Таких не берут в космонавты. Часть 3 (СИ)
— Сделай себе каре, — сказал я.
— Как у Клубничкиной? — удивилась Иришка. — Вася, ты с ума сошёл?
Я потёр подбородок.
Задумался над тем, почему Света Клубничкина не походила на Наталью Варлей.
— Сделай каре с чёлкой, — сказал я.
— Это что за стрижка такая? — спросила Лукина.
Я вздохнул и потребовал:
— Карандаш и тетрадь принеси. Нарисую.
Иришка шустро метнулась к своему столу — вернулась она с черновиком по математике и с простым карандашом в руках.
Я в меру своего скромного таланта изобразил на тетрадной странице Иришкино лицо: чуть раскосые глаза, острые скулы, подбородок с ямочкой. Портрет в целом получился похожим на оригинал. Хотя Черепанов нарисовал бы Иришку лучше. К Иришкиному лицу я добавил причёску Натальи Варлей. Отметил, что моя сестра с новой причёской выглядела, как минимум, необычно. Подумал о том, что получившийся образ мало чем походил на образ Светы Клубничкиной.
С моими выводами согласилась и Лукина. Иришка взяла мой рисунок в руки, подошла к зеркалу. Сравнила мой рисунок со своим отражением. Будто бы раздражённо отбросила с плеч косички.
— Переставлю будильник на час назад, — заявила она, — поговорю утром с мамой. Генка ради меня усы сбрил. А я ради него отрежу эти дурацкие косы.
* * *Утром я сквозь сон слушал, как Вера Петровна Лукина на повышенных тонах общалась с дочерью. Слышал преувеличенно трагичные причитания Веры Петровны и слёзный голос Иришки. Подумал о том, что моя двоюродная сестра характером больше походила на свою маму, а не на своего отца. Отметил, что Виктор Семёнович Лукин в общении жены и дочери участия не принял. За утро я ни разу не услышал его голос, словно Виктора Семёновича утром дома и не было.
Иришка разбудила меня, едва только её родители ступили за порог. Я увидел на лице своей двоюродной сестры победную улыбку. За завтраком Иришка сообщила: у неё «всё получилось». Лукина сказала, что мама одобрила её выбор стрижки. Заверила меня, что Вера Петровна сегодня «договорится» с парикмахершей. Иришка радостно сверкнула глазами и заявила, что в среду на танцы после концерта явится не только нарядная, но и с новой стрижкой.
Радостно сказала:
— Пусть эта Клубничкина лопнет от зависти!
* * *Тюляева по пути в школу мы сегодня не встретили, потому что отправились на занятия раньше обычного времени. Весь путь до школы Иришка представляла, как ахнут при виде неё «мальчишки» — завтра на танцах. Прикидывала, что скажет Клубничкиной, если та обвинит её в «подражательстве». Радовалась тому, что пропустит завтра уроки в школе (ради похода в парикмахерскую).
У школьного гардероба мы встретили Надю Веретенникову.
— Вася, это правда, что тебе скоро медаль дадут? — спросила она.
— Конечно, дадут, — ответила ей Иришка.
Нядя-большая взглянула на мой комсомольский значок.
— Здорово! — сказала она, словно увидела не значок, а медаль за «За отвагу на пожаре».
О медали меня перед уроком спросили ещё два одноклассника.
Причиной этих расспросов я поинтересовался у Черепанова.
Алексей пожал плечами и ответил:
— Это я им рассказал. А что такого? Тебя же обязательно наградят.
* * *Сегодня в спортзале перед началом урока физкультуры я продемонстрировал Черепанову тот самый приём, которым «вырубил» Романа Шипулю. Слушал меня не только Алексей, но и другие мои нынешние одноклассники. Они стояли справа и слева от меня — Лёша посоветовал им не становиться передо мной.
— Всё просто, — сказал я. — Кувыркаемся через плечо. Если бьёшь правой ногой, то кувырок идёт через правое плечо. Подходишь ближе к сопернику. Делаешь кувырок. Падаешь за соперником: с правой стороны от него. За счёт падения вперёд удар становится жёстким, тяжёлым, нокаутирующим. Вот, смотри.
Я стал в стойку. Рукой показал расстояние до противника. Сделал кувырок, махнул в воздухе ногами.
