Чума на оба ваших дома (СИ)

Священник задумчиво на меня посмотрел.
— Конечно ваше сиятельство, я обязательно поговорю с Её высочеством и дам вам ответ.
— Фра Андрес, — улыбнулся я ему, — вы главное не торопитесь, преподнесите это как можно более деликатно. Мне главное, чтобы, между мной и Её высочеством установился если не мир, то хотя бы нейтралитет. Зачем портить отношения, если их можно не портить?
  
— Весьма разумные слова, ваше сиятельство, — согласился он со мной, — я вернусь к вам с ответом.
— Благодарю вас фра Андрес, — кивнул я, прощаясь с духовником королевы.
* * *
— Андрес, зачем мне этот карлик и его дружба? — изумилась Жуана Португальская, когда к ней пришёл духовник и с порога выложил то, о чём только что был у него разговор с маркизом де Мендоса, конечно же умолчав о полученных деньгах и проведённой ночи в борделе.
— Ваше высочество, — тот покачал головой, — ответьте мне пожалуйста на один вопрос, сколько у вас сейчас друзей, или людей, которые вас поддерживают при дворе кастильского короля?
Португалка закусила губу, вопрос бил не в бровь, а в глаз, поскольку эти надменные кастильцы все как один её ненавидели и только сейчас, с рождением наследницы, их отношение к ней стало просто терпимым.
— К тому же, я узнавал про него, это очень непростой человек, Ваше высочество, — продолжил фра Андрес отрабатывать переданные ему деньги, — папа Пий II наградил его «Золотой розой», у него огромные связи в Риме и к тому же, он тесно общается с архиепископами Толедо и Севильи. И это, не говоря про то, что по слухам он невероятно богат.
— Да? — удивилась королева, поскольку для неё он был всего лишь пришлым арагонским дворянином, — насколько он богат?
— Все ломбарды Кастилии и банк Медичи, под его прямым руководством, Ваше высочество, — поклонился францисканец королеве, вызвав её удивлённый возглас.
— Ого⁈ Почему я этого не знала?
— Он всегда держится в тени, Ваше высочество, — пожал плечами фра Андрес, — но это не отменяет того факта, что с ним лучше удерживать нейтралитет или дружбу, чем воевать. К тому же он только что сам мне сказал, что если вы уговорите короля передать права на трон вашей дочери, он уговорит принца Альфонсо не противиться этому.
Глаза королевы округлились.
— Он прямо так об этом тебе и сказал? — удивилась она.
— Слово в слово, Ваше высочество, — кивнул священник.
— У него такое большое влияние на инфантов? — спросила она, но сама себе и ответила, — хотя да, я видела, как они заглядывают ему в рот, прежде чем мне ответить.
— Так какое будет ваше слово, Ваше высочество? — осторожно поинтересовался фра Андрес.
— Если он так богат, — задумалась Жуана Португальская, который постоянно не хватало денег, — то пусть заплатит мне пять тысяч флоринов, и я стану его самым лучшим другом, пока он не покушается на права моей дочери. Так ему и передай!
— Конечно, Ваше высочество, — монах с поклонами вышел из её покоев, а уже через десять минут вернулся с потрясённым видом и со свитком в руке.
— Вот, — он передал вексель королеве, — маркиз выписал вам десять тысяч флоринов и сказал, что хочет быть вашим самым преданным другом на долгие годы.
Королева, не веря, посмотрела на документ банка Медичи, с подписью маркиза.
— Он и правда богат, если швыряется подобными суммами, — удивлённо покачала она головой, — но что же, завтра пригласи его ко мне на завтрак, посмотрим, что он за человек.
— Слушаюсь, ваше высочество, — поклонился ей духовник и снова поспешил в покои маркиза. Ему это курьерская работа была не в напряг, поскольку щедрый маркиз пообещал ему за старания устроить ещё одну такую же ночь, какую священник испытал недавно, а за это совершенно точно стоило постараться.
  
