Чума на оба ваших дома (СИ)
— Я обязательно последую вашему совету, ваша светлость, — ответил я, — и всегда буду помнить своего наставника.
Он улыбнулся, подошёл ближе и обнял меня.
— Сегодня пир по случаю победы, я хочу, чтобы ты сидел от меня по правую руку, — просто сказал он и отпустив, пошёл к себе, оставляя меня в полном недоумении, за что мне такие почести, если я толком ничего и не сделал в бою.
Это непонимание происходящего объяснил мне граф де Лаваль, который подошёл ко мне, поздравил с подарком герцога и тихо прошептал.
— Людовик, внебрачный сын Рене. Об этом мало кто знает, так что не удивляйтесь маркиз его реакции. Вы спасли сына, которого он очень любит.
Оставив меня окончательно офигевать от произошедшего, граф с улыбкой пошёл вслед за герцогом.
* * *Граф Латаса подъехал к дому, который Иньиго снимал для них в Генуе. Очередное путешествие и миссия, которую он сам изначально считал провальной, была тем не менее выполнена и ему хотелось поскорее рассказать Иньиго о том, как прошла свадьба Паулы.
Все признаки того, что маркиз был дома были налицо: повозка, личная охрана, негр, к которому Сергио и обратился.
— Джабари, где маркиз?
Негр поклонился дворянину и грустно показал рукой куда-то в сторону западных городских ворота.
— Где-то там, ваше сиятельство.
Его ответ настолько изумил Сергио, что он едва не упал, спускаясь с коня.
— Не понял, — граф удивлённо посмотрел на личного телохранителя маркиза, — почему тогда он там, а ты здесь?
К ним подошли лейтенанты личной охраны, тоже выглядевшие весьма невесело.
— Фабио, ты тоже тут? — удивился граф Латаса, — я не понимаю, а с кем тогда Иньиго?
— Ни с кем, ваше сиятельство, — тяжело вздохнул тот, — сеньор Иньиго две недели назад, поехал к французам и приказал нам всем оставаться в городе.
Сергио недоумённо посмотрел на наёмника.
— С ним нет ни охраны, ни слуг?
Тот кратко кивнул.
— Похоже его очередная сумасбродная идея, — вздохнул граф, — что вообще происходит? Почему город такой взбудораженный?
— Вчера была битва, ваше сиятельство, — ответил лейтенант наёмников, — генуэзцы вместе с французами разбили миланцев и город празднует эту великую победу.
До Сергио стало доходить, что явно всё это не обошлось без участия его маленького друга, так что надо было побыстрее узнать, как у него дела.
— Я поеду в лагерь к французам, — решил он, возвращаясь к коню, — заодно узнаю, как у него дела.
— Ваше сиятельство, пришлите нам хоть весточку, — взмолился Фабио, — как там сеньор Иньиго?
Граф Латаса хмыкнул.
— Я-то уж точно буду поответственнее его самого, Фабио, конечно пришлю.
Оставляя со своим обещанием радостных наёмников, Сергио поехал к лагерю французов, который было видно, только выехав из городских ворот.
— И во что он там опять ввязался? — пробормотал Сергио, которому свадьба Паулы с присутствием на ней короля уже не казалась чем-то интересным и свежим.
* * *Пир продолжался второй день и только на нём я узнал, как проходила битва и как именно мы победили. Несмотря на предупреждение дожа, что генуэзцы объединились с французами, миланцы решили принять бой, и поначалу всё шло привычно, нападающие теряли больше, чем обороняющиеся, но вот тот прорыв герцога, в котором поучаствовал я сам, стал переломным моментом, смявшим ряды пехоты, а затем генуэзцы, возглавляемые самим архиепископом, обойдя справа, напали на лагерь врага. К моему большому удивлению, я узнал, что командиром миланцев был мой недавний знакомый Роберто Сансеверино д’Арагон, которому вместе с Алессандро Сфорца я задолжал арбалетный болт, всаженный в моё тело в Неаполе.
Миланцы, после этих двух ударов предпочли сохранить остатки кавалерии и оставив пехоту умирать, отступили. Догонять их герцог не стал, сосредоточившись на грабеже их лагеря, захватив там приличное количество добычи и войсковую казну.
