Таких не берут в космонавты. Часть 3 (СИ)

«Эмма, — сказал я. — Найди мне статью в газете „Брестский курьер“… не помню её название, где упомянули о Лидии Николаевне Некрасовой. Там было что-то о… в общем, поищи хорошенько».
— … На пленуме выступил Первый секретарь ЦК КПСС товарищ Леонид Ильич Брежнев, — говорила Иришка. — Пленум принял соответствующее постановление…
«Господин Шульц, такая статья не найдена, — ответила моя виртуальная помощница. — Но я нашла в статью в этой газете, где трижды упомянули о Николае Алексеевиче Некрасове».
  
«Спасибо, Эмма. Поэт Некрасов меня сейчас не интересует. У нас классный час, а не урок литературы».
* * *
На четвёртом уроке я снова воспользовался красноречием и своим влиянием на молодую математичку: отпросился у неё с урока и прихватил с собой Лёшу Черепанова. Я действительно пошёл во время урока в актовый зал, как и пообещал учительнице. Проверил настройку пианино.
Предчувствие меня не подвело: две клавиши снова огорчили своим звучанием — струны в пианино за субботу и воскресенье слегка ослабли. Я за четверть часа устранил эту неприятность. Снова выслушал при этом Лёшин рассказ о его выступлении на субботней генеральной репетиции.
До начала следующего урока оставалось чуть меньше получаса. Это время мы с Черепановым потратили на внеочередную отработку концертных номеров. Я отметил, что на этот раз Лёша не допустил ошибок. Отыграл он виртуозно. Школьное пианино звучало теперь вполне сносно.
Неплохо отработал и мой голос.
Финальную песню нашего выступления выслушала заглянувшая в актовый зал техничка.
Она поаплодировала нам и сказала:
— Молодцы, мальчики. Душевно спели.
* * *
После уроков Иришка украдкой заглянула в актовый зал.
Она сообщила нам:
— Репетируют. Гена сейчас на сцене. Стоит рядом с этой… с охотницей на академиков.
Лукина нахмурила брови.
Но уже через пару секунд она улыбнулась и заявила:
— Без усов Геннадий выглядит намного лучше.
* * *
В квартиру Лукиных мы явились вчетвером. По пути заглянули в магазин, купили пирожки с капустой и с картошкой. Снова расположились в гостиной. Пили чай и слушали, как тренировался Черепанов (он разучивал заготовленные мной уже для следующего концерта музыкальные композиции). Лёша старался. Пыхтел над клавишами. Бросал на нас хмурые взгляды. Мы выделяли ему пирожок с капустой всякий раз, когда он безошибочно отыгрывал очередную мелодию.
С работы вернулись Виктор Семёнович и Вера Петровна. На этот раз Надя и Алексей не поспешили домой — мы перебрались в Иришкину комнату, занялись разбором корреспонденции. Почти сразу Алексей наткнулся на интересное письмо. Отнёс он его к группе «Люблю Васю». В этом письме двадцатилетняя девица из Тулы призналась мне в любви и прислала мне свою фотографию. Иришка тут же пожелала взглянуть на влюбившуюся в меня девчонку. Забрала у Лёши фото девчонки.
— Не поняла… — сказала Лукина.
Она повертела фотографию в руке, подняла взгляд на Алексея.
— Это ещё что такое? — спросила Иришка. — Здесь же только нога. Она Васе свою ногу прислала?
Черепанов усмехнулся и кивнул.
— Только нога, — подтвердил он. — Это только пока…
Алексей загадочно улыбнулся.
— Что значит: пока? — уточнила Иришка.
Она взмахнула ресницами.
Лёша постучал пальцем по письму и сообщил:
— Она написала, что сфотографировалась для Васи без купальника. Разрезала эту фотографию на десять частей и выслала её Василию в десяти письмах. Девчонки, не попадались вам другие такие фотки?
Лёша указал на фото, которое всё ещё держала в руке моя двоюродная сестра.
Иришка посмотрела на изображение ноги и переспросила:
— Что значит… без купальника? Это как?
Она чуть склонила набок голову.
Черепанов пожал плечами.
— Ну… сфотографировалась голой, наверное, — сказал он. — Я так понял. Во всяком случае, одежду на этой её ноге я не заметил.
