Магия объединяет (ЛП)
— Ты — джокер, — сказала Евдокия. — Она не может тебя видеть.
— Это означает одно из двух, — сказала Сиенна. — Либо ты не имеешь отношения к тому, что происходит, либо ты — отправная точка, от которой зависит это будущее. Если последнее, то у тебя есть сила изменить это.
Если бы я только знала, как.
— Как всегда. — Роман поднял глаза вверх. — Единственный раз, когда я пытаюсь сделать что-то хорошее, например, соединить двух людей, которым давно пора вступить в священный брак… Единственный раз! Все летит к черту, из-за пророчества судного дня и смерти. Я служил тебе десять лет. Тебя убьет, если ты хоть раз прикроешь мою спину, черт возьми?
— Да, конечно, сделай так, чтобы все это касалось тебя. — Евдокия вздохнула.
— Подожди, ты их женишь? — спросила Сиенна.
Мария фыркнула.
— Он помажет их кровью. Надо было просить Василия.
Евдокия повернулась к ней.
— Нет ничего плохого в том, что мой сын их поженит. Это будет лучшая свадьба, и он будет лучшим священником.
Мария открыла рот.
— Тебе лучше быть осторожнее с тем, что собираешься сказать, — сказала Евдокия.
Я повысила голос.
— Это не помогает.
— Ты должна победить его, — сказала Сиенна.
Хорошо, что она избегала слова «убить».
Странное беспокойство охватило меня. Я не хотела убивать своего отца.
Это не имело смысла. Он был монстром и тираном. Если бы это был выбор между моей жизнью и его, он бы забрал мою. Я хотела причинить ему боль этим утром. Но он был моим отцом. Что, черт возьми, со мной было не так?
Думать об этом было слишком сложно, поэтому я отбросила мысли в сторону. У меня будет время поразмыслить над этим позже.
— Ты добилась какого-нибудь прогресса со шкатулкой ифрита? — спросила Евдокия. — Ты ведь общалась с Бахиром и его людьми. Ты узнала что-нибудь?
— Я не могу понять, как она работает. Я говорила об этом с несколькими очень умными, образованными людьми. Они тоже не могут понять, как она работает. У нас больше нет самой шкатулки, поэтому мы не можем ее исследовать. Все, что у нас есть — это заклинания, которые являются вариантом обычной защиты, наполненной божественной силой. Я не знаю, откуда взять отправную точку.
— Ни у кого из нас нет такой власти над будущим, как у тебя, — сказала Сиенна.
— Она имеет в виду, что ты должна что-то сделать, — отрезала Мария.
— Сделать что? — Я посмотрела на нее. Она слишком долго была могущественной, чтобы дрогнуть, но в ее глазах появился намек на неуверенность. — Ну? Я жду твоей мудрости.
— Делай что угодно, — сказала старуха. — Мы отдали тебе этот город…
— Нет. Я захватила город. Я захватила его сама и защитила от притязаний моего отца. Вы не помогли. Вас там не было.
Глаза Марии вспыхнули.
— Помни, с кем ты разговариваешь!
— Тебе следует последовать своему собственному совету.
В пещере воцарилась полная тишина. Ведьмы уставились на меня. Сиенна потерла горло, будто что-то перекрывало ей доступ воздуха.
Буря, которую мне пришлось сдерживать этим утром, кипела у меня под кожей. Мой отец убьет либо Кэррана, либо нашего сына. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить его.
Магия внутри меня вскипела. Я должна была дать выход, иначе она разорвала бы меня на части. Я посмотрела на пятно света и небо надо мной и отпустила ее.
Магия вырвалась из меня, устремляясь вверх, в небо. Вода в бассейне поднялась в воздух, растянувшись на тысячу сверкающих нитей, обнажив каменистое дно бассейна. Сила и ярость изливались из меня, текли подобно бушующей реке.
Давление ослабло. Я отключила ток. Вода с грохотом вернулась в бассейн.
— Ох, Катенька, — прошептала Евдокия.
Мария издала негромкий сдавленный звук. Сиенна подбежала к ней.
— Роман, помоги мне. Ей нужно немного свежего воздуха.
Вместе они подняли старую ведьму с ее сиденья и вывели наружу.
