение жен, убийства, кражи детей, наркотики и контрабанда. Ничего нового и особенно страшного кроме списка диссидентов и сообщений об антиправительственных действиях. Более трехсот пятидесяти демократических клубов были организованы по всей стране. Издавалась тысяча антиправительственных журналов. Открыто выступали даже некоторые известные лидеры оппозиции. Среди них оказались и несколько писателей, имен которых я прежде никогда не слышал. У меня было простое решение для всех этих мелких борцов за свободу и демократию: собрать их в кучу и отправить в продуваемый ветрами Синьцзянь, где они смогут говорить о демократии с волками пустыни и дышать воздухом свободы в холодных высоких горах.
Когда я набросал свой план реорганизации армии, я намеренно обошел молчанием одну небольшую деталь. Во время моей поездки по стране я составил список молодых армейских офицеров в дальних гарнизонах, которые показались мне достаточно честолюбивыми и не слишком довольными тем, что их казармы превращаются в твердыни коммерции. Этих молодых людей отличало то, что они были военными по призванию.
При тайных встречах я поделился с ними некоторыми идеями о возрождении нашей армии, чтобы достойно управлять этим миром. Я никогда не говорил о наградах. Упомянуть об этом значило внести элемент корысти в их стремление к славе.
Я назвал свою секретную организацию «Молодые генералы». Это давало им некоторую уверенность в будущем, хотя достичь самого звания было не так-то просто. Каждую неделю я обзванивал всех членов своей организации, но хранил это в абсолютном секрете. Если бы узнали о том, что они доносят мне на начальников своих округов, любой из них мог бы получить пулю в голову или ему просто перерезали бы горло.
Мои звонки обычно начинались с капитана Та-Та из региона Тибет. Он сам был ширококостным тибетцем, который знал все опасные тропы и проходы в Гималаях. Капитан сам подошел ко мне, когда я выставил за дверь проститутку в Квинминге. Та-Та оказалось достаточно этого простого жеста, чтобы распознать во мне настоящего солдата. Наш телефонный разговор обычно начинался с общепринятого обмена любезностями, а затем мы переходили к более серьезным вопросам.
В этот день я хотел узнать о том, какова была реакция командующего на встречу с Хэн Ту. Та-Та сообщил мне:
— Шеф улетел куда-то вглубь страны.
— Узнайте — куда и перезвоните мне. Какие у вас настроения?
 
— Состояние напряженности.
Тотчас же я позвонил своему другу Дон Тону на побережье Фуцзяни. Это был хорошо сложенный сержант невысокого роста, который служил под командованием Фу-Рена, самого продажного из всех военачальников. В свое время я застал Дон Тона сидящим на солнце и старательно полирующим свой пистолет, в то время как все остальные развлекались, рассматривая фотографии одной молоденькой обнаженной девушки. Я прошел мимо и похлопал его по плечу.
— Я здесь, чтобы сражаться с американцами, японцами и русскими. Мои друзья дерутся только из-за порнографии из Гонконга. Мне это просто отвратительно, — сразу же заявил молодой человек.
— Хороший настрой. Когда-нибудь ты сразишься со своими врагами, — сказал я ему тогда и немедленно завербовал его.
Сегодня я сразу же перешел к делу:
— Где твой начальник?
Дон Тон был личным ординарцем командующего, отвечающим за выгуливание его собак и приводящим его сына из школы. Он был прекрасно осведомлен о мельчайших деталях повседневной жизни своего начальника.
— Он улетел рано утром со своим первым секретарем, — доложил Дон Тон. — Никто не знает, куда он отправился. По вторникам у него обычно рыбалка, а по вечерам он ходит в танцевальные клубы, где просиживает с недовольным видом и потягивает свое любимое саке.
— Бедняга, он нарушил свой привычный режим, если я правильно понял?
— Да, это очень странно. А мы получили приказ оставаться на своих местах.
— Выясни, куда он направился.
— Обязательно.
Когда я позвонил в Северный регион, Хай То — капитан, служивший на границе, сказал мне:
— Командующий поспешил в госпиталь.
— Правда? А что с ним, он заболел?
— Никто не знает.
— Его жена дома?
— Да.
— Как странно, что она не в госпитале рядом со своим больным мужем. Узнай название госпиталя и перезвони мне.
Что-то происходило прямо у меня под носом. Два генерала нарушили привычный распорядок дня своей продажной и пустой жизни. Мои подозрения заставили меня позвонить нудному сержанту-технику из Северо-Западного округа, доктору Йи-Йи.
— В бункерах объявлен усиленный режим, — сообщил мне доктор наук в области ядерной физики. — Но наш командующий находится здесь. Его самолет стоит на аэродроме.
— Откуда вы знаете?
— Когда песок из пустыни попадает даже в вашу миску с рисом, любому понятно, что шеф куда-то отправился.
— Значит, в ваших мисках сегодня не было песка?
— Да. В большинстве из них. Кроме того, приземлились еще такие же самолеты, как у нашего шефа.
— Сколько?
— Семь.
Мне больше не нужно было никуда звонить. Теперь я все знал. Мои подозрения полностью подтвердились.
  
ГЛАВА 33
 
1984
ПЕКИН
Летом тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года мы с Суми с отличием защитились. На большой церемонии по случаю окончания университета меня назвали лучшим выпускником года. Передо мной открывалась перспектива получить любое место служащего в Верховном суде, должность прокурора, пост в армии, но я решил работать на себя. Суми, которая не получила никаких предложений по работе из-за опасений университетского руководства в ее ненадежности и неодобрительного отношения к ее литературным трудам, решила целиком посвятить себя творчеству, а одновременно работать в благотворительной организации под названием «Фонд отравленного дерева», который сама организовала для помощи бедным и лишенным привилегий.
Моим первым деянием в качестве независимого антрепренера было создать в Пекине центральный офис «Дракона и Компании». Я воображал себе, что однажды, очень скоро, буду иметь дело с такими гигантами, как «Ай-би-эм», «Кока-Кола» и «Дженерал Электрик», так что был определенный смысл, чтобы обустроиться именно в столице. К тому же так уж исторически сложилось, что любая династия, выбравшая Пекин в качестве столицы своего государства, существовала гораздо дольше, чем те, которые избрали другие города. «Дракон и Компания» должен был стать зародышем династии, и я разумно решил не повторять ошибок тех, которые просто читают историю, а не извлекают из нее уроков.