Глава 24
 
4 мая 1462 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона
В замке Алькасар стояла полнейшая тишина, поскольку король с почти всем двором уехал на охоту, которую он так любил. Не поехало крайне мало народа, также королева, которая не отходила от своей драгоценной Хуаны ни на шаг, ну и конечно я поскольку Изабелла и Альфонсо тоже остались в замке, их вообще никто никуда не позвал.
Воспользовавшись этим, я позвал к себе Бернарда, Сергио и Гвидо, чтобы нормально пообедать, в приятной компании, а не как обычно наскоками в дом, который они снимали, пока я жил во дворце короля.
Гвидо чувствовал себя немного скованно, поскольку ел в компании маркиза, графа, барона, инфанты и даже одного наследного принца, но его смущение разбавлял Гонсало, который тоже тихой мышкой присутствовал за столом, смотря на нас круглыми от восторга глазами.
— Как мы это и обсуждали ранее, ты поедешь во Флоренцию, Сергио, — спокойно говорил я, поскольку это не было секретом, — Джованни прислал наконец письмо с объяснениями, о том, что именно они начали ремонт шахт, а также запросом герцога Франческо Сфорца о мире. Чума и проказа продолжает свирепствовать в его герцогстве, так что он сейчас находится со своим двором в гостях у Медичи, пережидая пик эпидемии.
— Ты не поедешь? — удивился граф Латаса.
— Как я брошу Изабеллу и Альфонсо? — я показал на прислушивающихся к нашему разговору детей, — мы это с тобой уже обсуждали, что можно с него стрясти в качестве репараций за тот ущерб, что он нанёс герцогству и маркизату.
— Почему вы не хотите продолжить войну, пока Миланское герцогство находится при смерти? — удивился Бернард, который не был посвящен в наши договорённости с графом по поводу судьбы Милана на предстоящих переговорах.
— Наоборот Бернард, мы предложим герцогу нашу помощь, — улыбнулся я, — зерно, мясо, масло, лошадей, инвентарь. В общем всё, что ему нужно, чтобы накормить людей и позволить им работать на земле дальше. Как я слышал у них там ко всему прочему ещё и голод наступил.
— По слухам, — Бернард пристально посмотрел на меня, — Миланское герцогство наказал Господь, наслав сразу несколько несчастий в виде голода, проказы и чумы. По крайней мере так говорят миланские аристократы, с которыми я здесь встречался.
Я благочестиво склонил голову и перекрестился.
— Как хорошо, когда на твоей стороне правда и Бог, — смиренно ответил я.
— Я передам твой ответ герцогу, — кивнул граф Латаса, — наша помощь в обмен на что?
— Просто помощь нуждающимся, — улыбнулся я ему, видя, как внимательно слушает меня Изабелла, — мы ведь христиане и должны помогать своему ближнему.
Бернард изумлённо посмотрел на меня, словно не узнавая, но промолчал, поскольку за столом были посторонние, и мы говорили только то, что им можно было знать. Я собственно этот разговор и затеял в присутствии Изабеллы, чтобы поддерживать в её глазах свой образ благочестивого и доброго человека. Девочке вовсе не нужно было так рано узнавать мою настоящую личность.
— Когда мне выезжать? — поинтересовался граф.
— Как можно быстрее Сергио, нужно закончить наконец эту войну, в которой страдают там много невинных людей, — я поднял глаза к потолку и перекрестился.
И тут Бернард всё же не выдержал.
— Но почему Иньиго? — возмутился он, — мы ведь почти победили! Зачем вам отступать, когда победа почти в руках? А как же оскорбление, которое они вам нанесли?
— Если мы вместо того, чтобы добить его, протянем руку помощи, то получим значительно больше, — мирно ответил я, видя, как швейцарец просто кипит от возмущения.
— Что мы получим? — удивился барон.
Я хоть и не хотел говорить это при всех, но он ведь не успокоится.
— Общественное мнение, Бернард, — вздохнул я, — мы получим общественное мнение, которое будет на нашей стороне.
  
— И вы даже не потребуете, чтобы он извинился? — продолжал настаивать швейцарец.
— Нет, — широко улыбнулся я, — я его прощаю, со всем христианским смирением и милосердием в душе.
— Бернард, я тебе потом объясню, — заметил граф Латаса, — не будем отвлекать от ужина присутствующих, своими спорами.