Прости меня (СИ)

— Наташа позвонила в середине августа, и попросила подыграть ей. Мол, чтоб никто не доставал и не преследовал.
— А её кто-то преследовал?
— Я всего не знаю. Но той осенью, она просила меня помочь отомстить одному парню. Она там целый сценарий написала. До мелочей продумала. Но что-то случилось, и она отказалась от затеи. А потом и вовсе скрылась. Уехала к родителям. И сейчас до сих пор живёт у них.
— А парень этот кто? Я?
— Нет. Это Никопольский. Она сказала, что на вечеринке он подмешал ей наркотики. А ещё, что пытался взять силой. Она хотела его наказать. Проучить.
— Так зачем замужество? Он что её преследует до сих пор?
— Я не знаю. Серьёзно. Она попросила, я сделал. На этом всё. Извини, меня девушка ждёт. И пожалуйста, не говори ей, что это я тебе рассказал. Не хочу, чтоб обижалась. Она мне как сестра.
— Хорошо. Спасибо за правду. Ты сильно мне помог.
Сука, если Никольский до сих пор её преследует, я убью его. В этот раз сто процентов. Мне надо узнать правду, и если для этого нужно ехать к ней. Я поеду. Завтра же.
Сегодня месяц особенно яркий. Полный. Он как свет в конце туннеля. Спасительный или губительный он?! Начало это или конец?!
  
Глава 43."Таких гостей мы не ждали"
 
Наташа
Сегодня был отличный день. Мы сходили с Аней на массаж, поплавали в бассейне и теперь вымотанные, но довольные гуляем с бабушкой.
Выходим с мамой с магазина. Взяли по кофе и решили пройтись ещё по алее Славы, пока Анечка спит.
Когда уже подходили к дому, я увидела знакомую машину. Она стояла слишком далеко, что бы точно понять, это его машина или нет.
На всякий случай, я хотела предупредить маму. Но не успела.
— Привет, Наташа.
Голос за спиной, заставляет меня остановиться. Сердце замирает и кажется я в состоянии обморока. Я и правда останавливаюсь. Мама с коляской тоже. Я так боялась, что этот момент настанет. Но верила, что всё обойдется. А сейчас, даже не знаю, как вести себя.
Поворачиваюсь, и встречаюсь с ним взглядом. Боже, как же он похудел. Под глазами темные круги, волосы взъерошены, взгляд потухший. За то одет как с иголочки. Черные джинсы и футболка поло. Почти месяц его не видела. А он всё так же хорош собой.
— Привет. Что ты тут делаешь? — говорю вроде спокойно, а у самом даже ноги трястись начинают.
— Хочу поговорить.
— Ладно, — соглашаюсь лишь для того, чтобы уйти подальше от мамы с дочкой.
Мама всё это время просто молча наблюдает. Боже, мама, подыграй.
— Тёть Лид, вы идите. Кристине уже пора кормить ребёнка. А то скажет ещё, что крестная похитила её дитя. Я позже зайду на чай, как и обещала.
— Да, дорогая. Я ей передам.
Как только мама начинает движение с коляской, поворачиваюсь к Горскому. Он провожает маму взглядом, и даже немного выглядывает, когда они заворачивают к подъезду.
— Так что хотел? Говори, — голос уже немного успокоился и даже тело теперь поддаётся контролю. Всё потому, что дочка в безопасности.
— Кто такие? — приподнимая одну бровь, спрашивает Гордей.
Так и хочется ответить ему вежливо и с любовью, — а тебя ебёт?! Припёрся сюда, ещё и вопросы странные задаёт. Неужели кто-то с девочек проболтался?! Не может этого быть.
— Соседка и крестница. Ты за этим хрен знает куда приехал?
— Где муж?
— Слушай, Горский, ты меня уже бесить начинаешь. Я что на допросе?
— Просто интересно.
— Учится муж. Баскетбольную карьеру строит. Такой ответ тебя устраивает?
— Я хочу поговорить по поводу Никопольского. Он тебя до сих пор достаёт?
А это неожиданный поворот. При чём тут Тимур? И в смысле до сих пор. Он что меня когда-то доставал?
— Не понимаю о чём ты.
— Я всё знаю. За твой синяк на бедре, за наркотики в коктейле. И даже за план мести.
— Ух ты, поздравляю. А мне что с этого, что ты теперь знаешь? — моё раздражение достигло пика.
— Наташ, давай поговорим спокойно. Пошли сядем на лавочку. Нам надо многое обсудить.
 
