Под знаком Змееносца (СИ)

Ты должен вспомнить, куда ты спрятал манускрипт. И Ваня, и Мика Штейн (ты его видел сегодня) обладают даром ясновидения, и они видят, что находится манускрипт в темноте. Проверь свой компьютер. Ты помнишь, что Тим и Ника тоже писали какую-то программу. И поговори с Иваном. Он нашел в твоем подвальном кабинете компьютер и в нем программу «Прозорливец». Но не успел ее посмотреть. Но ты должен знать: наш внук — гениальный программист. Он разберется с любой программой.
И еще одно, пожалуй, самое важное. Я тогда не стала говорить тебе, когда ты пытался уничтожить рукопись, а затем увез ее куда-то ночью: так просто уничтожить манускрипт не удастся. Это я смогла прочитать на последней странице. Самое главное — ни в коем случае нельзя открывать эту книгу!!!
— Нил, любимый, прости меня за то, что притащила это зло. Помоги его уничтожить!
Мне уже пора. Мы же там работаем. Для того, чтобы Иван с Римасом и Стасом нашли тебя, нашей команде пришлось сделать миллионы передвижений линий жизни множества людей, чтобы никто из них случайно не пострадал.
Родной мой, я очень сильно люблю тебя. Мне пора, но я постараюсь появиться после полуночи. И у нас будет полуночное романтическое свидание, — хихикнула она.
— Я буду ждать тебя, моя единственная и прекрасная Лиззи! Ты только не исчезай. Люблю тебя!
— Нил, а может ты спустишься вниз? И у меня еще несколько минут осталось. Пообщаемся с Ваней и Машей. Или не будем им мешать?
— Конечно, не будем. Как давно они женаты?
— Чуть больше двух недель.
— Лиззи, неужели ты забыла, что с нами творилось, когда мы пришли из ЗАГСа. Твоя бабушка поспешила уйти на несколько дней к подруге, увидев наши горящие глаза. Я тогда не выпускал тебя из постели. Мы даже есть не хотели. Нам хватало сладости от любви и безудержного секса.
— Помню. Мы даже не пытались с тобой заснуть. Ты не выпускал меня из объятий. Но это было восхитительно! Как впрочем и всегда…
— Мне пора, любимый! Жди в полночь!
  
Дома и стены лечат
 
Дома и стены лечат
Ваня с Машей спали всего 2 часа. В 8 утра позвонил Римас и сказал, что к 10 часам Павел Шпехт будет ждать их в клинике. Сам он тоже туда подъедет.
К завтраку Нил вышел свежим, аккуратно выбритым и в хорошем настроении. Высокий, поджарый, он не выглядел на свои 65. И вел себя так, будто не было этих страшных пяти лет.
— Доброе утро, мои хорошие! Машенька, я завтракать не буду. Скорее всего, у меня возьмут кровь для проведения лабораторных исследований. А это делается натощак.
— Похоже, Бабли сотворила чудо, — подумал Иван. Вот что значит истинная любовь.
По дороге Иван завез Машу в их городскую квартиру, поднялся с ней и попросил приготовить обед.
— Ванечка, не беспокойся, родной. У нас полно продуктов. Я все сделаю. Только ты звони мне почаще, ладно!
— Я буду звонить тебе каждые полчаса, мой воробушек, — обнял ее Иван и жадно поцеловал до звона в ушах.
— Черт! Всего один поцелуй, а в штанах стало тесно. Что же ты делаешь со мной, любимая,— подумал Иван.
* * *
Павел Шпехт предупредил всех коллег, что сегодня они обследуют Нила Горского, всемирно известного физика. Он был похищен 5 лет назад. Жил в глухом лесу. На нем могли испытывать неизвестные препараты. В результате — амнезия.
Римас с Верой и Горские подъехали почти одновременно. Они приятно удивились изменениям, которые произошли с Нилом всего за несколько часов. Это был абсолютно другой человек: бодрый, уверенный в себе, наполненный позитивными эмоциями.
— Нил, приветствую тебя, дружище! — радостно поздоровался Римас. Ну и метаморфозы! Тебя не узнать!
— Дома, Римас, и стены лечат!
— Доброе утро, Нил, — улыбнулась Вера. А он с почтением поцеловал ее руку.
Сама клиника и ее главный врач, Павел Шпехт, ему понравились. Павел сказал, что процедура обследования займет больше трех часов. И Римас предложил отвезти Веру к Маше Горской. Но она позвонила Мике, и он обрадовался.
— Отлично, мам! Заодно пообщаюсь с Машей по поводу рисунков для второй части мультфильма.
 
