Игрушка ветра (СИ)

— Я имею в виду, купил ли ты что хотел? — с ответной улыбкой поправилась Аверил.
— Купил. Но тебе пока не покажу.
— Будет сюрпризом? — ещё один подарок.
Какая-нибудь милая, забавная безделушка или украшение, драгоценность, за траты на которые Аверил, не привыкшая к дорогим вещам, иной раз пеняла мужу.
— Верно.
Герард выполнил своё обещание — заявил во всеуслышание о желании отдохнуть да сил свежих набраться, передал партию в Тарийе собрату Маркусу и отправился путешествовать по Афаллии. Они с Аверил ездили по королевству, осматривали города большие и малые, достопримечательности и места памятные, продвигаясь неспешно с севера на юг, не задерживаясь нигде дольше, чем на неделю. Аверил нравилось путешествовать, нравилось новое узнавать и видеть воочию то, о чём прежде лишь в книгах читала да от Герарда слышала, нравилось, что впервые за всё время она постоянно рядом с мужем была, не расставаясь с ним надолго. Каждый день Гаалу в молитвах за счастье своё благодарила и, если бы не зародившееся исподволь беспокойство за маленького, радость Аверил была бы полной, безмятежной.
Аверил тревожилась, как бы яд в крови матери не повредил ребёнку. Волновалась, нормально ли то, что сила так рано проявилась. У неё-то дар не с самого рождения был, и Герард говорил, что сила будущих членов братства раньше тринадцати-четырнадцати лет о себе знать не давала. Муж учил Аверил, как лучше с даром нежданным управляться и заодно с сиянием помогал, показывал, как можно его использовать, как контролировать, как распределять, не позволяя лишь бессознательным наполовину желаниям, порывам безотчётным руководить силой. Аверил внимательно слушала Герарда, повторяла всё снова и снова, вспоминая Стевию, которая с сиянием справлялась явно лучше, нежели Аверил. Должно быть, тоже тренировалась, училась, а не полагала, подобно Аверил когда-то, дар проклятием, остатки собственной жизни сжигающим. Из рассказов Герарда Аверил знала, что Торнстон вернулся к своей партии в столице Афаллии, а Стевия осталась в том городке и, похоже, не приняла всё же предложение собрата, отказалась парой его стать.
Странная она. Аверил никто не спрашивал, желает ли она с проклятым быть, но если бы повернули боги время вспять, то она ничего бы не изменила, все события бы ровно так же проиграла и не пожалела бы ни о чём. Как можно жалеть об их любви или о маленьком, которого они оба с нетерпением ждали?
Аверил подняла голову, глазами выхватывая шпиль храма, тянущийся к небу из-за крыш окрестных домов.
— Зайдём в храм?
— Зачем? — Герард с искренним недоумением на жену посмотрел.
— Сегодня день Мёртвых, — напомнила Аверил. — И я хотела бы зажечь свечу в память о маме.
— Конечно.
Аверил знала уже, что Герард к храмовым ритуалам относился равнодушно, иной раз неприязненно даже, не имели они для него того значения, что для обычных людей. Он и на свадебную церемонию согласился только ради Аверил да данью привычкам старым, из смертной человеческой жизни родом — не потребовалось много времени, чтобы понять это. Однако против желаний Аверил не возражал, если она хотела, вёл и в храм, хотя под сводами земной обители богов всегда держался в стороне, к алтарю без нужды не подходил.
Как порою бывало в небольших афаллийских городах, храм был посвящён и Гаале Всеблагой, и супругу её, громовержцу Ароону, старшему над богами. Аверил купила в лавке при входе в храм свечу — мелочи в карманах плаща и впрямь не обнаружилось, пришлось у мужа попросить, — и направилась к скульптуре на противоположной стороне просторного зала, изображающей взявшуюся за руки супружескую божественную чету в ниспадающих одеждах. Герард по обыкновению приотстал, и Аверил смешалась с группой людей, поочерёдно подходящих к алтарю пред изваяниями богов, чтобы зажечь и поставить свою свечу среди множества прочих, а то и предать её пламени коротенькое послание для умерших, записанное на клочке бумаге. Дождавшись своей очереди, Аверил приблизилась к алтарю, зажгла свечу от одной из двух центральных, стоящих на отдельной подставке, словно возвышающихся над остальными, символизирующих Гаалу и Ароона. Поставила свечу на свободное место с краю, посмотрела на рыжий огненный язычок, маму вспоминая, образ её в памяти воскрешая.
 
