Дети дракона - моя тайна. Мастерская тортов (СИ)

— Спасибо.
— С магией все делать проще, — сын вернулся обратно за стол, а я водрузила на печь сковороду и начала обжаривать мясо.
Магия теперь прочно поселилась и в моем доме. С ней действительно проще. Вот бы мне смой научиться справляться с огнем. Травы, зелень, мелко нарезанные грибы, коренья — все легло на сковороду. Следом я подлила воду, и весело пошел пар. Можно прикрыть сковороду крышкой и отойти, наконец, от плиты.
Все совсем как тогда. И вновь я жду Адриана, и вновь мое сердце горит в пламени надежды. Сейчас он постучит в дверь, войдет, и все будет как раньше и даже лучше. Только бы он пришел ко мне, мой любимый.
Дети опустошили горшочки, составили их на стол к лизуну и ушли к себе в комнату. А я места никак найти не могу. То выгляну в окно, то расправлю на столе скатерть, коса бьет меня по плечам. Может, я ошиблась? Вдруг я никогда не была нужна дракону? Вдруг все, что было тогда, мне показалось? И мечется по плечам коса, отрезвляет, велит быть сильной и смелой. Вдруг он не придет? Зачем ему мы? Обойдет мой домик другой дорогой и не постучит в мою дверь. Никогда. Я же тогда умру от тоски! Навсегда умру. Нет, он должен прийти.
Я расставила на столе тарелки — ровно пять штук. Дети, я, Адриан, лавочник. Как неудачно вышло, что я его пригласила, и он согласился прийти! Глиняные кружки, другая посуда, нехитрые овощи, компот в пузатом графине. Травяной отвар закипает на печи. Ошиблась. Никогда не придет ко мне мой Адриан. На улице уже вечереет. Видны яркие звездочки в угольно-черном небе.
Я развернулась к печи, ссыпала в мясное варево драгоценные ягодки. В мою дверь тихонечко постучали. Дети бросились из своей комнаты встречать гостя. Я никак не могу отмереть. Он? Не он? А как же его невеста? Ведь мое счастье будет стоить ей горя.
Я разворачиваюсь к двери и одними губами шепчу: «Адриан». Черная клокастая рука оборотня просовывается в дом. Милый старик держит в когтях полную сумку ярких конфет.
— Это не сиятельный Адриан! — восклицает дочка, — Это наш лавочник.
— Я принес вам подарки, дети! Говорят, школа горела? Вы исполнили мою детскую мечту. Держите подарки. Госпожа Талила! Рад встретить вас вновь. Чем же так странно пахнет? Вы сварили сосну?
— Это похлебка. Мама иногда ее варит, — сморщил нос сын и уцепился за мешок оборотня.
— Проходите к столу. Вряд ли кто-то еще придет…
  
Глава 24
 
Адриан
Окраина города полнится запахами дикого первозданного юга, перешептываются кроны деревьев, шуршит под ногами Адриана прогретая солнцем пыль старой дороги. Дракон удрал из своего поместья как юный мальчишка, выскользнул тенью, даже коня из конюшен не захотел выводить. Он шел долго, вглядываясь в звездное небо, будто хотел среди россыпи светил рассмотреть свой жизненный путь. Свита и слуги — все остались в каменных стенах его замка. Сейчас он совершенно один, словно песчинка в море. И даже зверь в его груди притворяется спящим, не тревожит лишний раз, не трогает сердце когтями. На шее под рубашкой болтается в такт шагам его оберег, сверкает одним-единственным камнем.
В руках у дракона подсумок с напитком в пузатой бутыли, мешок леденцов, драгоценные подарки для небольшого семейства. Сам он себе кажется усталым и даже больным. Словно ослепший, лишенный разума, он идёт к цели, чтобы, наконец, убедить себя в том, что делает он это напрасно.
Совсем скоро свадьба, его Эрика умерла. Госпожа Талила — просто мираж и фальшивка, не может она тронуть его загрубевшее сердца. Дракону только один раз дано полюбить, какой бы долгой ни была его жизнь. Об этом все говорят, да и самому Адриану удалось убедиться в этом лично.
Дети? Да, он к ним привязался. Соня и Марк — милые малыши. Мальчишка напоминает дракону его же самого в далеком детстве. Серьезный, напористый, светловолосый, и кожа у него белая. Девочка определённо напоминает ему Эрику, только очень уж юную. Среди северян немало таких детишек.
Сколько раз там, посреди разбитых дорог и удивительно крепких селений, он встречал таких малышей? И не счесть. Все они казались ему похожими на драконов, да и не только ему. Без устали взрослые воины гладили этих детишек по головам, искали верный признак своей расы — коротенькие шипы на лбах. И ни разу их не находили. Это было сродни наваждению. Драконам казалось, будто бы все эти дети украдены чуть ли не из их собственного логова. Сами северяне всегда улыбались, считали пришлых чадолюбивыми. Сложно заподозрить храброго воина в чем-то ином, когда он гладит по голове ребенка.
 
