Таких не берут в космонавты. Часть 3 (СИ)
Иришка подошла к нам, сообщила:
— Они всё ещё там, у директрисы.
Лукина схватила меня за руку — я почувствовал, что кончики её пальцев были холодными.
— Кто, они? — спросил Черепанов.
— Генка, Ермолаевы и Клубничкина, — ответила Надя.
Лукина кивнула.
— Дверь закрыта, — сказала она. — Я не услышала, о чём они говорили.
Иришка вздохнула и добавила:
— Только что явилась Ленка Зосимова, и я ушла. Хотя, понятно, конечно, что они там обсуждают. Свой спектакль, что же ещё.
Иришка фыркнула.
— Просят, небось, чтобы директриса отменила все Васины песни, — сказала она. — Чтобы эта гадина Клубничкина сегодня дольше покрасовалась на сцене. Она же спасла концерт! Она же такая благородная! Гадина.
Лукина скривила губы, шаркнула ногой.
Пробормотала:
— Весь праздник нам испортила.
— Вася, так мы на сцену больше не пойдём? — спросил Алексей.
Он поднял на меня глаза.
Посмотрели на меня Надя и Иришки, повернулись в мою сторону и дежурившие у двери комсомольцы.
— Мы исполним три песни, — ответил я, — в самом конце первой части концерта. Как и планировали раньше. Так мне сказали директриса и Зосимова. Так что, Лёша, ты пока не расслабляйся.
— Если и эти песни у вас не заберут, — произнесла Иришка. — Из-за этой… Клубничкиной. Так бы ей сейчас…
Лукина сжала кулаки, но не договорила. Она сощурила глаза и взглянула в сторону гардероба, откуда только что пришла.
Я услышал перестук каблуков — из-за поворота появилась Зосимова.
Лена подошла к нам — в её взгляде мне почудилось негодование.
Зосимова остановилась около меня, прижала к груди папку.
Сказала:
— Василий, после номера балалаечников снова твой выход.
— Разве его не отменили? — спросил Черепанов.
Лена тряхнула головой.
— Нет, — сказала она. — Пока продолжим концерт, как запланировали сегодня днём.
Зосимова бросил взгляд через плечо и сообщила:
— Я не поняла, что у них там произошло. Пусть разбираются. У нас сейчас на это нет времени.
Лена повернула лицо в сторону двери актового зала, прислушалась — в зале всё ещё дребезжали струны балалаек.
Зосимова обернулась ко мне, махнула заплетёнными в косу волосами.
— Вася, сейчас я объявлю твой номер, — сказала она. — Тот, который указан в моём сценарии.
Лена постучала пальцем по папке.
Добавила:
— Споёшь. Как и запланировали. А дальше… посмотрим.
Балалайки смолкли.
— Всё, я пошла, — заявила Зосимова. — Василий, приготовься.
Комсомолец услужливо приоткрыл дверь — Лена перешагнула порог.
Лукина, Черепанов и Степанова скрестили на моём лице взгляды.
— Так я буду сегодня играть, или уже всё? — спросил Алексей.
— Вася, как думаешь, что там произошло? — спросила Иришка.
Она кивнула в сторону кабинета директрисы.
Я пожал плечами, ответил:
— Скоро мы всё узнаем.
* * *— … Музыка Вениамина Баснера, слова Михаила Матусовского, — объявила ведущая. — Песня называется «На безымянной высоте». Исполняет ученик десятого «Б» класса Василий Пиняев.
Я поднялся на сцену — мы с Леной обменялись улыбками.
Зосимова покинула подмостки.
Я набросил на себя ремешок гитары, остановился в двух шагах от края сцены и сказал:
— Песня из кинофильма «Тишина».
Зал притих.
Я сыграл вступление, пропел:
— Дымилась роща под горою, и вместе с ней горел закат…
Мой голос звучал тихо, но я не сомневался: меня прекрасно слышали даже сидевшие в дальнем ряду гости.
— … Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят…
* * *— … У незнакомого посёлка, на безымянной высоте.
Я замолчал.
Притихла гитара.
По лестнице застучали каблуки поднимавшейся на сцену Зосимовой.
Я посмотрел на блестевшие от слёз глаза сидевших в зале людей и тихо сказал:
— Спасибо.
Пошёл навстречу ведущей.
Звуки аплодисментов прозвучали, когда я уже подошёл к двери служебного хода.
