У смерти два лица

Мартина видела все документальные фильмы на криминальную тематику, какие только есть на «Нетфликс» и «Дискавери», прослушала достаточно эпизодов «Пропавших», «Криминала» и «Гаража настоящих преступлений», чтобы у нее выработалось здоровое недоверие к правоохранительным органам. Она видела записи, на которых детективы выуживали признания из несовершеннолетних в отсутствие родителей. Она слышала душераздирающие расе каты несправедливо обвиненных и истории о том, как полицейские управления и шерифы наспех стряпают дела из-за нехватки ресурсов, информации или опыта, а то и просто на основании убеждения, что взяли именно того, кто им нужен.
В то же время Мартина нутром чует, что Анна лжет. Возможно, она невиновна. Или, возможно, случившееся в ту ночь было еще хуже, чем она рассказала полиции. Она хочет доверять Анне, но Анна никогда не рассказывала Мартине о сообщениях от Зоуи в ее телефоне. Что еще Анна скрывает? Может быть, в ее признании столько нестыковок, потому что Анна манипулирует подробностями? В конце концов, обвинение в причинении смерти по неосторожности смотрится куда лучше, чем обвинение в преднамеренном убийстве.
Мартина дает себе то же слово, которое дала, когда в феврале записывала первый эпизод «Пропавшей Зоуи». Она сделает все возможное, чтобы выяснить, что произошло с сестрой ее лучшей подруги. Она найдет применение своему интересу к журналистике и расследованиям, чтобы получить ответы на те вопросы, которыми стоило бы задаться полицейским. Если Анна невиновна, она использует все свои небогатые возможности, чтобы постараться не допустить судебной ошибки. Но если она виновна, то Мартина собирается докопаться до истины ради семьи Спанос и раскрыть настоящую историю, кроющуюся за туманным признанием Анны.
  
8. ТОГДА. Июнь
 
 
Херрон-Миллс, Нью-Йорк
 
Идет дождь. Каскады воды извергаются из облаков сплошной стеной. Капли колотят по крыше Кловелли-коттеджа, по земле, превращают край бассейна в бурный водопад. Еще только половина одиннадцатого, а Пейсли уже устала от игры в слова и в «Билет на поезд». Я предлагаю посмотреть «Моану», потом «Делай ноги», потом «Матильду». Пейсли не в настроении. Пейсли хочется чем-нибудь заняться.
День явно не подходит для отдыха на пляже, и едва ли в ближайшее время погода позволит выйти в город. Я слышу, как Эмилия в своем кабинете оживленно говорит по телефону. Что-то о результатах работы и надежных поставщиках высококачественной печатной продукции или типа того. Придется самой придумывать какое-нибудь веселое занятие, ради которого не надо выходить из дома.
Я обещаю Пейсли, что если она сама уберет игры, то я придумаю для нее какой-нибудь утренний сюрприз. Она смотрит так, будто видит меня насквозь, но соглашается, изящным жестом пожав мне руку. Я выскальзываю из комнаты, совершенно не зная, как выполнить обещанное. Я пытаюсь вспомнить, что делала со мной мама, когда я была в возрасте Пейсли. Чаще всего она отправляла меня побегать на улице с соседскими ребятишками или сажала перед телевизором. Она много работала. Мы никак не могли позволить себе няню.
Но иногда мы вместе пекли. По утрам в выходные мы готовили тесто для блинчиков, или для банановых хлебцев, или для черничных кексов. На праздники она доставала вафельницу, и мы пекли партию за партией тонкое итальянское вафельное печенье, которое и мама, и папа любили в детстве. Я готова поспорить, что Пейсли — сладкоежка, и направляюсь на безупречно чистую кухню Беллами в надежде, что Мэри, их кухарка, не будет слишком возражать, если мы немного похозяйничаем там до трех часов, когда она придет готовить ужин.
Основные продукты находятся быстро: мука, сахар, масло, яйца, молоко. В одном из шкафчиков обнаруживается вращающийся лоток со всевозможными пряностями, а рядом с ним — какао-порошок, шоколадная крошка, разрыхлитель, ваниль и множество прочих ингредиентов. Мы в деле!
Опершись руками о рабочую поверхность, я просматривают рецепты в телефоне, когда входит Пейсли.
  
