Чума на оба ваших дома (СИ)

— Диего? Что-то случилось? — закончив и трижды перекрестившись, она повернулась к мужу.
— Иньиго случился. Опять, — вздохнул он.
— Что в этот раз? — жена поджала губы, даже не переспрашивая, какой из сыновей снова так отличился, что к ним приехал гонец из Сеговии.
— Вернул нас из опалы в Гвадалахару и дворец короля, — ответил он, вызывая изумлённый возглас со стороны Брианды.
  
Женщина задумчиво посмотрела на мужа.
— И ты ищешь у меня сил, чтобы его простить? — поинтересовалась она, — об этом сразу станет многим известно.
— Его не просто придётся простить, — покачал головой глава рода, — принять обратно в семью, обласкать и показать всем, как мы его ценим.
— Этим ты подашь плохой пример тем из рода, кто захочет, как и он бунтовать против тебя и семьи, — справедливо заметила Брианда.
— Мы тогда можем им сказать, что они могут совершить нечто подобное, и мы их тоже простим, — пожал плечами Диего, — я что-то не видел желающих, кроме старшего Иньиго, трудиться на благо рода.
— Он твой наследник, — гордо ответила Брианда, — это его долг!
— Так что насчёт младшего? — Диего внимательно посмотрел на жену, — мне не хочется принимать решение, не выслушав твоё отношение к этому.
— Делай что должен, как глава рода, мой муж, — женщина спокойно посмотрела на него, — я поддержу тебя в любом случае, даже если нужно будет притвориться любящей мамой для этого существа.
— Благодарю тебя, любовь моя, — Диего благодарно посмотрел на жену, поднялся и подойдя, поцеловал её в лоб, — твоя поддержка важна для меня, особенно когда приходится принимать такие непростые решения.
— Ты вернёшь его обратно в род, со всеми правами? — поняла правильно она его слова.
— Другого не поймут наши союзники, — кивнул он.
— Хорошо, так тому и быть, — спокойно приняла жена решение главы рода.
* * *
20 мая 1462 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика
Сергио, едва въехав в некогда цветущий и красочный город, сразу понял, что и здесь настали не очень хорошие времена. Толпы беженцев разных сословий, гомон на разных языках, всё говорило о том, что чума и проказа наступали со стороны Миланского герцогства и люди бежали, ища убежища у соседей. Он уже знал, что на границе объявили карантин и никого не пускали больше из заражённых областей, все кто успел сюда приехать, сделали это в самом начале эпидемии.
Всё ровно тоже, что происходило во всех крупных городах, которые он проезжал на пути сюда. Двойные эпидемии были крайне редки, а потому так опустошительны. Ему рассказывали новости, что в самом Милане умерла уже треть от всего населения, настолько всё там было плохо. Правда это была или нет, он не знал, но дворяне, с которыми он знакомился на постоялых дворах, клялись именем Господа, что они не врали.
Доехав до дворца Медичи, он невольно усмехнулся, поскольку и тут было многолюдно, хотя раньше казалось, что дворец огромен. Но нет, его явно сейчас не хватало для всех гостей, поскольку в парке стояли шатры, возле которых суетились слуги.
Их небольшой отряд привлёк внимание и один из солдат охраны вышел за ворота.
— Синьор? — поклонился он человеку, который выделялся среди всех прибывших своим скакуном и богатой одеждой.
— Граф Латаса, к синьору Джованни Медичи, от маркиза де Мендосы, — кратко представился он и солдат с поклоном, позвал слугу и тот, сразу же умчался в дом.
Встречать графа вышел сам Джованни Медичи, который с обеспокоенной улыбкой быстро пробежался по лицам, и явно расстроился, не увидел одной определённой.
— Добрый день, граф, — кисло поздоровался с ним Медичи, и Сергио его прекрасно понимал.
— Добрый, синьор Джованни, — он поздоровался с наследником банкирского дома, — не печальтесь, Иньиго хоть и не смог приехать лично, но у меня добрые новости от него.
— Он согласен на мир? — быстро поинтересовался Джованни Медичи.
— Более того, он прощает герцога и его сына, а также предлагает им помощь продуктами и тем, что им нужно, чтобы победить эпидемию чумы, — спокойно сказал Сергио.
