Лабиринты любви

Это была медленная и утомительная работа. Она начала застегивать сверху и, когда дошла до талии, глубоко вдохнула и подобралась, как только могла.
О Боже, застежка едва сошлась. Если сбросить пять фунтов, то она сможет надеть это платье на праздник. Придерживая застежку на талии одной рукой, она поворачивалась влево и вправо, рассматривая себя в зеркало. Кудрявые рыжие волосы падали на глаза, и она свободной рукой нетерпеливо откидывала непослушные пряди наверх.
Ну вот, так смотрится лучше! Получив наконец возможность хорошо рассмотреть себя, Кит заулыбалась. Это было великолепное платье, просто великолепное! Она никогда не надевала такого изысканного платья! Девушка чувствовала себя принцессой, королевой, невестой… Если она заберет волосы наверх… Отвернувшись от зеркала, Кит изогнулась, чтобы посмотреть через плечо и насладиться великолепным зрелищем изысканно ниспадающего шлейфа. Первый раз в жизни она чувствовала себя по-настоящему красивой. Стоя здесь, в жарком и затхлом воздухе чердака, она улыбалась таинственной улыбкой… пока не встретилась взглядом в зеркале с Буном.
  
ГЛАВА ПЯТАЯ
 
Бун поднялся на чердак, чтобы отыскать палку для Томаса Т., и сейчас стоял околдованный, наблюдая, как Кит делает грациозные пируэты на раскаленном чердаке. По инерции она повернулась, и их взгляды встретились в зеркале. Она резко остановилась, и пышные воланы и оборки подвенечного платья пенистым облаком обвились вокруг нее.
Платье было под стать Кит…
Лучи света, прорезавшиеся сквозь сумрак чердака, освещали ее великолепные рыжие волосы, собранные на макушке. Пылинки танцевали вокруг Кит, как сказочные лучики, усиливая ощущение нереальности.
Перед ним стояла не маленькая Китти Маккри — это была прекрасная, самая желанная для него женщина!
У Кит перехватило дыхание, когда она увидела выражение его лица. Рука, поддерживающая волосы, ослабла. Кит прижала ее к горлу, а огненная грива рассыпалась по плечам, но она почти не заметила этого. В этот миг ей показалось, что она видит перед собой того самого Таггарта, о котором столько грезила, которого страстно желала.
Он сделал шаг и замер. Мгновение они стояли, пристально глядя друг на друга. Затем, как бы охваченные какой-то мощной невидимой силой, двинулись навстречу друг другу. Кит чувствовала себя так, как будто она плыла, настолько сильным было ощущение нереальности происходящего. Все еще не отводя взгляда друг от друга, они одновременно остановились, не прикасаясь друг к другу.
Он произнес ее имя так, как будто сомневался, она ли перед ним. Звук его голоса прорвал тот хрупкий барьер, который разделял их в эту минуту. Она со вздохом упала в его объятия.
Они поцеловались… потом еще и еще. Его рука проскользнула через не застегнутую застежку на спине. Когда он прикоснулся к ее телу, она почувствовала, что по нему прокатилась волна дрожи. Бун страстно обхватил ее рукой под лифом атласного платья.
Она выгнулась, чтобы сильнее прижаться к нему, и поплыла в тумане жгучего желания. Его губы сразу стали нежными и требовательными, а прикосновения соблазняющими. Все в ней устремилось к нему, вместе с ее сердцем. Она почувствовала, как его руки начали нежно спускать с ее плеч платье, и меньше всего ей хотелось этому сопротивляться…
— Кит! Бун! Если кто-нибудь из вас не принесет мне эту чертову палку, я сейчас же поднимусь с кровати!
Знакомый ворчливый голос Томаса Т. разбил вдребезги то сказочное царство, в котором они находились. Кит оцепенела. Бун издал резкий стон и отодвинул ее от себя, одновременно разгладив платье на спине. Она безмолвно смотрела на него. Он ответил ей взглядом, полным страсти.
— Если ты ждешь извинений, то их не будет. — Бун нежно коснулся рукой ее губ, распухших от поцелуев. — Мне понравилось, когда я целовал тебя той ночью в загоне, но сейчас мне понравилось больше!
— Какого черта вы, двое, делаете там наверху? Если кто-нибудь из вас не спустится, я набираю телефон службы спасения — девятьсот одиннадцать, — клянусь!
  