Он делает шаг на встречу и берёт мою руку. Но я резко вырываю её. Ещё чего не хватало.
— Нам не о чем с тобой говорить. Ты сказал мне в своё время достаточно. Мне хватило.
— Прости меня. Я был не прав. Я всё понял и осознал.
— Что осознал Гордей? Что я отличная актриса и что меня перетрахала вся общага? Или же, что я хотела от тебя и твоего отца деньги? А ещё, что я трахалась с Никопольским? Или же я такая же подстилка как и все? За эти слова просишь прощения или может за какие-то другие? А ведь это я назвала не самое худшее с того, что ты мне говорил. Уходи Горский. Оставь меня в покое. Дай жить нормальной жизнью.
— Наташа…
Но я останавливаю его рукой. Хватит. Надоело это слушать.
— Хватит держаться за прошлое. Отпусти меня. Я же тебе миллион раз уже повторяла, я ненавижу тебя. У меня всё хорошо. Никто меня не преследует. Не пытается изнасиловать. Толкнуть в бассейн. Убить. Унизить или оскорбить. Всё это исчезло вместе с тобой из моей жизни. Пожалуйста, уезжай, и больше никогда не приезжай сюда. Забудь дорогу.
Я разворачиваюсь и убегаю подальше от него. Моя злость рассеивается с каждым новым шагом. Мне больно. Мне грустно. Мне так жаль. Но по-другому просто нельзя.
Домой не вхожу, а врываюсь, как будто за мной гонятся волки. Стая диких волков. Мне хочется закрыться в своей комнате и долго плакать. Мне хочется уделить себе время, чтобы успеть успокоиться. Но у меня этого времени нет.
Всё моё свободное и не свободное время теперь только для одного человека. Очень маленького. Но такого красивого человека, что дух а ж захватывает.
Моя доченька. Моя Анечка.
Забегаю в ванну. Снимаю с себя уличную одежду, мою руки и одеваюсь в домашнюю одежду. Шорты и футболка. И сразу же бегу к своей принцессе.
У нас время кормления.
Когда захожу в детскую, мама развлекает её.
— Уже проснулась? — улыбаясь спрашиваю я.
— Да, только что. Всё в порядке? — спрашивает мама и сверлит меня взглядом.
— Да, мамуль. Всё хорошо.
— Врёшь, и не краснеешь.
Пока мама говорит, я уже беру Анечку на руки, и прилаживаю к груди. Она жадно хватается за сосок и сладко начинает пить молоко.
Первые пару секунд, мне всегда не приятно. Грудь слишком чувствительная, в принципе, как и всё моё тело. Но, уже секунд через десять, боль отступает и я наслаждаюсь кормлением.
Наклоняюсь и целую мою крошку в волосики, которых пока так мало. Но они не темные как у меня. А ещё, моё желание не сбылось. Я мечтала, что мой ребёнок не будет под копирку с отцом. Но увы…
Стоит только посмотреть в её глаза. Они цвета неба голубого. Они цвета озера глубокого. Они такие же как у отца. Бездонные океаны. Вот только глубже и выразительнее. Хотя говорят, что к годику цвет глаз у детей может поменяться. Но как бы мне прискорбно не было, я не хочу чтоб они менялись.
Я наполняюсь сумасшедшей энергией, когда смотрю в них. Я раз за разом оживаю, но столько же раз и погибаю. Это тот же никотин, который ты знаешь что нельзя, но всё равно, раз за разом затягиваешься.
Иногда мне хочется выпить какого-нибудь яда. Чтобы отравить в себе всё то чувство, которое до сих пор теплится к Горскому.
Это невыносимо больно любить его. Он так много боли мне причинил. А я всё равно дрожу рядом с ним. Стоит вдохнуть его аромат, и я чувствую себя бесхребетной и не имеющей собственного мнения девушкой. Рядом с ним я забываю все обиды. Просто срабатывает магнит. А как известно в физике, магнит отключает и блокирует все лишние волны.
— Это был он? — неожиданный вопрос мамы возвращает меня на землю. Всё время когда думаю о нём, перехожу в какое-то иное пространство.
— Ты о ком? — всё-таки пытаюсь включить дуру. Вдруг проканает. Хотя зная мою мама, она докопается до истины, даже не доставая лопату. — Ладно, мам. Не смотри ты так на меня.