Услышал восторженные «вау!»
— Это… как это? — переспросил Черепанов.
Он неуклюже кувыркнулся по полу — спровоцировал смешки десятиклассников.
Лёша поднялся с пола и попросил:
— Покажи ещё раз.
Я повторил приём.
Моя правая пятка вновь рассекла воздух там, где была голова воображаемого противника.
Я мягко перекатился через плечо. Вскочил на ноги и снова стал в переднюю стойку.
— Неплохо, Пиняев, — раздался у меня за спиной голос физрука, — хорошая акробатика.
Я обернулся в тот самый момент, когда прозвенел звонок на урок. Увидел, как Илья Муромец поднёс к губам свисток и продублировал сигнал школьного звонка.
— Построились! — скомандовал физрук.
Он тут же добавил:
— Пиняев, подойди.
Илья Муромец окинул меня сонным взглядом и протянул мне большой блестящий ключ.
— Сходи в тренерскую, принеси два волейбольных мяча, — сказал он. — Увидишь их. Они на полу в сетке лежат.
С ключом в руке я двинулся на выход из зала.
Физрук взглянул на неровную шеренгу десятиклассников и словно нехотя скомандовал:
— Равняйсь!..
…В тренерской пахло примерно так же, как и в мужской раздевалке спортзала.
Сетку с мячами я увидел ещё с порога, едва только вспыхнул свет. Я взял два мяча и пошёл к выходу.
Но около заваленного всякой всячиной стола я замер. Потому что заметил на столе финский нож с чёрной рукоятью.
Секунд десять я рассматривал «финку».
Подумал: при должной сноровке таким ножом несложно было бы зарезать женщину.
Глава 11
На уроке физики я слушал объяснения учительницы. Но думал вовсе не о волновой оптике. Мои мысли вертелись около той финки которую я заметил на столе в тренерской. Генка Тюляев ещё пару дней назад меня заверил, что Дмитрий Фомич Попов уже никогда не окажется на свободе — так ему сказал отец. Я сам для себя пометил тогда, что на концерте Фомич никого не убьёт. Мысли о том убийстве исчезли из моей головы. Но они вернулись, когда я обнаружил в тренерской комнате нож.
Ещё в начале урока физики я вновь запросил у Эммы информацию о двух оставшихся в школе физруках. Моя виртуальная помощница снова расписалась в своей беспомощности: ни Васильич, ни Илья Фёдорович Иванов не оставили в интернете следов своего существования. Не нашла Эмма и упоминаний об убийстве женщины во время школьного концерта в шестьдесят шестом году. Вот только она не отыскала эту информацию и в прошлый раз, когда Дмитрий Фомич Попов оставался на свободе.
Сегодня на уроке я вообразил, как двадцать третьего февраля перед концертом Фомич увидел в зрительном зале Серафиму Маркелову. Допустил, что взгляды Попова и Маркеловой встретились. Представил: Фомич понял, что Серафима его узнала, и решился на убийство. Он прогулялся до спортзала, где готовились к выступлению юные артисты. Взял в тренерской комнате финский нож. Дальше всё случилось, как описал мне растолстевший и постаревший Черепанов: произошло убийство.
Я покачал головой и вдруг представил хитрую улыбку Натальи Ивановой, жены нашего физрука Ильи Муромца. Вспомнил, как жена Муромца шла на кухню, покачивая бёдрами. Мысленно создал в голове ситуацию: Иванова пришла на концерт и повстречала там любовника — Илья Муромец заметил их влюблённые взгляды. Вспышка ревности в исполнении Ильи Фёдоровича даже в моём воображении выглядела неестественно. Но я всё же напомнил себе о том, что доступ к финке у Муромца тоже был.
Вот только этот доступ к финскому ножу у физруков был в прошлый раз. Теперь же им придётся подыскать иное орудие убийства (если я ошибся, и в убийстве женщины виновны были Муромец или Васильич). Потому что финский нож сейчас лежал не на столе в тренерской комнате, а у меня в портфеле. На эту кражу моя совесть отреагировала спокойно. В этом случае я договорился с ней без проблем. Если Муромец или Васильич завтра всё же решатся на преступление, то пусть подыщут другое орудие убийства.
* * *