Всё, что нужно для счастья (СИ)

Увольнением пригрозит, возможно, вместо Елены Сергеевны, рекламу набирать посадить. А уж когда Ира с отпуска выйдет и своё законное место займёт, хлебом моим будут редкие некрологи - в наше время люди всё реже этой услугой пользуются...
-Ничего, с кем не бывает, - я губы поджимаю, ещё больше впадая в уныние от мыслей о головомойке, что в понедельник устроит мне мой начальник, а Вера меня в утешительные объятия сгребает. - И потом, кому эти модели интересны? Вот про алкомаркет ты хорошо написала, может, даже несколько жизней спасла. А то тихонечко прикрывают сомнительные точки, взятку берут и через неделю уже вновь торгуют. А народ травится....
Травится... Я бы тоже не отказалась. До забытья налакаться, а когда чуть отпустит, у Верки на груди пореветь. О ней, о Соне, о бывшем муже, о том, чего у меня никогда не будет - Некрасова и пары ребятишек с его глазами.
Как никогда ясно осознаю, что так и буду всю жизнь эту боль в груди носить и, вскинув голову, к сестре поворачиваюсь. Всё, прорвёт сейчас. Про чёртовы Вишенки расскажу, про сок апельсиновый и надсадную мысль, что всю дорогу до клиники моим разумом владела - права была Вера. Во многом права... Только и слова сказать не успеваю, как она губы в улыбке растягивает:
-Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич, - врача приветствует, что отвечает ей не менее открытой улыбкой, от которой у неё ни с того ни с сего румянец по щекам ползёт, и в двух шагах от нашего диванчика замерев, бросает приятным для уха баритоном.
-Здравствуйте, Верочка. Как самочувствие ваше? К Левачёву ходили?
-Да, - я мужчину разглядываю - статный, высокий, с лёгкой проседью на висках - а сестра сбивчиво своими впечатлениями делится. Онкопсихолога хвалит, о своих вечерних прогулках с моим псом говорит да посмеивается невпопад... Странная, и странность её даже на время от горьких дум заставляет отвлечься.
-А это сестра моя, - да и сколько можно в стороне сидеть, переживая очередной кризис, если она уже с места подскочила и теперь знакомить нас принялась? Киваю, протягиваю руку Пивоварову, и пока он её пожимает пересушенной антисептиком ладонью, представляюсь:
-Василиса Некрасова.
- Жена Максима?
- Бывшая, - а теперь вновь мрачнею. Зачем напомнил? - Хотела с вами о Вере поговорить.
-Вась, - и если он не прочь, то сестра меня уже за футболку дёргает, призывая замолчать. Неужели надеется, что я сдамся? Я же за этим пришла! Час в коридоре просидела, караулила, потому что по записи к нему не пробиться.Так с чего мне на финишной прямой сворачивать?
-Она в последнее время чувствует себя неважно.
- Разве? Только в четверг встречались, Верочка уверяла, что всё в порядке, - доктор на часы смотрит, а я себя на том ловлю, что для своих лет он в отличной форме. Выглядит лет на сорок, не больше.
- В кабинет пройдём? У меня ещё несколько минут до начала приёма есть.
Вера
Вася, Вася... Вечно она за мной как наседка носится: с работы придёт - разглядывает внимательно, пока я у плиты кручусь; поужинает - блистеры с таблетками проверяет, чтоб не дай бог я приём лекарств не пропустила; ночью, в спальню заглядывает, видать, к дыханию прислушивается; теперь и вовсе с потрохами сдаёт!
Сидит на стуле, напряжённая, словно перед ней самый злой экзаменатор, а она ни черта в его предмете не смыслит, и с неодобрением на меня исподлобья зыркает.
- Слабость, значит, - ещё и Пивоваров с ней за компанию! Свой белоснежный халат поправляет и, сцепив руки в замок, учиняет допрос:
-Тошнота?
- Один раз, - отвечаю, вновь поражаясь тому, как на меня его пронзительный взгляд действует, и проклинаю румянец, что от шеи к щекам ползёт.
- Температура поднималась? Головные боли мучают?
-Нет.
- В обмороки не падали?
- Что вы, - а вот сейчас грохнусь. Если немедленно не отойдёт... А то уселся на краешек стола и его отутюженная брючина трётся о мою ногу.
-Что же вы, Верочка, от своего лечащего врача такие важные сведения утаиваете? И почему до сих пор в стационар не легли? Я вам ещё на прошлой недели говорил - препарат новый, побочек много. И начинать его приём лучше под чутким контролем медиков...
 