Вот и теперь дракону казалось, что дело вовсе не в детях Талилы. Просто настала та пора в жизни, когда надо завести своего собственного малыша. Тем более, что всё складывается удачно. Скоро день свадьбы, пройдёт какой-нибудь год, а то и меньше, и он возьмет на руки своего собственного младенца. Того ребенка, что подарит ему прекрасная Лейла после брачной ночи.
Адриана передернуло при одной только мысли об этой девице. Почему она грохнулась в обморок? Неужели, и вправду, так испугалась? Может, больна? Неплохо бы заслать к ней в дом своего лекаря, пусть подробнее разузнает всё о здоровье невесты. Этот брак не должен стать ошибкой, он заключается для рождения потомков. Своего рода сделка двух величайших родов. Дракон поддал носком сапога по придорожному камню. Ему вновь стало мерзко на душе, он почувствовал себя племенным животным, быком. Долг, обязательства — от них не отвяжешься и так просто помолвку не разорвешь. Был бы хоть какой-то повод! Может, лекарь его подарит? Скажет, что Лейла больна. Это было бы настоящей удачей. Нет, Адриан вовсе не желал зла нареченной, просто все складывалось не так, как ему мечталось.
Дракон огляделся и понял, что совершенно не помнит, как выглядит калитка госпожи Талилы. При свете луны все заборы похожи, домики и вовсе укрывает густая листва садов. Может быть, обернутся? Зверя беспокоить не хочется совершенно, только недавно он утихомирился, таких трудов стоило его усмирить. С другой стороны, пусть почует, пусть сам убедиться, что Талила и Эрика пахнут совершенно по-разному. Пусть! Вот только после этого загнать дракона на место будет очень не просто. Потерявший надежду зверь может разнести пол-улицы и даже добрую половину столицы. В прошлый раз тысячам орков стоил жизни плач зверя по Эрике. Но тогда Адриан и не пытался сдержать свою суть. Сегодня же, среди этих домиков, среди светящихся в зелени окон, Адриан не чувствовал в себе ни капли ярости, одну тоску. Он легко справится со своим зверем, быстро загонит его обратно. Вот только тоску дракона пережить будет не просто.
На тонкой тесемочке задрожал оберег, но Адриан этого не почувствовал. Он переводил взгляд с одного дома на другой, силясь найти тот, в котором его ждали. Сегодня он вручит подарки, обнимет чужих детей, убедится в том, что госпожа Талила нисколько не похожа на Эрику, и никогда больше не появится здесь. Пусть сегодня ему будет и больно, и горько, но так все же лучше. Зачем он вообще дал себя пригласить? Это все из-за пряничного горшочка. Он разбередил душу дракона. Из-за запаха, идущего от кожи этой девушки. Он его одурманил, завлек. Северянка, как же она бередит душу и сердце. Нет, сегодня он войдет в ее дом, не останется на пороге. Горькое снадобье лучше один раз принять, чем умирать от глупых мыслей день за днем тысячи раз. Пусть и его собственный зверь убедится, что эта девушка — просто фальшивка. Пустая стекляшка, напомнившая своим видом утерянный алмаз.
Эрика
В сковороде томится мясо, весь дом наполнился ароматом трав. Оборотень устроился за нашим столом, отодвинул в сторону пустые тарелки. Старый маг разбирает с детьми вязь простых заклинаний. Вместо волшебного крючка он использует ивовый прутик. Чертит в воздухе символ, предлагает малышам его повторить. София очень старается, ее глазки горят, но пока у малышки ничего не выходит. Ее движения слишком резкие, неосторожные. Марек чертит нужную вязь на скатерти пальцем. Он даже высунул изо рта кончик языка от усердия и чуть прикусил. Лавочник спокойно и мягко повторят раз за разом известную ему вязь, его глаза светятся сиянием, движения плавные, то и дело он хвалит обоих моих малышей. И начинает казаться, что он всегда был на нашей кухне, что этот лавочник нам родной. Дедушка или дальний, почти позабытый родственник.