Все своими руками! Хозяйственные будни оруженосца (СИ)
А, собственно, почему?
И тут я остановилась. Эй, Тинкс дала мне отличную информацию к размышлению! Потому что знала обо мне куда больше, чем я сама. Я же старшая дочь барона, а значит, тоже могу стать рыцарем? Или не могу? Но пока выходило, что запросто. Пусть не такой роскошной, как дама с конем-мечтой и двумя шкафами в арьергарде. С другой стороны: вот попадется мне оруженосец, как я сама, и будет кормить незнамо чем? Я осторожно сунула палец в несъедобное, зажмурилась и облизала его. Вот и еще мне на заметку: не все, что тут выглядит как дерьмо, таковым является. Вкусно и сладко, кстати, и зачем они десерт навалили прямо на мясо?
Оберегая завтрак, я пошла искать шатер Хьюберта. Что там вчера говорил король? Праздник урожая? Да тут народу как саранчи! Мне казалось, что по сравнению со вчерашним днем количество желающих пожрать за казенный счет увеличилось чуть ли не втрое. Шатры были натыканы на каждом свободном участке, люди стояли, сидели, сновали, орали и даже кого-то весело били. Было интересно, но я прошла мимо с гордо поднятой головой, понадеявшись, что бьют не моего одухотворенного босса. Потому что на мой взгляд — было за что.
Но нет, мастер Ртишвельский сидел на своем ложе и глядел на меня волком. Был он полураздет — когда бы меня это смущало, — и с сапогами он все-таки разобрался без посторонней помощи. Один валялся на полу, а второй болтался на ноге. Ну вот и чудненько.
— Наказание сплошное! — простонал он. — Дай воды, дай еды, одень меня и доспехи вычисти.
Началось в колхозе утро, мрачно подумала я и, сделав вперед несколько чеканных шагов, вручила ему миску. Хьюберт так шарахнулся, что аж шатер подпрыгнул. Я напряглась: так, я отсюда уже ела, оно что, ядовитое? Но организм вроде пока никаких признаков отравления не подавал.
— Вашмилсть? — позвала я. — Мастер? Приятного аппетита!
Хьюберт отмер и картинно отер чуть обросшие за ночь щеки тыльной стороной ладони.
— Это что? — страдальчески спросил он.
Я-то откуда знаю?
— Это все, что осталось, мастер, — сочувственно ответила я. — Там на площади столько народу, того и гляди — не затопчут, так сожрут.
Хьюберт, кажется, что-то вспомнил, потому что лицо его немного разгладилось. Он немного попялился в миску, кривя губы, потом, точно зная, с чего начать, вытащил из-за пояса ложку и принялся хлебать сладкую жижу.
— Это ничего, — заявил он с набитым ртом. — Меня его величество пригласил в ложу. Ах да, турнир, — вспомнил он и облизал ложку. — Что стоишь, иди готовь меня.
Я повернулась. Понятия не имею, что делать, но ничего, посмотрю на других оруженосцев. Для меня куча народу сейчас только в плюс.
— Стой.
Да определись ты уже?
Я опять обернулась к Хьюберту. Вот на вид сущий некто не от мира сего, а ест как барак голодных студентов. Только что же полная миска была, еще и рожу кривил?
— Сапоги, — напомнил он. Я тут же прикинулась дурочкой. Понятно: кто первый даст слабину, на том потом ездить и будут. Дались ему эти сапоги!
— Да, мастер, — кивнула я. — Сначала конь, потом доспехи, потом сапоги.
Не дожидаясь, пока он прожует последний кусок и что-то в ответ мне скажет, я выскочила из шатра. Гадая заодно, это он сапоги недоснял или недонадел. В любом случае, обслуживать здорового мужика я не собиралась: конь — понятно, доспехи — тоже, ну ладно, даже еда. Но натянуть штаны и остальное Хьюберт точно в состоянии, и как бы он ни пыжился, не оговоренных контрактом услуг не получит.
А вот конь — точно моя забота, решила я и нашла в этом даже какой-то своеобразный кайф. Это знакомо, это привычно, это радует. Пришлось, правда, здорово потолкаться и перед стойлами, и за водой, и щетку и скребок отбивать чуть ли не с боем у какого-то коллеги. Минус: коллега был здоров как слон сзади, и действие напрямик могло для меня кончиться легкими травмами; плюс: я подождала, пока здоровяк отвернется, и сволокла щетку и скребок втихую. Военная хитрость — это тоже бой.
