Происхождение Второй мировой войны

1 июня 1932 года Германия узнала, что у нее появился новый канцлер. Им стал Франц фон Папен. Начался заключительный, печальный акт короткой истории Веймарской республики. Когда-то Папен был одним из лидеров Партии Центра и входил в ее правое крыло. В свое время он удивил многих, выступив на президентских выборах 1925 года в поддержку Гинденбурга и против кандидата своей партии Вильгельма Маркса. Заурядный службист, уволившийся из армии в звании майора, незадачливый дипломат, высланный из Соединенных Штатов накануне мировой войны за деятельность, направленную против Америки, несостоявшийся политик, потерявший доверие собственной партии и вынужденный покинуть ее, Папен привлек внимание Гинденбурга именно своей заурядностью и готовностью повиноваться приказам. «Когда Фатерлянд зовет, в Пруссии есть лишь один ответ — подчинение», — напутствовал президент своего нового канцлера 281. Но даже старый фельдмаршал не рассматривал Папена в качестве преемника Брюнинга до тех пор, пока Шлейхер не посоветовал ему поставить во главе правительства этого аристократа с правыми взглядами и весьма средними способностями. Им нужен был человек «с консервативными убеждениями, тесно связанный с Партией Центра», — так объяснил свое выдвижение сам Папен 282. Шлейхер же решил, что таким канцлером ему будет легко манипулировать. Одновременно, по замыслу генерала, Франц фон Папен должен был примирить Гинденбурга с правыми, не испортив его отношений с центристами.
  
Новое канцлерство с самого начала пошло не так, как задумывалось. Партия Центра не поддержала назначение Папена. Центристы, всегда поддерживавшие Брюнинга, не могли поступить иначе по многим принципиальным соображениям. Когда о предложении стать канцлером стало известно, у Папена состоялась длинная беседа с лидером своей партии, преподобным Людвигом Каасом, во время которой Папен обещал отказаться от канцлерства. Но обещание свое тут же нарушил 283. После этого между ним и центристами все было кончено. «Партия Центра отказала мне в поддержке и лишила меня парламентского прикрытия, прекратив всякое сотрудничество», — жаловался Папен в воспоминаниях 284. «Непосредственно перед началом международных переговоров, которые должны были почти наверняка завершиться успехом Германии, — говорилось в заявлении центристов, распространенном в рейхстаге, — безответственные интриги со стороны лиц, не имеющих конституционных полномочий, грубо оборвали развитие многообещающей программы реконструкции, которая уже осуществлялась» 285. Имелась в виду прежде всего программа уравнения рейхсвера в правах с армиями других стран. Но не только. Речь шла и о подвижках в отношениях с Польшей, и об отказе от дальнейших выплат репараций. Обо всем этом вел переговоры Брюнинг, везде успев далеко продвинуться. Теперь многое надо было начинать сначала, и делать это предстояло человеку, не имевшему серьезного авторитета и поддержки ни у себя в стране, ни за рубежом. Во Франции Папена считали «мошенником и фанатиком» и собирались держаться с ним «сухо, корректно и холодно» 286. После личного знакомства с новым канцлером Эррио признался англичанам: «Чем больше я изучаю лицо этого кавалерийского офицера, тем больше восхищения вызывает у меня лошадь» 287. Американцы, которые в свое время выслали дипломата Папена из страны, никогда не согласились бы, как сказал госсекретарь Стимсон английскому послу, принять нового канцлера в качестве германского посла 288. Англичане не заходили столь далеко, хотя и для них назначение Папена стало полной неожиданностью 289. В какой-то степени удивление и настороженность в мире должно было сгладить назначение германского посла в Лондоне Константина фон Нейрата новым министром иностранных дел. Генерал Шлейхер сделался военным министром. Правительство Папена специально подбиралось из беспартийных, формально независимых политиков. Поэтому представителей НСДАП в кабинете не было, но Гитлер не особенно настаивал на этом. Интересно, что пять новых министров, включая самого Папена и Нейрата, сохранили свои посты и при фюрере.
Одним из первых шагов нового правительства стал роспуск рейхстага и назначение внеочередных выборов на 31 июля. Это был вынужденный ход. Роспуск парламента Шлейхер обещал Гитлеру за поддержку кабинета Папена 290. К тому же Гинденбург отказывался управлять и дальше с помощью своих декретов, а старый парламент отказывался поддерживать Папена, у которого не хватало сторонников, чтобы преодолеть сопротивление депутатского большинства. Поэтому новые выборы становились неизбежными. И в отличие от выборов 1930 года, ни у кого не было иллюзий в том, кто победит. Это прекрасно понимали Гинденбург, Папен, Шлейхер, но своими действиями они упорно помогали Гитлеру идти к власти. В середине июня в обмен на обещание Гитлера проявлять «терпимость» Гинденбург отменил принятый ранее декрет о запрете нацистских штурмовых отрядов СС и СА. Шлейхер, со своей стороны, надеялся «приручить» Гитлера, не толкая его на радикальные шаги, а постепенно вводя его людей во власть 291, но надо было совсем не понимать амбиций фюрера, чтобы считать это возможным. Пожалуй, точнее других описал царившие среди германских политиков настроения английский посол Рамболд. «Нынешнее правительство, — сообщал он в Лондон 14 июня, — основано на взаимном заблуждении. Господин фон Папен считает, что он перехитрил генерала Шлейхера и Гитлера. Генерал Шлейхер думает, что он перехитрил Гитлера, а Гитлер, в свою очередь, считает, что переиграл их обоих» 292. Дальнейшее развитие событий показало, что Гитлер не ошибся.
Июльские выборы принесли вполне прогнозируемые результаты. За партию Гитлера проголосовало 13 миллионов 746 тысяч избирателей, в два раза больше, чем в сентябре 1930 года. Нацисты получили 37,4% голосов, практически повторив рекордные цифры социалистов, достигнутые теми в 1919 году. В этот раз СДПГ довольствовалась лишь 21,6%. Это давало социалистам 133 депутатских мандата (было 143) против 230 нацистских (было 107). Улучшили свои результаты коммунисты (89 мандатов вместо прежних 77), центристы (75-68) и баварцы (22-19) 293. Остальные партии проиграли. Нацистам не удалось завоевать парламентское большинство, но они значительно продвинулись вперед. На что же тогда рассчитывали Гинденбург, фон Папен и Шлейхер? Прежде всего на успехи, достигнутые фон Папеном на Лозаннской конференции по репарациям, которая проходила с середины июня до середины июля. Основы этого успеха были заложены еще Брюнингом, но Папену удалось довести дело до конца. В Лозанне державы-кредиторы договорились заморозить на три года все долги Германии, а по прошествии этого срока оставить за ней задолженность всего в 3 миллиарда марок. Англия, Франция и Бельгия фактически отказывались от 90 % своих репарационных требований. Правда, секретный протокол к итоговому документу конференции предусматривал, что Лозаннское соглашение войдет в силу лишь после урегулирования военных долгов с Соединенными Штатами, на которые пока распространялся мораторий Гувера. Однако результат Лозаннской конференции был, несомненно, большим успехом Германии. Отменялись план Янга и все решения Гаагской конференции 1929-1930 годов. Лозаннские договоренности так никогда и не были ратифицированы, но после них Германия не выплатила странам Антанты ни пфеннига в счет послевоенных репараций. Выплаты по ним возобновились лишь после окончания Второй мировой войны.
  
