Чума на оба ваших дома (СИ)

— Об этом не мне судить, синьор Иньиго, — он пожал плечами, — но давайте не будем говорить на улице, прошу вас в дом. Сразу извиняюсь, что у нас скромные и стеснённые условия, но как вы сами только что сказали, у нас тут некоролевский дворец.
Я кивнул, он довёл нас до конюшен, где мы слезли со своих лошадей, и я оказался мужчине по пояс, всё же Телекуш был очень высок относительно других лошадей, которые с нами были.
  
Мой рост, вызвал у него удивление.
— Можете говорить открыто, мастер Нанни, — я видел, как он старается не смотреть на меня прямо, — я давно привык к подобным взглядам, и они давно перестали меня возмущать.
— Простите, синьор Иньиго, — он явно смутился от моих слов, — о вас мне рассказывали, как о крайне умном и богатом человеке, который готов платить за хорошую работу, но как-то забыли сказать об этом. Так что ещё раз простите моё удивление.
Он показал на горб и мой рост.
— А сколько вам обещали Медичи? — поинтересовался я и когда он тихо назвал сумму, я хмыкнул и правда, не меньше популярного скульптора или архитектора была его оплата работы.
— Сегодня мы дадим отдых ногам и коням, — решил я, — а завтра я бы хотел посмотреть всё, что вы успели тут сделать.
— Конечно, синьор Иньиго, — кивнул мастер.
— «И почему Джованни написал, что он тяжёлый человек? — недоумевал я весь вечер разговоров с ним, когда он рассказывал, что успел сделать и какие планы наметил себе на будущее, — по общению крайне приятный человек».
Моё недоумение разрешилось утром, когда мы с ним отправились к самим шахтам и то, что я там увидел, меня ну вообще никак не устроило. Всё то, о чём говорил мне Хуан Пачеко, здесь присутствовало, мастер лишь слегка укрепил крайне опасно выглядевшие деревянные опоры, да чуть расширил вход, в свою очередь выглядящий, словно кротовая нора. Прежде чем наезжать на него, я решил спросить, какую задачу ему поставили, оправляя сюда.
— Мастер Нанни, — я потыкал пальчиком во всё безобразие, которое мне не нравилось, — напомните, мне пожалуйста, что вам сказали делать?
— Провести капитальный ремонт шахт и обеспечить повышенную выработку руды, — ответил он, недоумённо смотря на меня.
— По-вашему, это капитальный ремонт? — поднял я бровь.
— А, по-вашему, нет? — он, копируя меня, поднял бровь.
— «А-а-а, так вот про что говорил Джованни, — понял я про себя».
— Позовите главу цеха шахтёров, — приказал я и когда передо мной предстал крайне чумазого вида человек, испуганно косясь то на мастера Нанни, то на вооружённых людей вокруг меня.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Педро Серрано, сеньор, — быстро ответил он, сразу поняв, кто здесь главный.
— Фабио, не бей его пожалуйста, он же не знает, что перед ним маркиз, — остановил я замах лейтенанта наёмников.
Глава шахтёров втянул голову в плечи и стал сильнее мне кланяться.
— Сколько у вас случалось обвалов за последний год? — продолжил я.
— Десять, ваше сиятельство, — заторопился с ответами он, — погибло двадцать человек, остальные отказались спускаться в шахту.
— Этот так называемый ремонт? — я показал на деревянные подпорки, стоявшие рядом с более ветхими, — вас устраивает?
— Нет, ваше сиятельство, — он покачал головой, опасливо покосившись на мастера Нанни.
— Почему же вы тогда вышли на работу? — удивился я.
— Мастер нас пообещал всех повесить, — вздохнул он, а стоявший рядом со мной флорентиец лишь пожал плечами.
— В общем так, — я обратился ко всем сразу, — образуется совет из меня, мастера Педро и мастера Нанни.
Я явно поднял в ранге главу маленькой шахтёрской артели, которая трудилась здесь, на уровень мастера, что всех удивило.
— Завтра я предоставлю вам чертежи того, как здесь всё должно работать, а вы решите, как и в какие сроки это будете делать. Всем всё понятно?
— А если нет, синьор Иньиго? Если мне, как мастеру виднее, как правильнее вести дела на шахте? — мастер Нанни подбоченился.