— Ты мой хороший, ты мой красивый, — говорила я коню. — Как тебя зовут? Этот индюк дал тебе имя? Ты Король! — Конь фыркнул. — Ну извини, потом узнаю, как тебя величать. Стой спокойно, гриву твою расчесать надо…
В стойле было тесновато. Оруженосцы и конюхи — я отметила, что у некоторых имелись и конюхи — терлись буквально друг о друга, а когда я зазевалась, то тут же лишилась щетки, и утащил ее настолько тощий и юркий парнишка, что мне даже смысла не было за ним гнаться. Пока я растолкаю всех вокруг, щетка будет уже на другом конце хорошо если хотя бы нашего королевства. Так что, вздохнув, я просто экспроприировала щетку у менее расторопного коллеги в стойле справа. Круговорот предметов, так сказать. Все как в большой семье, клювом щелкать не рекомендуется, еще раз вздохнула я, уговорив совесть не слишком-то привередничать.
Поругавшись после с ответственным за питание лошадей, потому что мне показалось, что овса положили недостаточно, я стала разбираться со сбруей. Снять ее было проще, чем надеть, но в целом не сильно все отличалось от того, к чему я привыкла. Хуже было другое: я срисовала одного из оруженосцев, который ночевал с мной в одной палатке, и вот он не ограничивался тем, что было у меня под рукой: седлом, вальтрапом, уздечкой и прочим… У него все было богаче и загадочнее.
Оруженосец прикрывал чем-то морду и бока коня, это что-то напоминало кольчугу — такие же кольца, и вызвало у меня оторопь. И юбочка у коня была, и хвост отдельно торчал, красивый, расчесанный, с бантом. Угу. Во-первых, я понятия не имела, есть ли нечто подобное у нас — у Хьюберта, и если нет, где взять и сколько это нам будет стоить. Во-вторых, мне не понравилась сама эта затея. Ладно, если это сейчас декорация и для красоты, а если нет? Ладно еще голова Хьюберта, но а вдруг в коня попадут?
Фиг тебе, мастер, подумала я злорадно, а не турнир. Не пущу Короля, и хоть высеки. Хочешь — сам бегай. Без сапог.
Так что я оседлала Короля привычным мне манером, вывела его из стойла и, разгоняя собравшихся криками — чем громче, тем эффективнее — выбралась из всего этого шапито. Самая приятная часть, пожалуй, моей работы: выгулять коня, разогреть его.
Сначала мы шли шагом, потом, оценив, что дорога вполне позволяет, пустились вскачь. Король был доволен: то ли я была легче, чем укомплектованный и звенящий Хьюберт, а может, наездник из мастера был так себе. Не сказать, чтобы и я прежняя могла похвастаться какими-то сверхдостижениями, но Ликс в седле держалась отлично. В лицо мне дул летний ветер, летела дорожная пыль — а здесь тоже три сезона: грязь замерзла, грязь налипла и грязь засохла, — вслед орали издевательски мелкие птички, солнце начинало припекать, какой-то крестьянин, которого мы с Королем едва не снесли с дороги вместе с телегой, обругал и довольно обидно, но в целом мне было почти хорошо.
Обратно возвращаться мне не хотелось и даже мелькнула мысль — бросить все и уехать. Но как и куда? Ликс не из простой семьи, уже, что называется, «засветилась», а что будет за кражу коня — никому не известно. То есть мне неизвестно, но явно орден мне за это никто не даст. И денег у меня нет, и обучение, наверное, стоило денег, и Короля надо кормить, а что я умею? Чему меня учили? Быть оруженосцем. И тут еще надо осторожно расспросить да хоть ту же Тинкс, что я должна знать помимо добычи еды и ухода за конем. Возможно, какие-то воинские премудрости, и от этой мысли мне заранее стало нехорошо. Часть навыков у меня осталась от прежней жизни, а вот что касается военных действий — больше чем на битву за паек меня не хватит. Логистика разве что, но что-то подсказывало, что эта сфера тут была слишком далека от того, что учила я. Сунусь с советами — еще и на плаху отправят.
И зарплата! Есть ли у меня зарплата? Или я чисто за еду и на добровольных началах работаю?
Я надеялась, что кутерьма хоть немного уляжется, но куда там! К рыцарям, оруженосцам и прочей приближенной шушере добавилась еще партия — вездесущие торговцы, воришки, нищие — да их было больше, чем вчера! На одного рыцаря приходилось, наверное, с добрый десяток нахлебников и вымогателей. Я озадаченно засекла, как квелая старушка ловко срезала у какого-то торговца мошну и тут же исчезла в толпе. Однако…