Кит потянулась, пытаясь нащупать верхнюю застежку на спине.
— Ты смущаешь меня, — призналась она Буну.
— Я знаю. — Он улыбнулся — той знакомой улыбкой давних лет. — Ты покраснела.
Она зажмурилась, испытывая чувство стыда.
— В моем возрасте, наверное, не пристало краснеть от каждой ерунды? — тихо проговорила она.
— Ерунды? — В его вопросе прозвучало удивление. — Я, должно быть, потерял нюх, если ты это называешь ерундой!
Он поддразнивал ее, как делал это раньше. Если бы речь шла о чем-то другом, то она была бы только рада возвращению их прежних отношений. Но чувства, которые он в ней разбудил, были слишком удивительными и носили новую окраску — можно ли над ними смеяться?
Он должен понимать, как неуверенно она себя чувствует, как ей трудно. Она гордо вскинула вверх подбородок и посмотрела ему в глаза.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Невероятный грохот, донесшийся снизу, заставил Кит вскрикнуть:
— Господи, он покалечит себя!
Бун поймал ее за руку, когда они бросились вниз по лестнице.
— Вероятнее всего, он швырнул ту вазу с розами, которая стояла около двери. Я пойду посмотрю, а ты пока… — его взгляд подчеркнуто скользнул вниз по ее атласному платью, — надень что-нибудь более удобное.
Еще долго после того случая на чердаке Кит пыталась разобраться в том, что произошло между ними. Они еще питают особые чувства друг к другу? Это правда?
После того, как Бун уехал в Гарвардский университет, жизнь, разумеется, не стояла на месте. Два года спустя после его отъезда она окончила среднюю школу. Томас Т. послал ее учиться в медицинский колледж, Кит получила диплом медсестры. И когда она училась в колледже, умерла ее мать.
Айлин была похоронена на участке семейства Таггарт, здесь, на ранчо «Рокинг Т.». Бун приезжал на похороны. Она помнила, какое утешение испытала от теплого пожатия его руки и быстрого прощального крепкого объятия.
Ранчо «Рокинг Т.» всегда было для нее домом и оплотом и является таковым до сих пор, даже когда здесь нет больше Буна или Джеси. Тетушка Джун ушла на пенсию и переехала во Флориду, но Кит продолжала приезжать на ранчо при каждом удобном случае. Томас Т. Таггарт стал ее опорой и скалой, за которой она всегда могла спрятаться. О Буне она старалась не думать, а когда услышала о его профессиональном успехе в крупной юридической фирме, то почувствовала даже некоторое превосходство над ним, потому что знала, что он вынужден будет отдавать больше, чем сможет получить взамен. Очевидно, он не ценил самых важных вещей в жизни — таких, как семья, истоки рода, любовь. Она избегала появляться на ранчо в те дни, когда он бывал там, выказывая тем самым свое презрение. Но Бун возвращался все реже и реже, а потом перевелся в лондонский филиал фирмы и длительное время совсем не приезжал в Техас.
Таким образом, Кит постепенно стала ближе к Томасу Т. и считала старика своей единственной семьей. Она была так ему обязана, что вряд ли смогла бы когда-либо рассчитаться.
Томас Т. Таггарт — все для меня, думала она, вылезая из платья. Я не позволю, чтобы Бун заморочил мне голову несколькими поцелуями. Нечего испытывать мою любовь! Независимо ни от чего я буду любить только этого раздражительного старика.
Никто не причинит ему боли, пока я здесь, даже его собственный внук, поклялась она. Но в глубине души она никогда и не думала, что Бун попытается сбить ее с толку несколькими поцелуями. Для этого он слишком благородный человек. Так же как и она, он оказался в какой-то момент во власти безумного волшебства. Но реальная жизнь все вернет в прежнее русло.
— Сыграй со мной в шашки! — потребовал Томас Т., зловредная улыбка играла на его морщинистом лице. — Если хочешь, можешь сразу сдаться.
Кит состроила гримасу.
— Почему ты все время играешь только черными шашками, а я только красными? — проворчала она. — Красными я всегда проигрываю.