Властелин колец<br/>Две твердыни

– Да, вроде ему невдомек, что мы здесь, – прошептал Сэм. – А что еще за прелесть? Это он про…
– Ш-ш-ш! – выдохнул Фродо. – Он уж совсем близко, ему теперь и шепот слышен.
И верно: Горлум опять вдруг замер, и его большая голова на жилистой шее моталась туда-сюда – видно, прислушивался. Замерцали его бледные глаза. Сэм затих, только пальцы у него дрожали. С гневом и омерзением он рассматривал жалкую тварь, а Горлум сполз еще ниже, шипя и пришептывая.
Он повис у них над головой, футах в двенадцати от земли, на срезе скалы. Надо было падать либо прыгать – даже Горлум не находил, за что уцепиться. Видимо, он хотел повернуться ногами книзу, но сорвался, испустив пронзительный визг и поджавшись, как падающий паук.
Сэм в два прыжка подскочил к утесу и кинулся на лежачего Горлума, но тот, ушибленный и захваченный врасплох, ничуть не растерялся. Сэм глазом не успел моргнуть, как его неодолимо оплели длинные, гибкие руки и ноги, липкие пальцы подобрались к горлу, а острые зубы вонзились в плечо. Он только и сумел крепко ударить головой в физиономию Горлума. Горлум зашипел и сплюнул, но хватки не ослабил.
Худо пришлось бы Сэму, будь он один. Но Фродо был тут как тут, с обнаженным мечом в руке. Он схватил Горлума за редкие сальные космы, запрокинул ему голову, и налитые злобой бледные глаза поневоле обратились к небу.
– Отпусти его, Горлум! – велел он. – Это меч Терн, ты его уже видел, он очень острый. На этот раз смотри не уколись. Отпусти, а то глотку перережу.
Горлум смяк и отвалился дряблой кучей. Сэм встал, держась за укушенное плечо и сердито глядя на беспомощного врага, с жалким хныканьем елозящего у ног: таких не трогают.
– Не надо нас обижать! Не позволяй им нас обижать, прелесть! Они ведь нас не обидят, миленькие добренькие хоббитцы? Мы ничего, мы сами по себе, а они шасть на нас, как гадкая кошка на бедненькую мышку, правда, прелесть? Мы такие сиротки, горлум. Если с нами по-хорошему, мы будем очень, очень послушненькие, да, прелесть? Да-ссс.
– Ну и что с ним теперь делать? – спросил Сэм. – По-моему, давайте свяжем по рукам и ногам, чтоб неповадно ему было за нами таскаться.
– Это смерть для нас, ссмерть, – захныкал Горлум. – Жестокие хоббитцы! Они нас свяжут и оставят умирать с голоду на холодных, жестких камнях, горлум, горлум!
В горле у него клокотали рыдания.
– Нет, – сказал Фродо. – Убивать, так сразу. Но убивать его сейчас стыдно и недостойно. Бедняга! Да он и вреда-то нам никакого не причинил.
– Это точно, – буркнул Сэм, потирая плечо. – Не успел, только собирался. Погодите, причинит. Во сне нас задушит, вот что у него на уме.
– Похоже на то, – сказал Фродо. – Но за умысел не казнят.
Он задумался, что-то припоминая. Горлум лежал смирно и даже хныкать перестал. Сэм, насупившись, не спусках с него глаз.
А Фродо послышались далекие, но отчетливые голоса из прошлого:
Какая все-таки жалость, что Бильбо не заколол этого мерзавца, когда был такой удобный случай!
Жалость, говоришь? Да ведь именно жалость удержала его руку. Жалость и милосердие: без крайней нужды убивать нельзя.
Горлума жалеть глупо. Он заслужил смерть.
Заслужить-то заслужил, спору нет. И он, и многие другие, имя им – легион. А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить – чтобы уж всем было по заслугам? А нет – так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.
– Да, ты прав, – сказал он вслух и опустил меч. – Я боюсь оставлять его в живых и все же убивать не стану. Ты и тут прав: нельзя увидеть его и не пожалеть.
Сэм воззрился на хозяина, который разговаривал то ли сам с собой, то ли невесть с кем. Горлум приподнял голову.
– Да, мы бедняжки, бедняжки мы, прелесть, – проскулил он. – Плохо нам жить, плохо! Хоббитцы не убьют нас, добренькие хоббитцы.
– Нет, не убьем, – сказал Фродо. – Но и не отпустим. В тебе уйма злобы и коварства, Горлум. Придется тебе идти с нами: за тобой нужен глаз да глаз. И будем ждать от тебя помощи, коли уж мы тебя пощадили.