* * *В коридоре я первым делом увидел улыбку на Иришкином лице. Лукина стояла в шаге от замолчавшего при моём появлении Генки Тюляева. Надя и Черепанов сидели на стульях — Степанова при виде меня вскочила с места, одёрнула задравшийся подол платья. Братья Ермолаевы замерли около окна (плечо к плечу); они смотрели на меня исподлобья, настороженно.
Я огляделся — не увидел в коридоре ни черноволосую Галину, ни Свету Клубничкину. Заметил, что около двери спортзала под присмотром Максима Григорьевича в колонну по двое строился очередной детский коллектив (эти пионеры тоже были в пилотках — я заподозрил, что перед выступлением они передавали друг другу головные уборы, как эстафетную палочку).
Иришка бросилась мне навстречу и звонким голосом объявила:
— Вася! Спектакля не будет!
— Почему? — спросил я.
Лукина сообщила:
— Гена… мальчишки сказали директрисе, что не выйдут вместе с Клубничкиной на сцену!
Я посмотрел на Тюляева и повторил:
— Почему?
Генка потёр верхнюю губу (будто проверил, не появились ли там усы).
— Мы так решили, — сказал он. — Вместе с парнями.
Тюляев пожал плечами, указал на Ермолаевых — те кивнули.
Геннадий ухмыльнулся и добавил:
— Светка расстроилась. Но ничего, переживёт. Так что отдуваться на сцене за всех нас сегодня будете вы с Черепановым.
Генка развёл руками. Иришка снова улыбнулась и взяла Геннадия за локоть — Тюляев горделиво приосанился.
В сторону актового зала прошагал ведомый учительницей музыки отряд пионеров.
Черепанов поднял на Генку глаза и заявил:
— Мы справимся.
— Не сомневаюсь в этом, — сказал Тюляев.
Он прижал локоть (и Иришкины пальцы) к своим рёбрам.
Надя Степанова вынула из кармана конфету и передала её Черепанову.
В актовом зале снова зазвучала музыка.
Поглядывавшие на сцену комсомольцы распахнули дверь. В коридор вышла Лена Зосимова. Она поправила гимнастерку, взглянула на Тюляева и Ермолаевых.
Лена спросила:
— Ну? Что вы решили?
— Спектакля не будет, — сообщил Геннадий.
Он решительно приподнял подбородок.
Я заметил, как Иришкины пальцы сжали Генкину руку, смяли на ней рубашку.
— Понятно, — сказала Зосимова.
Она устало вздохнула, покачала головой. Указала на меня и на Черепанова папкой.
— Василий, Алексей, — сказала она, — сейчас снова будет ваш выход. Приготовьтесь.
— Всегда готовы, — ответил я.
— Мы не подведём, — заверил Алексей.
Глава 17
В третий раз за сегодняшний день Черепанов поднялся на сцену уже не испуганный — с улыбкой на лице. Хотя его щёки всё ещё пылали румянцем. Внешне невозмутимо Черепанов уселся за пианино, неспешно отыскал в нотной тетради нужные страницы. Демонстративно размял пальцы. Сообщил мне о готовности. Я отметил, что в зрительный зал Алексей по-прежнему смотрел редко. Он будто бы всё ещё опасался: наше выступление слушателям не понравится, и они прогонят нас со сцены сердитым свистом.
Но свист мы не услышали и на этот раз. Наше появление на сцене гости школы встретили овациями. Они прослушали музыку и мой Голос, затаив дыхание. Затем проводили нас с Черепановым до двери служебного хода дружными аплодисментами. На своё место у стены в коридоре Лёша уселся степенно — не плюхнулся в него, как после предыдущих выступлений. Он принял из рук Нади стакан с водой, сделал полдюжины маленьких глотков. Выслушал хвалебные речи, которыми наградила наше выступление Иришка.
Четвёртый и пятый раз Лёша ходил на сцену уверенным шагом. В шестой — Черепанов поднялся на подмостки уже словно с ленцой. Он точно заслуженный артист дежурной улыбкой отреагировал на ставшие уже ему привычными аплодисменты. «Ленин всегда с тобой» мы исполнили чётко, как на финальных репетициях. Публика встретила эту песню хорошо. Мы уступили сцену хору «Дети Октября», походу обменялись улыбками с ведущей концерта. Вернулись к своим местам в коридоре — Лукина и Тюляев там беседовали о кино.