— Повесьте его, вон на том дереве, — я показал на дерево, стоявшее неподалёку, — мне оно кажется достаточно крепким, чтобы выдержать вес мастера Нанни.
Мои приказы выполнялись моментально, так что два меча приставленные к горлу флорентийца, и одни солдаты, заламывая ему руки потащили к указанному мной дереву, другие нашли верёвку, и уже скоро, я стоял перед человеком, на шею которому накинули петлю верёвки, перекинутую через крепкий сук.
— Ваше последнее слово, мастер Нанни? — спокойно поинтересовался я у него.
Могучий флорентиец, видя, как все спокойно и даже устало смотрят на то, как его повесят, понял, что это не шутка, раз ни у кого не вызвало даже капельку любопытства данное событие.
— Я передумал, синьор Иньиго, — тяжело сглотнул он слюну, поскольку ему мешал узел от верёвки на шее, — и сделаю всё, как вы скажете.
— Вот видите, мастер, — я показал жестом вернуть его ко мне на землю, но уже без верёвки, что тут же было сделано, — нужная мотивация и мы с вами снова лучшие друзья.
— Честно скажу вам, я бы не хотел иметь таких друзей, как вы, ваше сиятельство, — видя, что угроза вроде как миновала, к нему стало возвращаться его чувство юмора, — позвольте только один вопрос?
— Да? — я с любопытством посмотрел на него.
— Как часто у вас это происходит? — он потыкал в дерево.
— Не так часто, как вы думаете мастер Нанни, — ответил вместо меня, ухмыляющийся Бернард.
Но не успел тот облегчённо вздохнуть, как коварный швейцарец добавил.
— Синьор Иньиго, чаще закапывает людей живьём в землю.
Видя, как пучатся глаза флорентийца, я решил подыграть швейцарцу. Задумчиво почесав подбородок, я заметил.
— Ну не согласен барон, если начать считать, то наверно повешенных будет всё-таки побольше.
— А куда мы будем считать, тех, кого мы сбросили со скалы в море? — тут же поинтересовался он.
— Хм… — снова задумался я, и наш спор окончательно убедил мастера Нанни, что рядом с ним такие жуткие отморозки, которым человека убить, быстрее, чем высморкаться.
Он быстро перекрестился и ещё раз заверил меня, что полностью готов к сотрудничеству.
— Завтра, — кивнул я, — у вас будет план развития этой шахты.
* * *
Утром, за завтраком, видя зевающего от недосыпа меня, мастер Нанни взял мой ночной труд на десяти листах, пробежался по нему взглядом и бледнея на глазах, тихо пробормотал.
— Синьор Иньиго, простите меня, но это будет очень дорого.
— Покажите рисунки, мастеру Педро, — я показал на умытого и даже переодетого в какой-то относительно чистый костюм главу шахтёров, который пытался делать вид, что его нет за столом, где сидят вперемежку простые люди, ремесленники и дворяне, но мой приказ заставил его взять листы и посмотреть то, как я изобразил будущую шахту как в разрезе, так и на поверхности. С моим скилом рисования, это не было сложно, зато на них столь подробные и точные рисунки произвели большое впечатление.
— Ваше сиятельство, это даже больше, чем мы хотели, — скромно ответил Педро Серрано, возвращая рисунки обратно мастеру Нанни.
— Синьор Иньиго, — тот взял чертежи обратно, — я ошибся, когда говорил, что это будет дорого, это на самом деле будет очень дорого, особенно если вы хотите таким образом переделать все шахты. И ещё такой вопрос у меня, куда делись строения, в которых руду будут очищать, промывать, прокаливать и превращать в металл?
Я, которому пришлось за ночь пересмотреть всё из открытых мной навыков, что касалось получения серебра и понять, что текущими способами я из не самых богатых серебром месторождений не получу много металла, а потому, единственным способом, которым мне можно было увеличить выход серебра — это внедрить метод Бартоломе де Медины изобретённый им в 1554 году. По нему кстати решалась главная моя проблема, как спускать отсюда руду, а точнее тонкодисперсный порошок, который нужен для того, чтобы, смешивая его со ртутью, поваренной солью и медным купоросом уже на производстве в Аликанте, получать готовое к плавке серебро, легко отделяемое от ртути методом выпаривания.