Миллениум (СИ)
После этого он взялся за человеческую расу.
Последняя тоже развивалась, причём стремительными темпами, хотя и уступала эльфийской. В данный момент она представляла собой не очень просвещённую магократию. Вся власть находилась в руках могучего шамана, который называл себя «Варлок». Все остальные волшебники находились в его подчинении. Правление их было беспощадным. Они творили самые разнообразные эксперименты над представителями человеческой расы, воспринимая последних как обыкновенный скот.
В этом отношении Варлок был даже более жестоким, нежели Лукреция.
Та, хотя и странным образом, стремилась к благу человеческой расы.
Шаманы считали это ниже собственного достоинства. С их точки зрения простые люди, обделённые волшебным дарованием, были не более чем средством, которое они использовали для удовлетворения собственных нужд.
С недавних пор их стало не хватать. Варлок захотел стать единоличным правителем всего мира и теперь собирал армию, намереваясь повести её на эльфийские земли.
Александр не собирался вмешиваться в его планы; он только внёс несколько правок в природу маны.
Было несправедливо, что эльфы в этой реальности могли добраться до Четвёртого ранга, а люди — нет. Поэтому Александр изменил параметры магической энергии таким образом, чтобы последняя тоже позволяла пересечь великую границу. Разумеется, данную трансформацию он сделал особенной. Чтобы обрести божественную силу, шаману требовалось найти сердцевину редчайшего дерева, которое произрастало в самом сердце ужасающих дебрей нового континента…
Глава 14
Не герой
Разумеется, добиться совершенного баланса было невозможно. Да и ненужно. Всё же рыцари и маги обладали разными силами. В одних обстоятельствах сильнее был рыцарь, в других — маг. Так было интереснее. Не стоит делать слишком гармоничные миры. Ведь это просто скучно.
Закончив вносить все эти и некоторые другие правки, которые касались, в том числе, характера веры Великого Белого Духа, Александр серьёзно задумался, что ему делать дальше.
С одной стороны, ему хотелось своими глазами увидеть грядущую бурную эпоху; с другой, просто наблюдать за ней проматывая время было немного… скучно. И непоказательно. Он мог следить за наиболее примечательными персонажами, за их действиями, судьбами, за перипетиями их отношений, проматывать время когда придётся или напротив замедлять, — превратить всё это дело в подобие сериала… Но всё это он уже делал. Почему бы не придумать что-нибудь новое?
Александр задумался о том, чтобы сотворить очередного героя. Примечательного персонажа, судьба которого окажет влияние на судьбу всего мира и наблюдая за которым он сможет восприять грядущую эпоху во всей её полноте. Потом, однако, его мысли потекли в иное русло. Что если сделать героя… обычным человеком? В смысле эльфом. Не давать ему ни особенного таланта, ни знаний, ни таинственных артефактов, ни божественных учителей, но просто выбросить его в этот мир, в самое начало эпохи перемен и потрясений, и пронаблюдать его жизненный путь?
Это было занятно.
Иной раз жизнь заурядного эльфа отражает реальность намного лучше, нежели козни сильных мира сего.
Сперва Александр собирался сделать своего героя попаданцем, но затем передумал.
Если уж делать его простым эльфом, значит совершенно простым. К тому же пример Ману показал, что попаданцы представляют собой своеобразный магнит для неприятностей и приключений.
Можно было вообще выбрать случайного новорождённого, но Александру хотелось хотя бы косметически сотворить его своим избранником. Поэтому он воспользовался поисковой системой пластины, нашёл беременную эльфийку и приписал ей вместо одного младенца — двух, близняшек. Своему протеже он самую малость приподнял характеристики. Не слишком сильно. Опять же, Александру не хотелось делать его героем, но просто предоставить достаточный «арсенал» дарований, чтобы он смог добиться определённого успеха в своей жизни и повидать последнюю во всей полноте.
По этой же причине он сделал его наследником благородного рода, из тех, которые отличаются от простых крестьян и обладают силой Римуса и даже собственной землёй, но живут не в огромном замке, а небольшом поместье, вокруг которого стоит деревянный частокол, и число слуг в котором можно посчитать по пальцам.
