Лабиринты любви

— Он идет, — задыхаясь, проговорила она. Прижав руку к груди, она осмотрела наряд. — Боже, не знаю, как женщины выдерживали такую дрянь на себе!
— Шериф?
Челси встревожилась.
— Конечно. А кто же еще? Дай я поправлю тебе шлейф, и ты можешь выйти из церкви посмотреть.
Кит почти не замечала заполненных любопытными зрителями церковных скамеек, почти не слышала одобрительных возгласов, когда быстро шла по церковному проходу в направлении маленького крылечка. Заслонив от солнца глаза рукой, она посмотрела на Главную улицу.
Она видела Шерифа Джека, идущего посреди улицы, одетого в черную форму из тонкого сукна и белую рубашку. Трое бандитов слонялись около салуна и даже на расстоянии выглядели угрожающе. Когда Шериф поравнялся с ними, три крутых типа перегородили ему дорогу.
У Кит от ужаса сильно забилось сердце. Теперь Бун должен показать свое истинное лицо и предстать во главе этой маленькой банды головорезов.
Но бандиты никого не стали ждать — они готовились взяться за оружие. Кит видела, как Бад откинул фалды своего мундира, чтобы показать им, что на нем нет даже портупеи. Кит в тревоге закричала. Он сошел с ума? Не может быть, чтобы он забыл.
Она спустилась вниз по лестнице, едва ли понимая, что делает. Больше это не было похоже на игру, на развлечение, устроенное специально для туристов. Все происходящее стало слишком похоже на реальную действительность…
Бун появился из торгового центра «Куртис», находившегося через дорогу, и Кит с облегчением вздохнула, надеясь, что все пойдет как надо. Но это было невозможно: как мог Шериф стрелять в них, если у него не было оружия?
Она видела, как Бун что-то бросил Шерифу. Это был револьвер, который эффектно пролетел по воздуху сверкающей дугой. Потом Бун вынул свое оружие и…
Кит подхватила обеими руками платье и побежала вниз с холма к месту, где разворачивались события. Тяжелый шлейф платья волочился за ней в пыли, развевалась вуаль, но она не сбавила темп бега. Бун не должен был помогать Шерифу. Он должен был ждать, пока Роза не приблизится, а потом схватить ее как заложницу…
Сверкнули дула пистолетов; двое из бандитов пошатнулись, как будто в них выстрелили, и упали. Третий, она думала, что это был Стив, совершил эффектный, захватывающий прыжок на спину находившейся рядом лошади и с грохотом понесся из города, сопровождаемый дикими криками одобрения зрителей, стоящих по обе стороны улицы.
Шериф, шатаясь, прислонился к привязи для лошадей перед магазином, протягивая руку и глядя на зрителей. Остановившись, Кит повернулась к Буну.
— Вы самый низкий, лицемерный негодяй, наносящий удар в спину!
— Такой характер однажды принесет вам кучу неприятностей, мисс Роза! — Бун отвязал мощного Бандита и прыгнул в седло.
— Вы все разрушили! — в исступлении кричала она, бросаясь к нему. Бандит отступил в сторону, и она схватилась за подпругу и вцепилась в нее.
— Нет, — спокойно сказал Бун. Наклонившись, он подхватил ее и, подняв, посадил перед собой на седло. — Я устанавливаю рекорды честно, мисс Китти — Роза Таггарт.
Крепко прижимая девушку, чтобы она не упала, он притянул ее ближе к себе и поцеловал. Затем пустил Бандита галопом, и они ускакали из города.
— Зрителям сцена понравилась, особенно туристам.
На этот раз он зашел слишком далеко! Гнев Кит нарастал с каждой преодоленной милей. Сидя перед ним, она держалась напряженно и отчужденно. Ему было недостаточно, что он разрушил ее жизнь и жизнь Томаса Т.? Теперь он угрожает благосостоянию каждого мужчины, женщины, ребенка в Шоудауне, штат Техас, своими детскими выходками.
Она никогда не простит ему этого, никогда!
После того, как они отъехали несколько миль от города, Бун свернул с дороги и дал жеребцу спокойно скакать. Однако он не ослабил объятия своих рук.
— Ты сердишься? — спросил он через некоторое время.
— Сержусь? Почему я должна сердиться? — зло буркнула Кит и, повернувшись так, чтобы видеть его лицо, спросила требовательным тоном: — Почему ты это сделал, Бун? Почему ты внес путаницу в представление и провалил праздник Дней Шоудауна?