Так, я впервые сильно повлиял на историю, поскольку в реальности, наоборот, миланцы вместе с генуэзцами откинули французов, но моя сделка с герцогом Анжуйским должна была нивелировать эту победу. Он хоть и победил, но после подписания с нами торгового договора, возвращался в Прованс, отдавая свои войска сыну, который сейчас воевал против Неаполя.
Герцога по идее вообще не должно было здесь быть, но видимо я слишком сильно ударил по его самолюбию, выкинув французов из Генуи, так что мстить примчался он сам, что вышло для меня даже лучше, поскольку я с ним познакомился лично. Рене д’Анжу мне очень понравился и как дворянин, и как человек. Редко, когда я встречал настолько широкой души людей, да ещё и облечённых такой властью, так что отлично понимал французских рыцарей, его вассалов, которые в нём души не чаяли и были готовы умереть за него по всего одному слову.
— Иньиго, — вырывая меня из раздумий, пьяный Рене д’Анжу поманил меня рукой.
Я на второй день пира сидел далеко от него, поскольку был не единственным, кто отличился в битве, так что встал и подошёл ближе.
— Идём, я хочу тебе кое-что показать напоследок, — тяжело поднялся он, пьяно шатаясь.
Я предложил ему руку, но он отмахнулся и пошёл из шатра наружу.
— Приехал мой второй доктор, он же астролог, — объяснял он, когда мы шли к его палатке, — я хочу, чтобы он составил для тебя прогноз.
— Зачем? — удивился я, — и это точно одобряется церковью?
Герцог Анжуйский удивлённо она меня посмотрел.
— Ты настолько набожен?
— Это конечно да, но поскольку мне никто никогда не делал прогноз, то мне интересно, — с улыбкой поклонился я, — хотя конечно потом придётся вымаливать для себя прощение у Господа.
Он улыбнулся.
— Я делаю ровно также, — кивнул он и показал мне заходить первым.
— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!
— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!
— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!
Посыпались на меня сообщения, едва я ступил на порог его жилища. Это было так же неожиданно, как и с той монетой в селе с лжеоборотнем, что я запнулся о порог и чуть не упал.
— Выпил я, а пьяный ты? — засмеялся Рене д’Анжу, удерживая меня от падения.
— Мы пока шли, вы на меня надышали, ваша светлость, — отшутился я, заставив его рассмеяться.
Внутри нас ждал пожилой человек, который при нашем появлении встал и низко поклонился.
— Жан де Сен-Реми, маркиз де Мендоса, — кратко представил он мне его и показал сесть на простой табурет, сам сел рядом.
— Жан, составь прогноз для моего друга, — попросил герцог, — мне бы хотелось знать, что его ждёт в будущем.
— Я много раз вам говорил, ваша светлость, — терпеливо поправил его он, доставая из кожаной сумки шкатулку, на крышке которой я и увидел вставленную в крепления монету, которая и вызвала на меня водопад системных сообщений, — что я не предвижу будущее, это попросту невозможно, и все кто говорит обратное, просто шарлатаны. Я лишь беру опыт прошлых поколений и применяю его с учётом того, под какой звездой родился человек.
— Ваше сиятельство, когда вы родились? — спросил он меня, — будет отлично, если скажете ещё и час вашего рождения.
Я это прекрасно помнил, так что назвал. Он кивнул, достал из шкатулки карты, затем схему небосвода и бумагу с чернилами. Затем стал их раскладывать, что-то записывая, бормоча при этом себе под нос. Пока он это делал, я полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать, что есть в истории на этого человека, и какого же было моё удивление, когда я узнал, что не только есть, но и ещё передо мной оказался дедушка Нострадамуса, да, того самого.
— «Монета похоже перешла к нему по наследству, — понял я, что возможно успехи этого астролога связаны больше с её возможностями, а не способностями самого человека и судя по всему, это и есть та французская монета, что была мне нужна. Нострадамус точно оставил своими предсказаниями большой след в истории человечества, так что с большой долей вероятности, это именно то, что мне и нужно. Не обязательно мои предположения правильны, я конечно ещё открою ломбарды и банки во Франции, поищу монеты на всякий случай, но почему-то у меня было внутреннее убеждение, что это именно она».