Алексей улыбнулся.
Иришка взглянула на меня — мне почудился в её взгляде упрёк.
— Вася, это правда? — спросила она. — Она там голая?
Я пожал плечами.
Ответил:
— Понятия не имею. Фотография у тебя. Я её пока не видел.
Лукина вновь взглянула на фотографию. Положила её на кровать — изображением вниз.
— Я таких фоток ещё не находила, — сказала она. — А вы?
Иришка взглянула на Степанову, затем на меня и на Алексея.
— Я тоже не видела, — ответила Надя.
Мы с Лёшей заверили Иришку: обрезки фотографий с голой девицей нам не попадались.
Черепанов указал рукой на стопки нераспечатанных писем.
— Вон, сколько мы ещё не просмотрели, — сказал Алексей. — Наверное, другие девять писем ещё там. Найдём и их. Со временем. Сложим обрезки фотографии вместе и узнаем: наврала нам эта девчонка, или сказала правду.
Он отложил письмо из Тулы в сторону, взял следующее.
Иришка посмотрела на меня.
— А если Гена на такое письмо наткнётся? — произнесла она. — Это же…
Лукина качнула головой.
Степанова стрельнула взглядом в Алексея.
Я усмехнулся.
— Может, и наткнётся, — ответил Черепанов. — Что тут такого-то? Подумаешь!..
Он вскрыл очередной конверт.
Я увидел, как нахмурила брови Надя. Насупилась и Лукина.
Иришка подошла к столу, взяла со стола конверт моей тульской поклонницы. Взглянула на имя отправительницы.
Девчонки переглянулись и направились к стопкам писем. Уселись перед ними на пол.
— Надя, ты ищи там, — сказала Лукина (она указала на стопки, сложенные под окном). — Я посмотрю здесь.
Иришка сдвинулась ближе к стене и принялась перебирать письма.
Мы с Черепановым тоже переглянулись — Лёша пожал плечами и опустил взгляд в письмо.
Уже через пару минут Алексей отложил очередное послание в стопку «Вася молодец». Туда же отправился и распечатанный конверт, с письмом, которое прочёл я.
Лёша повернулся к девчонкам.
— Как успехи? — поинтересовался он. — Вы нам-то с Васей фотки с ногами покажите. Нам тоже интересно.
— Интересно им… — пробормотала Лукина.
Она снова насупилась.
— Пока ни одного не нашли, — ответила Надя.
Она вздохнула и развязала верёвку на очередной пачке писем.
— Встали бы и помогли нам! — сказала Иришка.
Она сложила в стопку рассыпавшиеся по половицам конверты.
— Нет уж, — сказал Черепанов. — Ройтесь там сами. Мы с Василием не спешим. Всё делаем постепенно. Доберёмся и до других писем этой тульской выдумщицы. Обязательно. Но только в порядке общей очереди.
* * *
До ухода Нади и Лёши мы не обнаружили больше ни одного письма от девицы из Тулы. Хотя Надя и Иришка просмотрели большую часть оставшихся нераспечатанными писем.
Мы проводили Черепанова и Степанову до двери. Вернулись в комнату. Иришка снова направилась к стопкам из упакованных в пачки писем. Я побрёл на кухню: Виктор Семёнович пригласил меня выпить с ним по чашке чая.
О новом заводе легковых автомобилей мы с Иришкиным отцом сегодня не говорили. Но обсудили поведение американцев во Вьетнаме: о Вьетнаме сегодня снова упомянули в «Правде».
Виктор Семёнович высказал своё мнение о вьетнамской войне — оно полностью повторяло официальное мнение на эту тему партии и советского руководства.
На этот раз я воздержался от прогнозов.
Вернулся в спальню — увидел, что Иришка сидела на кровати с письмом моей тульской поклонницы в руках.
Громко отсчитывал секунды стоявший на столе рядом с Иришкиной кроватью будильник.
— Нашла ещё одно письмо? — спросил я.
Лукина подняла на меня глаза, усмехнулась.
Она показала мне сложенные пополам тетрадные страницы и заявила:
  
— Я убью этого Черепанова! Уши ему в трубочку скручу! Разорву его на десять кусочков!
Лукина снова махнула письмом.
Я поинтересовался, чем её прогневал Алексей.
— Он нас обманул! — заявила Иришка. — Понимаешь?