Развод со зверем (СИ)

— Судя по стону и тахикардии, тебе очень хреново, — констатировал Князев хрипло, и я раскрыла в ужасе глаза, замирая. — Вот только не разгоняй свое сердце сильнее, а то тебя сейчас еще и вывернет.
Я закрыла глаза и тяжело сглотнула, стараясь успокоиться. Действительно, чего уж нервничать? Я просто в кровати с Князевым после того, как избила его, навязалась с разговором за ужином и налакалась до потери сознания.
— Держись, Лара. Мы оба знаем, что ты сильная, — веселился он.
Гад.
— Вы всегда такой добрый после ночи с пьяной ассистенткой? — сдавленно поинтересовалась я, соображая, что лежу под одеялом в одном белье. Осознать всю глубину задницы, которая рисовалась на фоне апокалипсиса моей профессиональной карьеры, было, к счастью, сложно из-за головной боли.
Я раскрыла глаза снова, осторожно поворачивая голову. Мои вещи были аккуратно сложены на тумбочке рядом с кроватью, а на полу обнаружилось ведро. А он знает толк в пьяных ассистентках в своей кровати.
Нет, между нами ничего не было, конечно же.
Я бы помнила.
Потому что я помнила все — и как хамила ему в кафетерии, и как он пытался вернуть меня в мой номер, но не смог получить его внятных координат. И в какой момент вырубилась. А Князев вряд ли настолько отчаялся, что позарился бы на бесчувственное тело. А раздел, вероятно, ввиду того, чтобы я не заблевала единственные шмотки, которые у меня тут были. Предусмотрительно и почти заботливо.
Оглядевшись, я сообразила, что двери из комнаты открыты, а Князева нет по близости. И я было подумала, что это фора, чтобы одеться и убраться, но у меня ничего не вышло.
— Ляг, — послышалось позади, и я подскочила с джинсами во взмокших руках.
— Вы смерти моей хотите, — прохрипела я, хватаясь за грудь. Стесняться его и не подумала — что он там не видел? Хотя… — Вы сами меня раздевали?
Только тут я заметила, что он направляется к кровати с капельницей.
— Я сказал тебе лечь, — холодно повторил он приказ, и я повиновалась. Было слишком плохо, чтобы соревноваться в остроумии. — Сам, конечно.
— Почему «конечно»? — скосила я на него взгляд, пока он устраивал систему рядом с кроватью.
— А кто? — раздраженно зыркнул он на меня. — Как ты себе это представляешь — я зову охранников, чтобы они тебя раздели?
— Чувствуете вину? — вздернула я бровь.
— Как тебе сказать… — покачал он головой. — Я не ожидал, что тебя так срубит от бокала. Ну и ты тоже хороша. Не умеешь — не берись, знаешь такое?
— Если очень хочется, то можно — знаете такое? — огрызнулась я. — Да и вы были весьма убедительны!
Тут он ввел иглу в вену, а я не сдержала стона.
  
22
 
И наши взгляды неожиданно встретились. А дальше произошло странное. Просто я упрямо вознамерилась его переглядеть, а ему не составило труда принять вызов. И мне показалось, что он усмехается. Глазами. Снова.
— А вам повезло — след от моего удара почти сошел.
— Кофе будешь? — И он отвел взгляд.
— Воды можно?
— Сейчас.
Вот и что мне делать? Благодарить его? Извиняться? А в каком порядке? Но когда Князев вернулся со стаканом, все решилось само собой.
— Спасибо. И простите, что наговорила вам грубостей вчера.
Он не отреагировал. Проверил колесико капельницы и развернулся к дверям, собираясь выйти.
— Это значит, что не простите? — бросила ему в спину.
Он обернулся, являя мне прежнего Князева без улыбки во взгляде.
— Мне нужно готовиться к операции, — снизошел до холодного ответа.
Я только успела широко раскрыть глаза, а Князев отвернулся и вышел. Вот и что это? Только что был человеком, а через минуту — уже равнодушный хирург, которому снова нет дела ни до кого.
— А как же кофе? — тихо усмехнулась я себе под нос, откидываясь в подушки.
— Кофе на столе, — вдруг послышалось из кабинета, и я вжала голову в плечи:
— Спасибо!
Но ответом мне стал щелчок замка двери его кабинета.
***
Летучка на тему предстоящей операции прошла своеобразно. Сам Князев не подавал вида, что следы от моего удара его как-то смущают. Я же не знала, куда деть глаза и старалась не дышать вовсе. На меня косились все, давая понять, что авторство отметин на лице главы хирургии всем хорошо известно. Сава вообще неприкрыто усмехался, встречаясь со мной взглядом. Я же пыталась сосредоточиться на сути собрания.
  
