Магия объединяет (ЛП)

— А еще, твой отец.
Мои глаза резко открылись.
— А что мой отец?
Роман моргнул.
— Это был настоящий рык.
Асканио кивнул, его глаза расширились.
— Да, иногда она становится пугающей. С ней очень трудно работать.
— Могу себе представить. — Роман кивнул мне. — Роланд будет присутствовать и, вероятно, пригласит несколько человек.
— К тому времени, когда состоится свадьба, мы, возможно, будем в состоянии войны. Он не придет, поверь мне на слово.
— Кейт, ты хороший человек, но ты бредишь. Это нормально. Ты выходишь замуж. Предполагается, что ты несешь бред, иррациональна и сходишь с ума.
— Опять же, эта свадьба для меня и Кэррана. Ты не превратишь ее в цирк с конями.
— Нет. — Роман поднялся со стула. — Первая брачная ночь для тебя и Кэррана. Свадьба для всех остальных, и это цена, которую ты платишь, чтобы попасть на первую брачную ночь. Не волнуйся. Я обо всем позабочусь. В любом случае, у нас есть проблемы поважнее. Пифии хотят тебя видеть.
— Да ну. — Когда пифии хотели что-то сказать мне, это никогда не было чем-то хорошим, вроде того, что: «ты будешь долго жить, растолстеешь и будешь счастлива». Это всегда было: «Конец света. Исправь это!»
— Моя мать была очень настойчива. — Добродушное веселье соскользнуло с лица Романа, и его глаза стали серьезными. — Сиенна кое-что предвидела.
Держу пари, что так и было.
— Я не пойду, Роман. У меня здесь полно дел, и если вот-вот случится что-то плохое, я не хочу знать.
— Это касается твоего сына, — сказал он.
***
— КАК ДАЛЕКО это место? — Я вгляделась в заросшую дорогу. Джип взревел и изрыгнул гром, выжимая мили из заряженной воды. Обычно, когда пифии хотели меня видеть, я встречалась с ними в Столетнем парке, который когда-то был местом празднования Олимпийских игр, а теперь представляет собой густую, но тщательно ухоженную дикую местность в центре Атланты, принадлежащую ковенам. Встреча с ними там также включала в себя вхождение в пасть волшебной черепахи, что мне совсем не нравилось.
На этот раз Роман сказал, что они ждут меня в каком-то месте под названием Кокран Милл Парк. По словам Романа, теперь это был не столько парк, сколько лес, и, по-видимому, чтобы добраться до него, требовалось два часа езды по адским пробкам и плохим дорогам. Мы на пятнадцать минут застряли за верблюдом, потому что чертова штуковина делала крюк вокруг воронки и отказывалась идти по деревянным доскам. Наконец, всадник слез и натянул поводья, крича и размахивая руками, и бедного верблюда вырвало прямо на голову мужчине. Поделом ему.
Теперь мы ехали по Саут-Фултон, которая давным-давно оставила все попытки отбиться от посягательств магических лесов. Клены, гикори и тополя теснились на крошащемся тротуаре, сплетая свои ветви над головой, и ехать по нему было все равно, что въезжать в зеленый туннель, где солнце окрашивало его в более яркий зеленый цвет вверху.
— Почему здесь? — спросила я. — Почему не в «черепахе»?
— За парком следят, — сказал он.
— Кто?
Роман бросил на меня взгляд.
Ну, конечно.
— С чего бы моему отцу интересоваться ковенами?
— Не ковенами. Пифиями. И особенно тобой, пришедшей к пифиям. Сворачивай здесь.
Я свернула направо на грунтовую дорогу, и джип покатился к небольшой парковке. Я припарковалась и вышла.
— Отсюда мы пойдем пешком, — объявил Роман и начал спускаться по узкой тропинке.
Лес вокруг нас был наполнен звуком и светом. Птицы щебетали, пели и перекликались, белки что-то грызли, а лисы смеялись. Волчий вой взмыл к небу, слишком далекий, чтобы представлять угрозу. Толстый барсук, пошатываясь, вышел на нашу тропинку, посмотрел на меня маленькими глазками, будто обидевшись, что я осмелилась вторгнуться в его владения, и неторопливо удалился. Это был лес ведьм. Он принадлежал животным и тем, чья магия была настроена на природу. Нормальные люди посещали его не часто, и им не были рады.