  
Он осторожно взглянул на нее.
— Я не вносил никакой путаницы — наоборот, Китти, я внес поправки. Во всяком случае, временно.
— Отпусти меня! — Она попыталась отодвинуться от него, что, конечно, было невозможно осуществить, сохранив при этом равновесие. — Немедленно!
— Но Кит, мы отъехали на много миль, и вокруг нет жилья.
— Мне все равно, даже если бы мы высадились на Луне! Дай мне сойти с лошади немедленно, или я…
— Я знаю, — сухо сказал он. — Или ты меня никогда не простишь.
Он осадил Бандита и, не слезая на землю, сам помог ей соскользнуть по боку животного.
Она выпрямилась, нетвердо стоя на ногах и удивляясь тому, что у нее подгибаются колени. Ослабевшими руками она пригладила свадебное платье и сделала глубокий вдох. Пот тонкой струйкой стекал по ее спине и по ложбинке между грудями; палящее солнце, казалось, без труда проникало сквозь ткань.
Бун скрестил руки на луке седла, отпустив поводья, и ждал.
Она вызывающе подняла подбородок.
— Ну, что ты смотришь? Почему ты просто… — она махнула рукой, как бы жестом отпуская его, — не уезжаешь?
— У тебя нет выбора, — проговорил он. — Тебе придется выслушать меня, хочешь ты этого или нет.
— Ох! — Кит топнула по пыли, на ногах у нее были старинные туфли. Она почувствовала, как лицо у нее начало гореть — от жары, или от гнева, или от того и другого вместе. — Ты просто… хулиган! — Отбросив на плечо испачканную подвенечную вуаль, она подобрала юбки и повернула назад, к городу, длинный шлейф волочился за ней.
Бун слегка подтолкнул черного жеребца вперед.
— Эй, ты идешь не в ту сторону: «Рокинг Т.» в обратном направлении.
— Я не иду на ранчо. Я возвращаюсь в Шоудаун, чтобы спасти то, что еще можно там спасти. Если Шериф еще ждет меня, может, мы успеем…
— Кит, Томас Т. на ранчо, и он собирается тебе кое-что сказать.
Она резко остановилась, настолько резко, что Бандит наступил ей на шлейф и уперся мордой ей в спину. Она сделала неуверенный шаг вперед, конь отступил в сторону.
— Мало того, что ты меня изматываешь, так ты еще направляешь на меня лошадь!
Бандит зафыркал и загарцевал, выгнув шею. Бун успокоил его несколькими словами.
— Я все отрицаю, так же как и он. — Он выпрямился в седле, заговорив вдруг нетерпеливо: — Послушай, если ты действительно хочешь вернуться в город, то я тебя отвезу. Но если ты отказываешься выслушать меня, может быть, ты не откажешься выслушать Томаса Т.?
Не откажешься выслушать? Может быть? Если она и поедет на ранчо, то только потому, что любит этого старика так же крепко, как ненавидит его внука. Когда она туда приедет…
Без лишних слов она протянула правую руку Буну. Он сжал ее и подтянул в седло. Перекинув шлейф через плечо, она позволила Буну усадить себя на седло позади.
Но она не простит себе, если будет держаться, обняв его руками за талию. Схватившись за заднюю луку седла обеими руками, она объявила:
— Я готова. Давай поедем поскорей.
И пока они ехали, он рассказал ей другую версию легенды о Шоудауне, которая была восстановлена по переписке Таггартов. Сначала она пыталась не слушать, но постепенно втянулась в рассказ, потому что хотела знать все подробности истории этого рода.
Они, говорил Бун, всплыли в прошлом году, когда Томас Т. нанял частного детектива, чтобы установить раз и навсегда, есть ли у Розы живые потомки.
Кит напряглась.
— Смит. Ты сказал, что твое имя Бун Смит — по пьесе, конечно. А зимой прошлого года я была на свадьбе Трея Смита, который был представлен как давно пропавший, — Кит нахмурилась, — кузен или что-то в этом роде.
— «Или что-то» — как раз правильно, — согласился Бун. — Прапрабабка Трея была Роза Таггарт, а его прапрадед был Бун, Таинственный Бандит, а его настоящее имя — Бун Смит.
Кит почувствовала слабость.