Говорил... Лучше бы промолчал сейчас, а то Вася с меня живой не слезет!
-Как? - уже подрывается со стула и возмущённо ноздри раздувает.
- Так в понедельник, когда результаты анализов из лаборатории пришли. И Максим настаивал, даже задаток внёс. Я, конечно, считаю, что всю необходимую помощь Вера может и в городской больнице получить, но если уж возможность есть, все обследования лучше здесь пройти, на новом оборудовании.
Вот поэтому и молчала я: стоит ему Некрасова с потрохами сдать, как Вася белее снега становится. Из кабинета выходит первой, сама стеклянную дверь толкает и стоит оказаться на улице, без сил на скамейку опускается. Под ноги смотрит, словно ничего интересней намытой тротуарной плитки не видела никогда.
- Почему не сказала? - даже когда вопрос свой задаёт, всё равно только её и разглядывает. - Про анализы, обследование и про...
Максима. Не договаривает, а я уверена, что за меня она переживает не меньше, но что всё это время ходит потерянной, вовсе не моя не вина.
Достаю из сумки солнечные очки и, спрятав глаза под чёрными стёклами, в очередной раз принимаюсь объяснять ей очевидные вещи:
- Он просил. Давить на тебя не хочет. Боится, наверное, что ты из благодарности за сестру, которую он для тебя спасти пытается, обратно вернёшься. Прощение с признательностью перепутаешь, а потом мучатся будешь. А что в больницу пока не легла, моё желание. Сонька только в сад пошла, хочу рядом быть, пока освоится. Всё-таки и коллектив новый, и у тебя работа. Итак всю прошлую неделю по нашей вине выговоры получала. Вась, - отгоняю от сестры назойливого шмеля, и как раньше это делала мама, за щеку её тискаю. - Нормально со мной всё. Что я ради своей семьи пару дней не потерплю? Подумаешь, в сон клонит. Я в своё время и похуже моменты переживала.
От жутких болей среди ночи просыпалась, а чтоб Соньку не разбудить, подушкой рыдания глушила. И ничего, выстояла. Иллюзию нормального детства для неё создала, пусть и отсутствовала чаще положенного. 
-Так что, не переживай. За статью, за меня, за бывшего мужа... Он мне слово дал, что в кредиты не влезет. В частной клинике полное обследование пройду, а потом в городскую обращусь. Пивоваров два раза в неделю там приём ведёт.
А он специалист хороший, чтобы Васька про него ни думала... Жду, когда она, наконец, оторвёт свой зад от скамейки, да на окно восьмого кабинета поглядываю, где в эту самую минуту Вячеслав Сергеевич с очередным пациентом возится. Красивый. Взрослый, в отцы мне годится, а такой покой у него на приёмах ощущаю, какого за всю свою недолгую жизнь ещё ни с кем не чувствовала.
- Вась, - жаль только на сестру мою его аура так не действует. Ведь носом шмыгает... - Ревёшь, что ли? Из-за меня?
На корточки опускаюсь, успевая словить пару заинтересованных взглядов куда-то спешащих прохожих, да Васины руки от заплаканного лица убираю.
-Дурочка! Прогнозов испугалась? - я гадаю, не имея ни малейшего представления, что на неё нашло, а она головой машет. Всхлипывает, принимая салфетку из моих пальцев и, наконец, что-то умное произносит:
-Люблю я его, Вер!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Максим.
Раньше я по выходным работал редко. С Васей время проводил, чтоб как у всех: отдыхаешь с семьёй после загруженной трудовой недели, а в понедельник с новыми силами бросаешься в бой. Мы с ней по паркам гуляли, в её любимом ресторане ужинали, вдвоём перед телевизором сидели, чаще увлекаясь поцелуями, чем сюжетом дурацких комедий. Кто ж от таких выходных откажется, даже ради дополнительного заработка? Вот и я о том же!
 
А потом она ушла и график полетел в топку. В парк выбираюсь лишь на пробежку, к ресторану дорогу забыл, телевизор, вообще, не включаю. Хотя, с недавних пор отчаянно пытаюсь исправиться - Сонька появилась. Заставила меня субботу освободить, пульт от плазмы нашла и с двенадцати до трёх детскую площадку оккупирует.