Братья

— Что? И там не было охранников?
— Они не намного лучше. В прошлом году двух девочек, которые забеременели, отправили на аборты. Их изнасиловали охранники.
— Это ужасно! — Я почувствовал, как кровь прилила к голове. — Какая девочка? Как ее имя? Она одна из твоих подруг?
— Это Хулан. У нее было сильное кровотечение. Теперь она хочет умереть. Я ухаживала за ней всю ночь.
— Этот ублюдок! Если он посмеет еще раз коснуться одной из вас, я выбью ему левый глаз.
Суми начала плакать.
— Не плачь, Суми, пока я здесь, тебе не о чем беспокоиться.
Громкоговоритель затрещал, и ненавистный голос ректора раздался под потолком столовой:
— Только что прибыли два судна. В течение следующих нескольких дней отменены все занятия, пока не будет выгружен весь тунец. Мальчики и девочки, помните, за ваше обучение и питание нужно платить. Пришло время расплаты.
В толпе послышался громкий свист и грубые проклятия, которые прекращались только тогда, когда палки охранников опускались на головы студентов. У меня все равно не было никакого желания идти сегодня в школу. Меня переполняла ненависть к Черной Собаке. Ветер с моря и соленый воздух могли успокоить мои эмоции и помочь забыть о жестокости мира. В то утро я перевез рекордные пятьдесят тележек тунца из дока без всякого отдыха. В полдень моряк с большого судна «Старз» бросил мне конфету с палубы и сказал, что я хорошо поработал. У него была приятная улыбка и густая борода. Жуя конфету, я махнул ему в ответ рукой и поклонился в знак благодарности.
Я продолжал работать и во время обеда. К заходу солнца я перевез в общей сложности сто пятьдесят тележек. Когда я катил тележку с последней партией груза из дока, моряки сидели на палубе с пивом и курили. Они разразились аплодисментами и пронзительно засвистели, что заставило меня покраснеть. Когда я низко наклонил голову и покатил тележку прочь из дока, я услышал голос с палубы:
— Эй, парень, иди выпей с нами. Мы заберем тебя из этой адской бездны! — Моряки снова разразились смехом.
Последняя часть их приглашения остановила меня. Я обернулся и посмотрел на высокую палубу. Моряки замахали своими бутылками. Флаг на мачте колыхался от дуновения морского бриза, чайки кружили над кормой, пытаясь приземлиться, но их сдувало порывами ветра. В течение долгого времени я думал, что это самая опасная мысль, которую я избегал с момента получения письма от генерала Лона.
Я повернулся и заставил себя идти обратно к общежитию. Когда я вернулся в свою комнату, Черная Собака лежал, растянувшись на кровати, и курил. Повязка на глазу отсутствовала. Красная дыра глазной впадины напоминала яму, остающуюся в земле после того, как дерево вырвут с корнем.
— Как тебе нравится мой гнилой глаз, черномазый? — спросил Черная Собака.
— Я рад за тебя.
— Ха! Почему это?
— Потому что у тебя все еще есть другой.
— Что это значит? Ты разрушил мою жизнь, и теперь ты должен заплатить за это! — закричал Черная Собака и спрыгнул со своей кровати, плюя во все стороны.
Я полез под подушку, и мой взгляд упал на единственный глаз Собаки.
— Только подожди, — злобно посмотрел на меня Черная Собака. — Мы начнем с твоей девчонки, а потом займемся тобой.
— Если ты прикоснешься к Суми, я убью тебя. Клянусь. — Я вытащил тупой нож с неровным концом и помахал им, но Собака выбил его из моей руки.
Черная Собака был крупнее и выше меня. Он схватил меня за горло и стал сильно сжимать. Одной рукой я попытался схватить его за кадык и одновременно ударил его коленом в пах. Собака отлетел к двери, держась за свое достоинство, а затем выбежал из комнаты, сильно согнувшись, сквернословя и крича. Мое тело казалось мне мешком влажного песка после дня дополнительной работы. Я упал без сознания и вскоре заснул, все еще сжимая рукоятку ножа. В полночь я услышал стук в дверь. Это была Мэй-Ли, одна из подруг Суми.
— Шенто, пойдем! Случилось нечто ужасное!
Я спрыгнул из кровати.
— Что?