— Я видела своего отца этим утром, — сказала я Евдокии. Небо надо мной было таким голубым. Если бы только я могла отрастить крылья и улететь далеко от всех моих проблем. — Он похитил Саймана. Он отказывается освободить его, и я не могу игнорировать это. Будет война. Я подписала смертные приговоры моему мужу и ребенку.
Евдокия посмотрела на меня, ее лицо было одновременно печальным и добрым.
— Нет. Ты этого не делала. Мы предвидели это несколько дней назад. Так или иначе, это произошло бы.
Я подошла и села рядом с ней. Она протянула руку и погладила меня по волосам. Это было так знакомо. Должно быть, она делала это, когда я была маленькой, до того, как Ворон забрал меня.
— Помоги мне. — Мой голос прозвучал тихо и неровно.
— Все, что в моих силах, — пообещала она. — Вся моя магия — твоя. Хотела бы я знать, что делать.
Сиенна вернулась в пещеру и села рядом со мной.
— Почему вы трое не ушли? — спросила я.
— Потому что это наш город, — сказала Евдокия. — Наш дом. Мы не можем уехать, Катенька. Будущее найдет нас.
— Роман прав, — сказала Сиенна. — Будущее изменчиво. Но когда оно так близко и так определенно, ты должна сделать что-то действительно важное, чтобы изменить его. Что-то, что изменит все. То, чего никто не ожидает.
— У меня нет никаких рубиконов, которые нужно переходить, — сказала я ей.
— Найди такой, — сказала Сиенна. — Если кто-то и может это сделать, то только ты.
ГЛАВА 4
МАГИЧЕСКАЯ ВОЛНА закончилась на нашем обратном пути в город, и технологии снова заявили о себе. Когда мы вернулись в офис, было начало дня, и там никого не было. Асканио, должно быть, рано ушел. Моя гигантская ослица тоже пропала без вести, похоже, он отвел к нам домой, в конюшню. Я высадила Романа, зашла в офис и придвинула к себе блокнот. Мне всегда лучше думалось с ручкой в руке.
Я написала пункты на листе бумаги и уставилась на них.
1. Сразиться с отцом сейчас, пока он не ожидает прямого нападения.
2. Подождать, пока отец нападет.
3. Сотрудничать.
Вариант номер один был очевиден. Я все еще понятия не имела, как победить отца. Этим утром я почувствовала его силу, и хотя я могла постоять за себя, он раздавил бы меня, если бы выложился по полной. Кроме того, у меня не было армии. Я могла бы попросить Стаю и пифий о помощи, но они ожидали бы от меня какой-то стратегии, кроме «давайте все побежим в замок Роланда и будем убиты».
Вариант номер два был ненамного лучше. Теоретически, я должна была быть в состоянии защитить Атланту после того, как заявила на нее права. На практике я понятия не имела, как это сделать. Когда я прикоснулась к магии земли, она была подобна спокойному океану. В ее глубинах двигалась и переливалась жизнь. Воды были способны на штормы, но я понятия не имела, как их вызвать.
Вариант номер три был тем, чего хотел отец. Одного этого должно было быть достаточно, чтобы остановить меня. За исключением того, что когда я закрывала глаза, я видела два безжизненных тела. Если бы я пошла к нему сейчас, если бы я оставила Кэррана, он бы продолжал жить. Отец не смог бы убить моего ребенка, если бы этого ребенка не существовало.
Я любила их обоих. Я любила своего нерожденного будущего ребенка. Я любила Кэррана, его глаза, смех, улыбку. Я просыпалась рядом с ним, я завтракала с ним, мы вместе уходили на работу и вместе возвращались домой. Это было основой того, кем я была: Кэрран, Джули, Дерек, даже Грендель — семья, которую я создала. Это была моя жизнь, за которую я боролась, которую я построила, и к которой стремилась. Мы все вместе. И никак иначе.
Если я пойду служить отцу, я спасу их, по крайней мере, на некоторое время. Но я была хороша только в одном: убивать. Рано или поздно отец использовал бы меня в этом качестве, и тогда я забрала бы жизнь у каких-то других Кэррана или Кейт. Потому что люди были бы против моего отца, те люди, которых беспокоили кресты с умирающими на них людьми, а мне пришлось бы убить их.