 
– Да, да, да-ссс, мы согласны, – заторопился Горлум и сел. – Добренькие хоббитцы! Мы пойдем с ними и будем искать для них в темноте совсем незаметные тропочки, искать и находить, да, прелесть? А куда идут хоббитцы по жесткой и холодной каменной стране, нам интересненько, нам очень интересненько!
Он поднял на хоббитов глаза – хитрые, жадные, бледно мерцавшие из-под белесых ресниц.
Сэм гневно посмотрел на него и, сдерживаясь, сжал зубы: он чуял, что мешаться не надо, у хозяина свой замысел. И все же ответ Фродо его совершенно поразил.
Фродо взглянул Горлуму прямо в лицо, тот сморгнул и потупился.
– Ты знаешь, куда мы идем, Смеагорл, – сказал он тихо и сурово. – А не знаешь, так догадываешься. Идем мы, разумеется, в Мордор, и путь туда тебе знаком.
– Ахх! Ш-ш-ш-ш! – прошипел Горлум, затыкая уши ладонями, точно слова, сказанные впрямую, язвили его слух. – Догадываемся, да, мы догадываемся и просим их туда не ходить, правда, прелесть? Зачем туда добреньким хоббитцам? Там пепел, зола и пыль, в горле першит, а водицы нет, там всюду нарыты ямы и везде шляются орки, тысячи тысяч орков. В такие места не надо ходить добреньким, умненьким хоббитцам – нет-ссс, не надо.
– Так ты побывал там? – настаивал Фродо. – И тебя снова туда тянет, против воли?
– Снова, да, сснова. Нет! – визгнул Горлум. – Это случилось нечаянно, правда, прелесть? Да, совсем нечаянно. Снова мы не хотим, нет, нет! – И вдруг его голос и речь неузнаваемо изменились; он захлебывался рыданьями и обращался вовсе не к хоббитам. – Оставь, отпуссти меня, горлум! Мне больно. Бедные мои лапки, горлум! Я, мы, нет, я не хочу к тебе возвращаться. Не могу я его найти. Я устал. Я, мы не можем найти его, горлум, горлум, его нигде нет. А они подстерегают, не спят: гномы, люди, эльфы, ужасные эльфы с горящими глазами. Не могу я его найти. Аххх! – Он вскочил на ноги и погрозил костистым кулаком, узлом бескровной плоти, в сторону востока. – Не станем его искать! – крикнул он. – Для тебя – не станем. – Он съежился и припал к земле. – Горлум, горлум! – скулил он, не поднимая лица. – Не смотри на нас. Уходи! Иди спать!
– По твоему слову, Смеагорл, он не уйдет и не уснет, – сказал Фродо. – Но если ты и правда хочешь от него избавиться, то помоги мне. А для этого придется тебе проводить меня в его страну. Только до ворот: внутрь ты со мной не пойдешь.
Горлум снова сел и поглядел на него из-под полуопущенных век.
– И так известно, где он, – заскрежетал его голос. – Он всегда там, на одном месте. Орки вас доведут: здесь, на восточном берегу, они толпами бродят. Не просите Смеагорла. Бедный, бедный Смеагорл, нет его, он сгинул. У него отобрали его Прелесть, и он пропал.
– Может быть, он найдется, поищем вместе, – сказал Фродо.
– Нет, нет, никогда не найдется! Прелесть его пропала.
– Встань! – велел Фродо.
Горлум встал и прижался спиной к утесу.
– Решай! – сказал Фродо. – Когда тебе легче искать тропу – днем или ночью? Мы очень устали, но если ты скажешь – ночью, мы сейчас пойдем.
– Мерзкий яркий свет жжет нам глаза, – хныкнул Горлум. – А сейчас Белая Морда в небе, сейчас еще рано. Скоро, скоро она скроется за горами, сскоро. Сперва отдохните немножечко, добренькие хоббитцы!
– Тогда садись! – сказал Фродо. – И не вздумай удирать!
Хоббиты уселись с двух сторон рядом с ним, прислонившись к скале и вытянув ноги. Сговариваться им нужды не было: оба понимали, что задремать нельзя ни на миг. Луна медленно зашла, и серые скалы почернели. На небо высыпали яркие звезды. Ни один не шевелился. Горлум сидел, упершись подбородком в колени, распластав по земле вялые ладони и ступни, глаза его были закрыты, но он весь подобрался: видно, выжидал, ушки на макушке.
Фродо и Сэм переглянулись, понемногу расслабились, закинули головы и сомкнули веки, как бы засыпая. Вскоре послышалось их ровное дыханье. Пальцы Горлума затрепетали. Он едва заметно повел головой: приоткрылась одна, потом другая бледная щелка. Хоббиты явно спали.