— Черная Собака и его друзья забрали Суми. Они сейчас там, под сосной…
 
Я выскочил из своей комнаты с ножом за поясом, велел Мэй-Ли возвращаться к себе и не поднимать шума. В лунном свете так быстро, как только мог, я помчался на консервный завод, разбил окно и схватил моток влажной веревки, которую накинул себе на шею. Затем как можно тише я побежал по мягкой траве, низко нагнув спину, пока не достиг края сада, где находилась древняя сосна. Она походила на старика с длинной бородой и под луной отбрасывала тень, похожую на шатер из хвои.
На четвереньках я прополз вдоль низкой стены, окружавшей сад, прислушиваясь к каждому звуку. Я видел, как во тьме танцуют три папиросных огонька, но не мог определить местонахождение Суми. Потом я услышал ее слабый крик. Это была Суми, моя дорогая Суми! Я чуть не подпрыгнул. У меня закипела кровь, запульсировало в висках, но я постарался привести мысли в порядок. У меня был только один шанс: напасть на банду Черной Собаки, когда они будут наиболее уязвимы. Я снова услышал слабый крик о помощи.
— Заткнись! — раздался один грубый голос.
— Я буду первым. Мой толстый член больше не может ждать ее симпатичную задницу. — Это был голос Черной Собаки.
— Да, давай отделаем ее, — сказал третий насильник. Судя по голосам, парни были немного выпивши.
— Вы — животные! — вопила Суми. Затем послышались удары — они били девушку! Я поднялся по короткой стене. Три фигуры стояли под низко висящей лапой сосны. Обнимая ствол руками и ногами, я поднялся наверх и бесшумно пополз по ветке. Хвоя шелестела от бриза и скрывала мои движения.
Я находился уже почти над насильниками, когда луна выглянула из-за туч. То, что я увидел, пронзило меня подобно ударам тысячи ножей. Два хромых парня крепко держали Суми, прижав ее лицом к низкой стене. Собака позади нее, двигаясь с бешеной скоростью, издавал животные крики от удовольствия. Его штаны были спущены до коленей.
Я весь дрожал, но лицо горело, а сердце бешено билось. Я сделал петлю из влажной веревки, затем прыгнул, как горный кот, и приземлился на голову Собаки. Мы оба свалились на землю. Я накинул петлю ему на голову и туго затянул. Быстрым движением я натянул другой конец веревки, который свисал над веткой, подняв Собаку высоко в воздух, и быстро обвязал веревку вокруг ствола. Собака висел, пиная воздух ногами и кипя от злости. Он отчаянно цеплялся за веревку, но дышать ему было нечем, и вскоре его язык выскользнул из полного пены рта.
Я погнался за двумя калеками, которые убежали всего на несколько шагов. Поймав одного из них, я вонзил свой нож ему в спину. Другой убежал немного дальше, но он также не мог тягаться со мной. Я поймал его и повернул к себе. Не говоря ни слова, я перерезал ему горло, прежде чем столкнуть со своего пути.
Медленно я поплелся назад, где у стены лежала Суми, и рухнул на траву рядом с ней.
— Я сдержал свое обещание, Суми, — сказал я тихим, но твердым голосом. — Я убил их. — Я произнес это, как будто совершал обряд.
Слабым дрожащим голосом она прошептала:
— Спасибо.
— Не благодари меня. Ты в порядке? — Я взял ее руку и сжал.
— Пожалуйста, оставь меня, — прошептала она хрипло. — Я теперь нечиста. Уходи куда-нибудь далеко.
— Я люблю тебя! Я все равно люблю тебя. — Я разразился болезненными рыданиями, оплакивая бесценную потерю ее невинности.
— Шенто, ты навсегда останешься моей первой любовью, но ты можешь взять назад свое обещание любви. Я прощу тебя. Ты свободен и найдешь другую любовь.
Я качал Суми на руках, как в колыбели, целуя ее холодные дрожащие губы.
— Ты нужна мне, — сказал я напряженным голосом.
— Я чувствую себя такой грязной. — Слезы текли градом по ее лицу. — Очисти меня, пожалуйста. Если ты возьмешь меня, я клянусь матери-луне, что стану твоей женой.
Суми сняла свою разорванную блузу, помогла мне расстегнуть штаны и нерешительно прикоснулась к моему мужскому достоинству. Даже при этом оно стало наливаться в ее руках. Она осторожно приняла меня. Мы слились в единое целое, наши глаза были закрыты, а руки искали друг друга. Я дрожал от ее прикосновений, млея от удовольствия и любви. В свете луны мы двигались в медленном ритме и гармонии, пока я не ускорил движения и не рухнул в объятия Суми. Наши тела переплелись, и мы заснули.