Сразу после выборов Гитлер потребовал назначения себя канцлером. Собственно говоря, он и раньше не скрывал этой цели. Во время первой встречи с Папеном, только что возглавившим правительство, Гитлер прямо заявил ему: «Я рассматриваю ваш кабинет исключительно как временное решение и приложу все усилия, чтобы сделать мою партию сильнейшей в стране. После этого канцлерство перейдет ко мне» 294. Теперь он решил, что такой момент настал. 12 и 13 августа Гитлер поочередно посетил Папе-на и Гинденбурга и изложил им свои требования о создании нацистского правительства. И канцлер, и президент отказали фюреру. Ему было предложено войти в правительство Папена в качестве вице-канцлера и дать своих кандидатов на несколько министерств. Гитлер не согласился на это. Сложилась интересная ситуация. Лидер победившей партии обращался к президенту с вопросом, решение которого до создания «президентского кабинета» Папена всегда было прерогативой рейхстага. Даже после сентябрьских выборов 1930 года Брюнинг вел переговоры с парламентскими фракциями, чтобы заручиться их поддержкой. Тогда, благодаря «терпимости» социалистов, это оказалось возможным. Папен тоже попытался действовать традиционным путем, но у него это не получилось. Теперь же Гитлер даже не пробовал серьезно разговаривать с другими партиями, понимая, что из этого ничего не выйдет. При столь внушительном успехе на прошедших выборах у нацистов не было шансов добиться поддержки большинства в рейхстаге. Правда, в парламентской истории Веймарской республики были случаи создания коалиций меньшинства. Однако после создания «президентского кабинета» Папена Германия окончательно превратилась из парламентской республики в президентскую. И Гитлер хорошо понимал, что получить согласие Гинденбурга ему важнее любых комбинаций в рейхстаге. Возвращение к парламентской республике возможно было лишь на основе коалиции большинства. Назревал конституционный кризис.