— Будь бодрее, — сказал Роман. — Светит солнце, и воздух чистый. Прекрасный день для похода.
 
Если бы только я могла выбросить из головы своего отца и кресты. Я очень надеялась, что не начала войну этим утром.
Деревья расступились, открывая скалистое озеро с чистой водой, обрамленное огромными валунами и обсаженное изумрудно-зелеными деревьями. Над ним возвышалась шестидесятифутовая каменная стена. В Атланте на самом деле не было гор, за исключением горы Стоун-Маунтин, которая, по сути, представляет собой огромный валун, каким-то образом потерявшийся у своих друзей, Аппалачей. Это место выглядело так, словно принадлежало северо-западной Джорджии.
Я взглянула на Романа.
— Раньше это было менее впечатляюще, — сказал он. — Во время предпоследней вспышки здесь произошел магический взрыв. Гора выступила из-под земли, и трещины дошли до самого Маленького медвежьего ручья, открыв его. Теперь это Маленькая медвежья река. — Он указал посохом на камни. — Мы ждем здесь.
Мы сидели на валунах. Я смотрела на воду. Озерцо, с маленькими водопадами, сбегающими по камням в его дальнем конце, было кристально чистым. Таким красивым и безмятежным. Роман был прав. Это был хороший день для похода.
Три женщины вышли из леса справа от нас. Евдокия шла первой: пухленькая, средних лет, с каштановыми волосами, доходящими до середины спины, она двинулась по тропинке к воде, ее простая белая туника задевала листья. Роман действительно был похож на свою мать. Поначалу так не казалось, с его усами, бородой и длинной конской гривой волос, но в нем было много от Евдокии. Она пряталась в уголках его рта, когда он улыбался, и сияла в его глазах, когда ему казалось, что он сказал что-то смешное. Я встречалась с его отцом. Он был худым, как жердь, суровым человеком. Если бы Григорий когда-нибудь улыбнулся, его лицо треснуло бы и отвалилось от головы.
Сиенна вела Марию по тропинке позади Евдокии. За те несколько лет, что я их знала, Мария превратилась из свирепой старой карги в просто старую. Раньше она напоминала мне хищника, изможденного, сурового, с когтями, готовыми к убийству. Теперь от нее веяло возрастом, как от очень старых деревьев. Белая туника свисала с ее плеч, широкие рукава делали ее костлявые руки такими хрупкими, что их можно было сломать, сжав пальцами. Сиенна, с другой стороны, изменилась к лучшему. Она больше не выглядела болезненной, теперь она двигалась плавно, ее тело было стройным, но изогнутым там, где это требовалось. Светлые волосы каскадом ниспадали с ее головы пышными волнами.
Три ведьмы достигли воды, и я поняла, что они были босиком. Они повернулись и пошли по едва заметной тропинке к каменной стене.
— Пойдем. — Роман поднялся.
Мы пошли за ведьмами вокруг каменного водопада до небольшой трещины в граните, едва достаточной ширины, чтобы два человека могли пройти плечом к плечу. Ведьмы входили одна за другой.
— После тебя. — Волхв кивнул на вход.
Чудненько. Спустись в ведьмин лес, теперь войди в глубокую темную пещеру. Что может пойти не так? Хотя бы раз я хотела бы провести важную встречу на веселом маленьком лугу или во фруктовом саду.
Я нырнула в отверстие и на несколько мгновений закрыла глаза, чтобы они привыкли к полумраку. Передо мной расстилалась небольшая пещера, почти идеально круглая. Большую ее часть занимал бассейн с водой, за исключением узкого бортика из темных валунов у стен и небольшой деревянной площадки с несколькими скамейками. Над нами купол пещеры раскололся, и водопад каскадом обрушился в бассейн, подсвеченный солнечным светом.
Старшие ведьмы расположились на деревянном помосте. Я направилась к ним, Роман за мной.
Сиенна вошла в воду. Вода доходила ей до бедер, и ее белая туника развевалась вокруг нее.
Она вздрогнула и потерла руки.
— Холодно.
— Ты хотела это сделать, — сказала ей Мария.
— Да. — Сиенна потянулась за темным предметом, плавающим в воде, и притянула его к себе. Деревянное ведро. Она окунула его в воду и вылила себе на голову. — О Богиня.