Как песок сквозь пальцы (СИ)

У Ясмина подкашивались ноги от осознания того, настолько потрясающе целовать любимого человека. Чувствовать его желание, его огонь, и сгорать в нем, как фитиль в пламени свечи. Без сожалений и раздумий, отдаваясь до конца! Омега начал расстегивать все те пуговички, которые успел зацепить раньше. Следом пришел черед альфы, он тоже только из купальни, к влажной коже липнут хлопковая рубашка и штаны. На какой-то момент даже пришлось прервать поцелуй, чтобы стянуть с головы альфы рубаху.
А дальше Ясмин прижимает Салаха спиной к двери, у которой они так и остались стоять. Он спускается поцелуями по груди альфы, собственнически возвращая себе завоеванные ранее территории. Салах замирает от удовольствия. Приятно осознавать, что по тебе скучали, не менее сильно, чем ты. Альфу обдает жаром, наслаждение простреливает до кончиков пальцев. Он наслаждается видом возбужденного супруга, его жадными поцелуями. Он растерял все слова, что хотел сказать, чтобы объяснить, как сильно он скучал. Сил хватало только на то, чтобы смотреть, стараясь запомнить каждый вздох, каждое касание.
Он сладко вздрогнул от предвкушения, когда гибкое тело опустилось перед ним на колени. И закрыл в истоме глаза, чтобы ярче ощутить горячий язык и сомкнутые на члене губы. Так медленно, так сладко. Альфа пропускает сквозь пальцы мягкие пряди, толкаясь глубже, бедра непроизвольно подаются вперед. От низкого гортанного стона альфы у Ясмина по телу пробежали мурашки и кожа покрылась пупырышками, как от холода. Если бы на теле был хоть один волосок, то он сейчас стоял бы дыбом от наслаждения. Пара одновременно стонет. Ох, как же хорошо! Как сладко и томно… В первый раз их обоих не хватает надолго.
Салах подхватил ослабевшего от удовольствия омегу и бережно уложил на кровать. Теперь его очередь наслаждаться бархатом кожи. Прикусывая и вылизывая, выводя языком узоры на теле и сразу проводя следом по коже носом, чтобы впитать в себя этот запах. Аромат омеги сейчас действует, как чистый афродизиак. Альфа старается держать себя в руках, хочет с садистским наслаждением продлить чувство обладания таким доступным и желанным телом, которое отзывчиво изгибается и подставляется под поцелуи, томно вздрагивая от каждого прикосновения. Салах жадно рассматривает прикрытые глаза с расфокусированным поплывшим взором, эти тонкие руки, которые заполошно мечутся по его плечам, прижимая и судорожно царапая, когда язык альфы проходится по особо чутким местечкам. Эти ноги, которые как две лианы обхватили его и не позволяют отстраниться, пытаясь удержать и одновременно раскрыться.
Салах время от времени встряхивает головой, пытаясь согнать с себя морок от запаха течки, держать себя в узде, чтобы успеть подготовить омегу после долгой разлуки, не навредить тем жаром, что собрался внизу живота и требует освобождения. От запаха пары, животное внутри него рвется и скалится, требуя свое. Ворваться, овладеть, поглотить и присвоить СВОЕ! Такое желанное, что дыхание перехватывает, сердце сбивается с ритма, то замирая, то бросаясь вскачь. От этого жара внутри, кажется, что кожа вот-вот лопнет, оставив нервы обнаженными, просто вывернутыми наизнанку и сгорающими от каждого прикосновения.
Салах прижался губами к виску омеги, пытаясь сдержаться и в первый раз войти медленно, плавно, не поддаваясь на провокационные стоны и омежье дерганье бедрами в попытке быстрее насадиться, быстрее принять в себя желанного альфу. Он сам уже давно даже не на пределе, а на самом острие самообладания. И только войдя до конца, он позволяет себе выдохнуть и поймать жадный стон губами. Так узко и жарко, как будто в первый раз! Как будто все внове, и не было жарких ночей и рождения сына. Альфа опять впервые познает омегу. Эту сладость и эйфорию первого прикосновения, этого жаркого обладания!
Ясмин замирает от этого чувства наполненности. Как будто пустой сосуд, наконец, наполнили, и всё встало на свое место. Да! Это именно то, чего так не хватало в его жизни! Он, раскрыв глаза, ловит сосредоточенный взгляд мужа, который пытается поймать хотя бы отголосок боли или недовольства. Но внутри него только радость обладания, только желание еще, и опять, и снова! Он прижимает к себе крепкую шею мужа и улыбается ему в сжатые губы, втягивая в поцелуй, чувствуя, как он выдыхает, делая первые пробные и аккуратные толчки, будто примериваясь после долгой разлуки.
