Чума на оба ваших дома (СИ)

* * *
Окончив долгие переговоры с главами городского муниципалитета, и раздав им указания, я наконец смог пообедать. В целом дела в графстве выправлялись, от наёмников его почистили и сейчас царил прежний порядок, если не считать в расчёт того, что из-за открытого порта для торговли с Гранадским эмиратом и таких же налогов и портовых сборов для мавров, как и для христианских купцов, численность населения в Аликанте всего за несколько месяцев увеличилась вдвое и продолжала расти, что конечно же сказалось и на криминогенной обстановке в городе. Но этот вопрос должна была решить начавшая свою деятельность Святая Эрмандада, а также увеличенная втрое от прошлого числа городская стража. Так что, в общем и целом, жизнь в графстве возвращалась в своё привычное русло, мне только стоило подумать о поддержке деревень, разрушенных миланскими наёмниками, но этим можно было заняться и позже, поскольку мне нужно было быть сейчас в Кастилии. Оттуда пришли новости, что в конце февраля Жуана Португальская родила девочку, так что мне следовало выполнить своё обещание, данное королю и привести в Сеговию Изабеллу и Альфонсо.
  
— Обнаружен яд.
Я сначала не понял, почему у меня перед глазами, когда я взял кубок со стола, куда мне Марта только что налила привычный уже травяной настой, выскочило красное системное уведомление нейроинтерфейса и мигало прямо перед глазами.
Опустив кубок ниже уровня стола, чтобы этого никто не видел, я свой деревянный крест, с которым никогда не разлучался, кончиком попустил в кубок, чтобы напиток его намочил.
— Яд опознан. Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!
Я вернул кубок на стол и затем прерывая неторопливую беседу присутствующих со мной на обеде, сказал.
— Запереть ворота и дом. Никого не впускать и не выпускать. Обыскать все помещения.
Сначала меня никто не понял, поскольку мои слова прозвучали словно громом среди ясного неба, но, когда я сказал, что в моём кубке яд, тут же, срываясь со своих стульев Бернард и Ханс полетели выполнять приказы.
Белая от ужаса Марта смотрела на меня и на кувшин, откуда она только что налила мне напиток.
— Я тебя пока ни в чём не виню, — как мог успокоил я женщину, показав поставить рядом с кубком и кувшин, — но пока сядь вон туда, я позже с тобой поговорю.
Она поставила ёмкость рядом со мной и молча выполнила мой приказ.
Пока другие мои распоряжения выполнялись, я полез в нейроинтерфейс выяснить, что за Strychnos nux-vomica такое. Ответ заставил меня задуматься. Стрихнин не был известен в Европе до самого конца XVIIIвека, когда его в чистом виде синтезировали Пьер Жозеф Пеллетье и Жозеф Бьенеме Каванту, как впрочем и сами рвотные орешки, поскольку растение чилибухи произрастало только в тропических районах Азии и Африки, а это значило, что яд не был типичным для Европы, поскольку тут хватало и своих убийц.
— «Кто-то настолько сильно хотел меня убить, что применил что-то настолько нетипичное и убойное? — задумался я, — уж точно Марта или кто-то из близкого круга не мог его пойти и просто купить в аптеке, а это сильно сужает круг подозреваемых».
— Сеньор Иньиго, — в комнату вошёл Бернард с абсолютно белым лицом, — вам нужно это увидеть самому.
Приставив к кувшину и кубку охрану, чтобы никто не мог их тронуть, я пошёл за молчаливым швейцарцем в сторону комнат прислуги и войдя в комнату, которую оказывается занимала Жюльетта, посмотрел на лежащее на полу тело девушки, в руке которой был зажат пузырёк из тёмного стекла. Картина для обычного человека слишком уж показательная, чтобы не понять, кто пытался меня отравить. Любой, кто не обладал моими познаниями о яде, тут же обвинил во всём девушку и на этом закрыл бы расследование, но преступник ошибся, выбрав не тот яд. Поскольку если бы меня попытались отравить мышьяком или чем-то, что было популярно в Европе, то да, я бы тоже подумал на Жюльетту, но настойка на семенах редкого тропического растения, когда эпоха Великих географических открытий ещё даже не началась?