— Вот ты где! — она рассматривает расставленные передо мной продукты. — Печенье? — спрашивает она, и ее личико тут же расцветает; я облегченно вздыхаю про себя.
— Или, может быть, шоколадные кексы. Я как раз ищу рецепт.
— Давай сделаем печенье с арахисовым маслом и джемом! — предлагает Пейсли.
Я начинаю набирать ее запрос в строке поиска, и тут Пейсли указывает пальцем на красивый каменный ящичек, стоящий на рабочей поверхности у самой стены, рядом с встроенной разделочной доской:
— Оно есть в коробке с рецептами.
— Ага…
Я убираю телефон и поднимаю тяжелую, прохладную на ощупь крышку. Я и не думала, что кто-то еще хранит рецепты в коробках, но, судя по убористому почерку и пожелтевшим краям на большинстве карточек, я готова предположить, что они достались хозяевам от предыдущего поколения. Внутри все аккуратно разложено по категориям — рыба, птица, закуски и т. д. Я дохожу до десертов.
Рецепт печенья с арахисовым маслом и джемом стоит первым. В отличие от других, эта карточка розовая, и рецепт на ней был распечатан и наклеен. В верхнем левом углу — маслянистый развод. Похоже на засохшее арахисовое масло.
Пейсли опытным глазом сразу же находит кухонный комбайн и недостающие ингредиенты, я ставлю разогреваться духовку, и мы беремся за работу. Приготовить тесто проще простого — нужны только яйца, сахар, арахисовое масло и ваниль. Пейсли большим пальнем выдавливает в центре каждого печенья небольшое углубление, которое мы заполняем абрикосовым, клубничным или малиновым джемом из батареи маленьких баночек в холодильнике.
К обеденному времени у нас уже остывают три партии печенья, четвертая стоит в духовке, а еще две готовы отправиться туда же. Наверное, мы слегка перестарались, но я уверена, что у Пейсли есть друзья, которые готовы с руками оторвать свежее печенье.
Я даю задание Пейсли вернуть оставшиеся продукты в холодильник и начинаю загружать посуду в посудомоечную машину. Дождь перешел в скучную серую морось, и если солнце все же выйдет, то мы сможем провести вторую половину дня разнося печенье по соседям.
Устроившись на террасе под навесом и уплетая печенье и сэндвичи с креветками и водяным крессом, которые Мэри оставила нам на обед, мы с Пейсли составляем план на оставшуюся часть дня. Она точно знает, какие семьи, скорее всего, сидят дома, находятся в пешей доступности и не страдают аллергией на арахис. Наверное, в начальной школе такое должно быть известно всем. Едва мы встаем, чтобы отнести тарелки в дом, как первые робкие солнечные лучи начинают играть на блестящих поверхностях лужайки и бассейна. Воздух еще плотный и сырой, но тучи над головой побелели и стали быстро рассеиваться. С дождем покончено.
Единственные бумажные тарелки, которые мне удается найти на кухне, вычурно украшены цветочным орнаментом с тонкой золотистой каймой по краю. Я сомневаюсь, можно ли открыть упаковку, но дверь кабинета Эмилии все еще плотно закрыта, а в худшем случае мне просто придется купить новые за свой счет. Я оставляю на кухне записку для Эмилии с парой десятков печений. Пока я раскладываю остальные по тарелкам и обтягиваю пищевой пленкой, Пейсли отходит от стола и тянется к кнопкам на плите. Я резко оборачиваюсь.
— Что ты делаешь, Пейсли?
Она смотрит на меня с виноватым видом.
— Она не выключена, — говорит она. — Яне хотела, чтобы у тебя были проблемы.
— Ох…
Руки опускаются. Я оставляю печенье, подхожу к Пейсли и сажусь перед ней на корточки.
— Прости, пожалуйста. Это я виновата, а не ты. В следующий раз просто скажи мне, если я где-нибудь налажаю, хорошо?
Она кивает:
— Договорились.
Я приобнимаю ее за плечи, потом как следует нажимаю пальцем на кнопку выключения духовки. Пытаюсь убедить себя, что это пустяк. Едва ли дом сгорел бы дотла за те пару часов, что нас не будет. Но если бы это заметили Эмилия или Мэри, они могли бы не согласиться. В животе начинает урчать, и мне приходится приложить усилия, чтобы не посмотреть в сторону шкафчика с выпивкой, висящего прямо над головой.