 
Омега поводит бедрами, провоцируя движение вперед. И альфа отпускает себя, прикрыв глаза, чтобы не сорваться от одного только вида поплывшего супруга, врывается внутрь глубокими мощными толчками. Стоны и дыхание сливаются, звучат чувственной музыкой, усиливающей возбуждение. Как же это сладко и невероятно, намного чувствительней и острее, чем помнилось в разлуке! Раскачиваясь в едином ритме, чувствуя, как всё растворяется, теряет очертания и смешивается, превращаясь в единое целое! И вот уже не ясно, где чье тело, и кто получает от всего большее наслаждение! Это просто невозможно выдержать, взрываясь от прошивающего тела удовольствия. И в целом мире не осталось больше никого и ничего, только два тела бьющиеся в агонии наслаждения друг другом.
Комментарий к Тигренок
*БАШИБУЗУ́К - Мужской род разг. устар. Разбойник, головорез.
========== Ох уж эти детки! ==========
Спустя два дня безумие течки вдруг отпустило омегу, и, выбравшись из-под руки довольно посапывающего мужа, он отправился в хаммам. Уж очень хотелось, наконец-то, нормально помыться и поесть. Азиз уставился на него удивленными глазами, увидев его выходящим из спальни. Но Ясмин сразу погнал его на кухню за едой. И пообещал, что если к его возвращению из хаммама завтрак не будет готов, то он съест самого Азиза без соли и без лука.
В хаммаме были Хани с Бусинкой и Олли, а еще жада с Тигренком. Омеги купали детей и о чем-то тихонько хихикали. Увидев Ясмина, они сразу начали подсмеиваться над ним, по-дружески пройдясь по теме обновления меток и запахов. Тигренок, увидев оми, сразу попросился на ручки. Он уже намного чище разговаривал. Оказавшись на папиных руках, он прижался к нему маленьким тельцем, а потом, увидев синяки на всегда белой груди оми, задумался и нахмурился. Он принюхался к смешанному запаху и с сомнением посмотрел на след зубов Салаха.
Ясмин сразу передал сына жада, и начал быстро мыться под насмешливым взглядом мудрого омеги. Сын попытался выяснить, кто укусил оми и почему. Ясмин сразу перевел тему и постарался быстрее завернуться в полотенце, пока сын не увидел следы пальцев на его бедрах. Олли тем временем мыли банщицы на столе хаммама. Омежка решил, что если он уже взрослый, то теперь тоже должен удалять с тела лишнюю растительность и теперь жмурился, распаренный и разморенный в руках банщиц. Они намазали Олли воском, тягучим и горячим. Олли прислушивался к новым ощущениям и пока ему все нравилось. Было немного неловко, что его трогают, там где никто раньше не трогал, но он все же теперь взрослый, да и папа говорил, что ему так же делали. Когда спустя некоторое время банщицы стали снимать воск вместе с прилипшими тонкими волосинками, Олли закричал от неожиданности и попытался спрыгнуть со стола, но банщицы ловко прижали его к столешнице и невозмутимо продолжили пытку. Олли пытался взывать к их милосердию, но в ответ слышал нравоучительные речи папы, что если решился быть взрослым, то надо идти до конца.
Олли, услышав в папиных словах сомнение в его взрослости, сразу замолчал. Он не хотел сдаваться так быстро и решил доказать своим молчанием свою «взрослость». Он только шипел и жалобно смотрел на банщиц, когда ему намазывали воск на руки и ноги. Похоже, до него стало доходить, что во взрослой жизни не все так просто, как казалось со стороны. Он нахмурился и закусил губу, подумаешь! Всё равно он взрослый! Он им докажет!
Пока Тигренок сосредоточенно наблюдал, как ойкает Олли, Ясмин быстро вытерся и успел одеться. Подхватив сына на руки, он отправился завтракать. По дороге их обоих подхватил на руки Салах. Тигренок обрадованно засмеялся и потянулся к отцу. Салах тоже возвращался из купальни. У него были мокрые волосы, и пахло от него привычным мылом и зеленым чаем. Ясмин улыбнулся, когда увидел, как сынишка жадно принюхивается к отцу и цепляется ручками за его шею.