Медичи изумлённо посмотрел на графа, но затем понимание пришло к нему.
— И сколько эта милость Иньиго будет стоить герцогу Милана? — улыбнулся он.
— Для этого я и здесь, синьор Джованни, — кивнул Сергио, — торговаться.
— Просто камень с души, граф, — облегчённо вздохнул Джованни Медичи, — я сам убеждал отца, что Иньиго ввиду возраста и эмоций, будет добивать Милан.
— Самое интересное, синьор Джованни, что я и барон Форментерский убеждали маркиза именно это и сделать, — признался Сергио, — но он сказал, что для него будет полезнее, наоборот, простить герцога, правда за большие деньги.
Джованни Медичи удивлённо покачал головой.
— Наш мальчик растёт.
— Вы даже не представляете как, синьор Джованни, — вздохнул граф Латаса, — но об этом я расскажу только вам и синьору Козимо.
— Конечно, проходите ваше сиятельство, — Джованни показал на дом, — простите, что устроим только вас, у нас много гостей, но для вашего сопровождения мы поставим дополнительные шатры.
— Я понимаю, синьор Джованни, город полон приезжих, — понимающе кивнул Сергио.
— Простите, я передам вас дворецкому, а сам пойду обрадую новостями, что вы привезли, отца, — извинился Медичи и передал графа управляющему дворца, который тут же стал спрашивать Сергио о его предпочтениях в устройстве.
Будучи на службе у Иньиго последние несколько лет, Сергио проводил большую часть времени в бесконечных путешествиях, представляя его интересы, так что его потребности стали весьма скромными, о чём он и сказал дворецкому, который с поклоном заверил его, что тогда он устроит его не хуже остальных гостей.
Несколько дней потребовалось на то, чтобы его принял ввиду бесконечной загрузки работой Козимо Медичи, но когда встреча состоялась, граф рассказал им причину отсутствия на переговорах самого Иньиго, занятого интригами при кастильском дворе, а также их предварительные условия к герцогу Милана. В свою очередь Медичи переговорили об этом с Франческо Сфорца, и только ещё через неделю состоялась общая встреча. За всё время нахождение во дворце, Сергио ни разу не пересёкся ни с герцогом, ни с его сыном, хозяева дворца строго за этим следили, чтобы не дай бог не случился ещё один конфликт.
Сергио надел всё самое лучшее и дорогое, что у него было и провожаемый слугой, прошёл в зал, где находились два флорентийца и два миланца.
Герцог и его подручный сидели на одном краю прямоугольного стола, графу видимо нужно было сесть за другой, а Медичи, как нейтральная сторона, сели посредине.
Джованни Медичи представил Сергио, как представителя на переговорах со стороны маркиза де Мендосы миланскому герцогу, как старшему по титулу, который посмотрел на него угрюмым взглядом через кустистые брови, а затем наоборот, уже Франческо Сфорца, представили графу Латаса.
— Синьоры, — слово первым взял Козимо Медичи, — позвольте мне начать мирные переговоры между его светлостью, герцогом Франческо Сфорца и его сиятельством, маркизом Балеарским. Ни у кого нет возражений?
Правитель Милана покачал головой, граф Латаса тоже.
— У меня только один вопрос, почему маркиз сам не приехал на эту встречу, — густым и уверенным голосом поинтересовался Франческо Сфорца у Сергио, — он испугался меня?
— В Кастилии случился небольшой бунт, и Иньиго помогает королю из него выпутаться, ваша светлость, — ответил Сергио спокойным голосом, — он просил передать вам его самые глубочайшие извинения, но его долг, как вассала, не позволил ему покинуть короля в столь сложное время.
  
— Насколько я помню, маркиз вассал Арагонской короны? — проявил осведомлённость герцог.
— Всё верно, ваша светлость, — Сергио пожал плечами, — но с недавних пор, ещё и дал присягу короне Кастилии.
— Слуга двух синьоров? — иронично, но с явной поддёвкой поинтересовался герцог.
— Если быть точнее, ваша светлость, то кастильские серебряные рудники заставили Иньиго активно помогать королю Кастилии, — Козимо Медичи решил пресечь опасный разговор, — выдачу на их разработку король Энрике IV дал ему только на условии личного вассалитета.