Случай ожидал довольно простой. Но, как выяснилось, не меня. Когда Князев закончил совещание, ко мне подошла охрана.
— Лариса Дмитриевна, вы сегодня не оперируете, и вас приказано проводить в ординаторскую.
— Что? — опешила я. — Почему?
— Это распоряжение главного хирурга.
— Подождите, пожалуйста, — вскочила я со стула и, завидев Князева в коридоре с анестезиологом, направилась быстрым шагом к нему. — Ярослав Сергеевич, можно вас?
— Нет, — бросил он на меня раздраженный взгляд.
— Вы вчера сказали, что я все еще оперирую с вами, — проигнорировала я его отказ. Анестезиолог дипломатично ретировался, оставляя нас вдвоем.
— Лариса Дмитриевна, вы собираетесь дышать на всех перегаром в операционной? — пренебрежительно вопросил он.
— А вы собираетесь примитивно отстранять меня за то, что я вас ударила?
— Считаете, что это примитивно? — усмехнулся вдруг он, оживая, и у меня почему-то сразу пересохло в горле.
— До тошноты, — скривилась я. — Потому что пили мы с вами одно и то же.
— Поверь, никто тут не думает, что я отстраняю тебя за то, что ты меня ударила, — вдруг понизил он голос, склоняясь ниже. — Скорее за то, что мне не понравилось.
Я сначала вообще не поняла, о чем он.
— Что не понравилось? — растерянно уточнила я.
Он не удосужился ответить, но взгляд его вдруг так заиграл, а губы дрогнули в такой дьявольской усмешке, что у меня рука сама сложилась в кулак.
— Какая же вы сволочь, — прошептала я разочарованно, отступая от него на шаг. С губ сорвалась горькая усмешка, и я развернулась и зашагала к охранникам.
Дура. Ну а что я себе возомнила? Что его утренняя забота с кофе и капельницей давала надежду на то, что он — человек? Он — дерьмо. Полное. Воспользовался тем, как мне хотелось у него учиться, предложил алкоголь, утащил к себе в постель и грязно отомстил за подпорченную физиономию, организовав непристойную байку о том, что я с ним переспала. Красиво, умно, изящно. Хоть рукоплещи.
Когда я обнаружила себя на диване в ординаторской абсолютно без сил и мыслей, мне показалось, что я тут уже месяц. Каждая стычка с Князевым оставляла меня опустошенной. Вот же сволочь! Споил меня, чтобы убрать из операционной! А я, дура, поддалась на провокацию, перенервничала…
— О, Лара!
Я подняла взгляд и еле подавила эмоции брезгливости на лице. Сава прошел к дивану с такой сияющей физиономией, будто Князев дал подержать ему скальпель. Хотя, радости у нас очень разные. Да что ж я все про Князева-то!
— А говорила…
— Что говорила?
— Слушай, все только и обсуждают вас с Князевым с утра, — подсел он ко мне, тяжело дыша. Бежал, бедненький, боялся не успеть. — Расскажи, а?
  
23
 
— А что обсуждают? — поморщилась я.
— Ну, что вы с ним переспали, потому что охрана видела, как он утаскивал тебя к себе… — Сава замялся. — Ну и… что не понравилось ему. Ну или чего он с тобой с утра так?
Все поняли так, как планировал Князев… Горло сдавило спазмом. Я же правда подумала, что он может быть нормальным…
— Не дала, — сдавленно выдала я и посмотрела на Саву. И меня осенило — это же рупор медперсонала. Он же разнесет быстрее, чем я успею моргнуть! Ну держись, Князев! — Он ко мне вечером приставал. Я ему заехала по роже.
— Так это ты!
— Конечно я.
— Я так и говорил, ты же боксерша! — довольно улыбался он. — А дальше?
— Потом я не смогла уехать, так как опоздала на автобус. И меня провели в жилой корпус, — лилась я соловьем. — А когда пошла поужинать, встретилась с Князевым в кафетерии.