Концессия. Дилогия (СИ)
— Уели! — хохотнул незваный попутчик, и представился, не дожидаясь приглашения: — Джон Сесил Пимброк, к вашим услугам.
Слова на интере он выговаривал чётко и чисто, но с едва уловимым специфическим акцентом, выдававшим породистого британца с Земли.
— Генри, — буркнул я. Пусть не думает, что ему тут рады. — Генри Форрестер.
Ну а чего? В рабст… э-э-э, на работу я попал в международную корпорацию, ту самую «RAF», что ведёт этимологию от фамилий трёх почтенных семейств — германского, англо-американского да японского, так что вполне естественно закосить под своего. Тем более что инглишем, от которого и произошёл интер, я владею вполне сносно, хоть и изъясняюсь с заметным «шотландским» акцентом. Как это получилось, сам не пойму. Так что корпоративные кадровики не стали мудрствовать лукаво и просто перевели мои исконно-посконные ФИО на английский. Олег — Хельги — Хенри — Генри, по-моему, вполне очевидная логическая цепочка. Ну а Лесничий… короче, вы поняли.
— Рад знакомству, — коротко поклонился жизнерадостный Джон Сесил. — Нечасто у нас на Роксане увидишь новое лицо. Приятное, я имею в виду.
— Э?..
— Во всех отношениях, Генри, во всех отношениях.
— Извините, я не по этой части. Я это… с девушками.
— Да я не о том! — отмахнулся мистер Пимброк, и дёрнул головой в сторону переборки, отделявшей бизнес-класс от эконома: — Признайтесь, вам и самому было немного не по себе в компании… этих?
— Вы про остальной персонал?
— Полноте, Генри! Персонал — это мы с вами… я ведь правильно догадался, вы инженер?
— Можно и так сказать.
— Вот! Инженерно-технический работник! И наверняка образование имеется? Да? Даже высшее? Отрадно слышать. А я управленец со стажем, ну и ещё немножко, в свободное от основных обязанностей время, медик. Мы с вами элита корпорации, Генри. Её главная опора, так сказать, становой хребет. Что же касается этих, — новый кивок в сторону эконома, — то это быдло. Расходный материал, обречённый на ассимиляцию с местным сбродом. «Мясо», как говорят в корпорации.
— Что-то вас не туда понесло, мистер Пимброк.
— Полноте, Генри! Вот поживёте с моё на Роксане, и непременно придёте к аналогичным выводам… ах да, вы же новичок! Как же я вам завидую!
— А есть повод?
— Ну как же? А перспективы? А карьерный рост? А новые впечатления? А сама Роксана, наконец? Вы, к примеру, знаете, что в переводе с древнеперсидского «Роксана» означает «рассвет»? Тот, кто дал планете имя, был на редкость прозорливым человеком! Рассветы здесь — это нечто! Да и сама колония… скажем так, никого не оставляет равнодушным. В неё либо влюбляются с первого взгляда, либо столь же быстро начинают ненавидеть. И поверьте моему опыту, Генри, лучше её полюбить. И она в ответ подарит вам просто безграничные возможности! Только посмотрите на это! Великолепное зрелище, не правда ли?
Не правда. Я бы сказал, уныло и мрачно. И этот ещё, м-мать! Не заткнёшь ничем. Хотя пусть его, из уст Джона Сесила Пимброка все эти подробности звучали… пожалуй, вкусно. Если так вообще можно выразиться. Впрочем, плевать, я кризисный инженер, а не филолог. Плюс ко всему не сдержанный на язык попутчик оказался на порядок информативнее куцых статеек в сети, в большинстве своем дублировавших данные из звёздного каталога академии наук РКА. Есть у меня подозрение, что львиная доля успешно разболтанной информации проходит под грифом «для служебного пользования».
— Знаете, чем уникальна Роксана, Генри? Понятия не имеете? Что, даже научпоп почитать не удосужились? Хотя толку от него… всё просто. Во-первых, это её атмосфера, во всех смыслах слова. И в первую очередь в физическом — вон те облака под нами. Она абсолютно непроницаема из космоса в оптическом диапазоне, зато с поверхности прекрасно видно и местное светило, Гамму-6, и звёзды. Как, почему — нет ответа. Корпоративные учёные уже второе десятилетие бьются над этой загадкой. Поэтому стандартная спутниковая сеть здесь совершенно бесполезна. Отслеживать объекты инфраструктуры и транспорт с орбиты визуально попросту невозможно. Радары, принцип действия которых основан на обработке отражённых сигналов, здесь тоже бессильны, а металл-детекторы не позволяют выделить наши машины на фоне выходов рудных жил на поверхность. Аналогичные проблемы и с радиосвязью, причём во всех диапазонах…
— Э-э-э… а к чему такая дикость? — хмыкнул я, невольно заинтересовавшись проблемой. — Сколько уже лет мы для связи квантовую телепортацию используем? Сто пятьдесят? Больше?