— Выйдите все! — приказал я, и когда двери в комнату закрылись, я аккуратно подошёл к трупу девушки. Её красота, которая пленила меня в тот первый раз, когда я её увидел, ещё не угасла, поскольку смерть явно наступила недавно, так что сердце тоскливо сжалось у меня в груди, видя, что такая красота умерла и вскоре будет погребена в землю.
— «Признаков борьбы нет, — я задумчиво осматривал место её жилья, — так что либо она действительно сама его приняла, либо это сделал тот, кому она доверяла».
Таких людей в доме было крайне немного и навевало слишком много вопросов.
Я опустился и коснулся кончиком креста горловины открытого флакона.
— Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!
Оповестила меня система, что да, это был тот самый яд, которым хотели меня убить.
— «Надо будет всё помыть самому, чтобы ещё кто-то не отправился тут, — решил я, — поднимаясь с колен, когда осмотрел флакон в руках девушки и её саму».
— Бернард! — позвал я и когда дверь открылась добавил, — только ты один.
Швейцарец кивнул и оставляя за дверью десяток взволнованных людей, вошёл и запер за собой дверь.
— Принеси тряпки и тазик с водой, — приказал я, — надо убрать всё, к чему прикасался яд.
Швейцарец кивнул, вышел и вскоре вернулся со всем, что я просил, я показал поставить всё рядом со мной и стал снимать с себя одежду.
— Давайте я сам, сеньор Иньиго! — удивился он, моему решению.
— Эта пакость, очень ядовита Бернард, — я показал на жидкость, пара капель которой осталась во флаконе и была разлита на пол.
Бернард нахмурился.
— Хотите сказать, такого яда не могло быть у простой служанки?
— Я вообще не уверен, что его можно купить в Аликанте или где-то поблизости, Бернард, — я внимательно посмотрел на него, занимаясь уборкой, вытирая сначала губы и рот девушки, а затем всё, где была разлита спиртовая настойка. Может быть я, конечно, перестраховывался, но не хотелось мне, чтобы здесь отравился и умер ещё кто-то.
— Значит, в доме есть ещё сообщник, — задумался он, — или в городе.
— Посмотри, — я показал рукой, с зажатой в ней тряпкой на шею и руки девушки, — нет ни синяков, ни ссадин. Всё выглядит так, что она выпила яд сама.
— Или рядом был тот, кому она доверяла, как себе, — швейцарец тоже был неглуп.
— Кто это? — поинтересовался я у него, — ты больше общаешься с прислугой.
— Паула, Марта, Камилла и её брат, Марк, — быстро он перечислил всех, кто входил в ближайший круг общения Жюльетты, — больше ни с кем бедняжка так тесно не сближалась.
— Придётся подозревать теперь их всех, — вздохнул я, — отправишь птенцам на ферме Хуана Рамоса сообщение, чтобы установили негласную слежку за всеми ними.
— Даже за сеньорой Паулой? — удивился он.
— Бернард, если подозревать, так всех, — ответил я, — не будем делать исключений, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Я не хочу бояться отравления в собственном доме.
— Что будем делать сейчас? — спросил он.
— Конечно опросим всех, временно отстраним от занимаемых должностей, но с сохранением оклада, — решил я, — мы всё равно едем в Кастилию, так что оставим Марту, Камиллу и Марка в Аликанте, ну а Паула и так вернётся к своему барону.
— Хорошо, — кивнул он, осторожно обращаясь ко мне, — простите за вопрос Иньиго, а как вы сами не отравились?
Вопрос был очень хорош, особенно, потому что на него не был правдивого ответа.
— На несчастье отравителей, я знаю этот яд Бернард, — я закончил уборку и собрав всё, продолжил, — это всё в мешок и утопить в море.
  
— Не знаю, что меня больше пугает, — вздохнул он, — то, что вы оказывается разбираетесь в ядах, или то, что среди нас есть человек, который желает вам смерти.
— Не только желает Бернард, — хмыкнул я, — он сделал попытку, пусть она и оказалась неудачной. Бедная девочка, не представляю себе, как её могли заставить это сделать.