Одобрила бы мама Герарда, приняла ли?
Наверное, приняла. И внука полюбила бы всем сердцем.
Рядом с Аверил встала высокая женщина в чёрном, потянулась к свечам, но свою не поставила. Аверил отметила краем глаза, что руки женщины, в чёрных же перчатках, и вовсе пусты.
— Аверил? — окликнула женщина негромко и Аверил вздрогнула, повернулась к ней.
Увидела под полями шляпки, тень на лицо бросающими, зелёные глаза, знакомые черты лица и прошептала изумлённо:
— Шерис?
  
Глава 9
 
Шерис улыбнулась, грустно и бесшабашно одновременно, коснулась указательным пальцем губ.
— Тише, не хочу, чтобы твой дражайший супруг заметил меня.
— Но… — Аверил с трудом сдержалась, чтобы не обернуться, не поискать Герарда глазами, хоть и понимала, что вокруг люди плотным полукольцом, скрывающие их обеих от взгляда тех, кто на другой половине зала остался. — Но как ты меня нашла? И откуда знаешь… — Аверил коснулась левой рукой правой, нащупывая на безымянном пальце ободок под перчаткой.
— Я видела ваши кольца, — пояснила суккуба. — Я уже пару дней слежу за вами, всё выискиваю удобный момент, чтобы можно было подойти к тебе, не вызывая подозрений у твоего мужа. Боюсь, нашего с тобой общения он не одобрит.
Аверил глубоко вздохнула, усмиряя и мысли, и чувства, — нельзя, чтобы Герард действительно понял, что происходит.
— Вас не так уж и трудно разыскать, хоть вы и переезжаете без конца из города в город, — добавила Шерис.
— Мы путешествуем, — пробормотала Аверил, отмечая мелкие рыжие локоны, выбившиеся из-под шляпки суккубы. — Ты изменилась.
— Волосы покрасила. Да и ты тоже изменилась, — Шерис прищурилась привычно, всматриваясь в Аверил. — Не думала, что так бывает.
— Бывает, — рассеянно кивнула Аверил, не уточняя, впрочем, что именно бывает. Суккубы ведь и беременность на ранних сроках распознавать способны, оттого нет нужды повторять вслух, тем более когда рядом столько ушей чужих. — У тебя всё хорошо?
— Настолько, насколько это вообще возможно в моём положении, — передёрнула плечами Шерис. — Когда-нибудь мы сможем отбросить власть кланов и стать свободными. Когда-нибудь на этот свет появятся суккубы, которые будут свободными по-настоящему, по праву рождения.
— Думаешь, так будет?
— Думаю, — Шерис знакомым жестом положила ладонь на свой живот, скрытый складками просторной накидки. — Может, и для вас что-то да изменится. Ты ведь счастлива?
— Счастлива, — слабо улыбнулась Аверил. — Так счастлива, что порою становится страшно.
— Почему?
— Потому что боюсь, что однажды всё закончится. Что я проснусь поутру в доме отчима и пойму, что то был лишь сон, прекрасный, яркий, живой, но только сон. Что не смогу уберечь собственное дитя.
— Это просто страхи. Многие матери им подвержены в той или иной мере.
— Наверное, — не стала спорить Аверил. — Ты живёшь в этом же городе?
— В городе я из-за тебя, хотела повидаться, если получится, узнать, как у тебя дела, а постоянной крыши над головой у меня по-прежнему нет, только временные убежища, — ответила Шерис спокойно, беззаботно даже, словно её ни капли не волновало отсутствие места, которое она могла бы назвать своим домом. — Рожать и вовсе поеду в какую-нибудь женскую общину из тех, что готовы принять несчастных одиноких скиталиц вроде меня. Так оно надёжнее будет. И родится моя дочь свободной, потому что это я формально принадлежу клану, а она нет. Она появится на свет на воле, вдали от глав кланов, предъявляющих права на всё и на всех, кто находится в их власти.
— Разве это возможно?
— Многое возможно, Аверил, надо только не опускать руки и всеми силами стремиться достичь своей цели, — суккуба коснулась руки девушки, сжала ободряюще. — Я рада, что у тебя всё хорошо, действительно рада.