— Где-то так, — признал Пимброк. — С тех самых пор, как квантовые компьютеры освоили и в большой космос вышли. Я, признаться, опасался, что вы даже этого термина не поймёте. Я про радиосвязь, конечно же.
— С чего бы вдруг? — возмутился я. И чуть не присвистнул от «внезапного» озарения: — Стоп! Значит, стандартная связь не работает, раз до радио опустились?
— Совершенно верно.
— А… почему?! Только не говорите, что тоже из-за особенностей магнетизма планеты!
— Не скажу, раз вы настаиваете, Генри, — не стал спорить Джон Сесил. — Но и другого объяснения до сих пор нет. Во всей остальной системе всё работает штатно, а начиная с верхних слоев атмосферы Роксаны…
— То есть тут даже планетарной инфосети нет?!
— В привычном нам виде — увы! — развёл руками мой попутчик. — Но не расстраивайтесь, в Мэйнпорте есть оптоволоконная локалка с безлимитным доступом для специалистов начиная со среднего звена, так что без сетевых развлечений не останетесь. Впрочем, о чём это я? Месяца не пройдёт, как вы о них и думать забудете! Уж поверьте мне на слово, Генри!
Чёрт, какой же он всё же… экспрессивный, мягко выражаясь. И почему ко мне прицепился? Других благодарных ушей не нашлось, что ли? Вон же ещё люди сидят, на вид тоже «элита»… а, понятно! Эти, судя по скучающим физиономиям, уже не новички, и Пимброка прекрасно знают. Реально я единственный неокученный кандидат. Ладно, потерплю. Может, ещё чего полезного выболтает…
— Жизнь на Роксане очень специфична, друг мой! — продолжил между тем разглагольствовать Джон Сесил. — Концессия существует уже семнадцать лет, а сама колония на пять лет старше. За это время корпорация совершила все ошибки, какие только можно, и многажды взвесила все «за» и «против». А потом сделала выводы и перевела их на сухой язык цифр. Экономические показатели наше всё, Генри. И главный из них — рентабельность. Так что какую дикость — с вашей точки зрения, разумеется — вы бы ни встретили там, внизу, сразу вспоминайте эти мои слова. И повторяйте, словно мантру: рентабельность, рентабельность, рентабельность. Нет бога, кроме Джеймса Олдриджа — это наш финдиректор, и Розенталь, главный экономист — пророк его. Рентабельность есть у всего, в том числе и у человеческих жизней. Знаете, почему в качестве «мяса» корпорация набирает почти исключительно выходцев со слабо развитых миров Латинской конфедерации?
Я помотал головой и изобразил на физиономии умеренный интерес, что, впрочем, вполне соответствовало действительности.
— Потому что они наиболее рентабельны в условиях Роксаны! — с видимым удовольствием припёр меня к стенке неопровержимым доводом собеседник. — Они трудолюбивы и при этом относительно дёшево стоят. И им здесь некуда податься — ни русские, ни китайцы за них не вступятся, потому что они для них такие же чужаки, как и корпорация. Поэтому даже те, кто не выдерживают проверки коллективом и подаются в бега, не уходят дальше поселений «местных», которые в большинстве своём такое же бывшее «мясо». А поскольку для людей из РКА они чужаки… впрочем, я это уже говорил… в итоге «местным» не остается ничего иного, кроме как сотрудничать с корпорацией. Они остаются обслугой, но на других — гораздо менее для них выгодных — условиях. Вы, Генри, конечно, можете спросить: а почему не афро или азиаты? А я вам отвечу: азиаты отпадают из-за китайцев и семьи Фуджикава, а афро из-за своей… э-э-э… скажем так — проблемности. С ними попросту никто не хочет связываться. Пусть они и дешевле тех же латиносов при первичном найме, зато потом они обходятся гораздо дороже в силу крайне низкой квалификации, отсутствия мотивации к созидательному труду и склонности к бессмысленному насилию. Что в условиях перманентной магнитной бури, в которых мы существуем, весьма чревато. Что вы на меня так смотрите, Генри? Попахивает расизмом?