Прямо сейчас все они толпились перед спальней милорда Намы, да и сам он расхаживал взад и вперёд по каменному коридору, с обеих сторон которого висели разноцветные гобелены, в том числе с гербом его семейства — оленем с белыми рогами, — кусал губы и так норовил открыть дверь и зайти в комнату, из которой доносились приглушённые стоны, но каждый раз одёргивал себя и продолжал наворачивать круги.
Поведение это немного не соответствовало возрасту Намы — ему было уже сорок лет, он был эльфом в самом рассвете своих сил — но и само положение было необыкновенным. Ведь сегодня его жена принимала свои первые роды.
Нама женился поздно. Всё потому что его отец, прежний лорд этих земель, договорился породниться со своим другом и обещал женить своего сына на его дочери или наоборот. И лишь прискорбное обстоятельство сперва сделало Наму единственным ребёнком, а затем заставило ждать двадцать лет, прежде чем в семье из пятнадцати мальчишек родиться девочка.
Тем не менее, само предложение было выгодным, помолвка состоялась, и ещё двадцать лет Наму провёл в ожидании, когда девочка сможет стать его женой. Наконец этот момент настал, и теперь он смиренно… или не совсем… ждал, когда же родится его первенец.
Волнение его было беспочвенным.
Эльфийские роды представляли собой процесс болезненный, но совершенно безопасный.
Ещё через пару минут стоны прекратились, и за деревянной дверью раздался крик:
— Заходите, милорд, заходите!
Наму немедленно прошёл в просторную спальню. Там, на кровати с балдахином лежала бледная молодая девушка с длинными серебристыми волосами. В одной руке у неё был один красный младенец, во второй — другой…
— Двойня, милорд, — сказала повитуха. — Двойня, два мальчика, да благословит Великий Белый Дух ваш род!
Наму растерянно кивнул, рассматривая кричащие красные комочки.
Это были дети.
Его дети.
Его сыновья.
Наследники.
Вернее, один наследник.
Наконец он присел на кровать и, поглаживая руку жены, серьёзно задумался.
Ему нужно было выбрать для них имена… Вернее, он уже выбрал имя для своего сына — Намар! Но теперь, когда у него появилась двойня, следовало подобрать другое, парное, чтобы сразу было понятно, что эти эльфы — братья.
Может, Таран и Нирон?
Нет…
Меркел и Миру?
Глупость.
Наму неумолимо погружался в размышления, когда услышал слабый голос своей жены:
— Тебя, — сказала она, рассматривая первого младенца. — Будут звать Неру… А тебя — посмотрела на второго — Меру.
Наму сморгнул…
И кивнул.
Глава 15
Детство
К восьмилетнему возрасту у Меру обнаружились зачатки рыцаря. Это было благостное известие, ибо сразу разрешило тяжкую проблему выбора наследника. Обыкновенно, именно старший сын перенимал титул и всё имущество своего отца; но, если рождались близнецы, и, если в суматохе никто не мог упомнить, какой ребёнок появился первым, — тогда возникали проблемы.
Теперь они ушли на второй план, и Наму, наблюдая за тем, как его сыновья тренируются использовать дар Великого Белого Духа, приподнимая предметы силой мысли, выдохнул спокойно.
Неру мог поднять три камешка; Меру — пять. Он был относительно талантливым и при определённым усердии мог сделаться рыцарем. Последние не имели права наследовать землю, что, однако, не мешало некоторым из них быть богаче многих лордов. Те довольно часто отдавали своих сыновей либо в орден, либо в монастырь.
И по правде сказать, Наму до сих пор не определился между первым и другим. Ибо хотя рыцари обладали силой и мирским влиянием, и приносили великую славу своему семейству, сделаться одним из них было чрезвычайно трудно. И что самое главное — опасно. Ритуал инициации, создания стального сердца, представлял смертельную опасность. Каждый пятый после него преждевременно возвращался в обитель Великого Белого Духа. Монахом сделаться было намного проще, однако в таком случае Меру придётся отказаться от своего имени.