— Мамулечка, можешь выходить, я подъехал.
Маша вздрогнула, услышав звонок видеодомофона. Ей стало настолько страшно, что она побоялась подойти и взглянуть на монитор.
Если бы не телефонный звонок мужа, она бы, наверное, не решилась подойти к домофону. Страх увидеть Игната сидел в ней крепко.
— Воробушек мой, к тебе сейчас подъедут Вера Арсеньевна с Микой.
— Ой, Ванечка, это они, наверное, звонят! — подбежала она к монитору и направила пульт на дверь.
— Привет, Машка, ты чего так долго не открывала? — возмутился Мика, помогая Вере снять пальто. Затем достал из ячейки обувницы новые тапки, протянул их матери и сделал над ячейкой надпись «ВАШ».
— Вера Арсеньевна, здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Скоро пирожки будут готовы. Будем чай пить.
— Ванечка, все нормально, — продолжила она разговор по сотовому телефону.
— Машенька, ты звонка испугалась?
— Да, это было неожиданно.
— Запомни, родная, он не сможет выйти из тюрьмы. Ничего не бойся! Я люблю тебя, мой воробушек!
— И я люблю тебя, — тихо прошептала Маша.
— Маша, какая ты умница! Столько всего успела сделать. А я пришла помогать тебе, — улыбнулась Вера.
— Маш, а что у тебя на обед? — спросил Мика.
— Борщ с грудинкой, бефстроганов, пирожки. Ой, пирожки надо снимать.
— Мика, быстро бери прихваты и вынимай противни на решетку. Плиту не выключать! — скомандовала Маша.
— Jawohl, mein General! — дурачась, ответил Мика. А попробовать можно, — спросил он и, не дожидаясь ответа, схватил горячий пирожок.
— Знаешь, Маша, если бы Ванька не был моим другом, — с набитым ртом заявил Мика, — я бы на тебе женился. За одни пирожки бы женился!
— Мика, ну что ты такое говоришь! — одернула сына Вера. — Не слушай его, Машенька. Он у нас фантазер!
— Бог мой, а ведь сын влюблен в Машу, — поняла вдруг она. Бедный мой мальчик. Он будет страдать. Но он никогда не посмеет разрушить дружбу и, тем более, влезть в другую семью.
А тут еще и у Сашеньки что-то не ладится…
— Маша, я впервые в вашем доме, — сказала Вера, — и я пришла не с пустыми руками. Хочу подарить вам с Ваней вот такой колокольчик любви из янтаря. Пусть он принесет вашей семье много света, тепла и счастья!
— Вера Арсеньевна, спасибо вам за такой чудесный подарок, — до слез растрогалась Маша.
— Ну что ты, деточка, — обняла ее Вера. И у самой блеснули капельки слез. Она впервые подумала: «Вот бы и моим мальчикам встретилось такое счастье. Боюсь, что у Сашеньки не сложится с Машей. Они разные. Может, и к лучшему, если отменят свадьбу. Но в любом случае, пусть решают сами».
Первым делом Нила Аркадьевича проводили в процедурный кабинет для забора крови и взятия мазка с внутренней стороны щеки для анализа ДНК. Через несколько минут в процедурной раздался громкий смех. Ваня понял: дед вошел в кураж. И это радовало.
Мазок взяли и у Ивана. Одна из медсестер не удержалась. Увидев на пальце обручальное кольцо, тихо вздохнула со словами: «Бывают же такие красавчики». А про себя подумала: «Жена небось, на кикимору похожа».
Иван не выдержал и, поблагодарив персонал, подошел к той, что брала у него мазок, и негромко сказал: «Не стоит думать плохо о других, особенно когда вы с ними не знакомы. А жена у меня красавица».
Услышали, видимо, все. Тишина установилась оглушительная.
Из процедурной Нила проводили к неврологу. Врач никак не мог понять, зачем этого мужчину в расцвете сил привели к нему: предложенные тесты выполнил идеально, адекватен, великолепен как собеседник. И что интересно — никаких симптомов амнезии у него нет!
Никто из коллег никогда не видел, чтобы Леонид Лифшиц так радовался при встрече с пациентом.
Нил Горский и Леня Лифшиц, два самых талантливых выпускника и два самых отъявленных безобразника знаменитой петербургской школы № 222 «Петришуле» с углубленным изучением немецкого языка, встретились почти 50 лет спустя. Как же они были рады неожиданной встрече! И еще больше были рады, что у Нила нет проблем с сердцем! Да и в целом со здоровьем.