Как песок сквозь пальцы (СИ)

— Ну что ты, — Ясмин сел рядом и обнял тонкие плечи омежки. — Я не отдам тебя, пока ты сам этого не захочешь. Не волнуйся.
Хатим прижался к омеге, от которого веяло теплом и спокойствием. Хатима всегда успокаивал этот голос и запах цветов, чая и карамели. Азиз приносил чай с таким запахом вместе с пончиками в кабинет к омеге и при этом всегда улыбался и подмигивал.
— Что тебя тревожит, маленький? — Ясмин приподнял голову Хатима и заглянул ему в глаза. — Поделись со мной своими страхами. Ну же, смелее! — подбодрил омега и улыбнулся, тепло и искренне.
— Я боюсь Халиба, — признался омежка и зажмурился, ожидая окрика, что он глупый. — Я боюсь, что он залезет сюда и заберет меня с собой! Я не хочу расставаться с тобой! Пожалуйста, не отдавай меня ему!
— О, Аллах! — всплеснул руками Рафик и набрал воздуха в грудь, чтобы объяснить дурачку, что это невозможно. Но господин Ясмин поднял руку, призывая к тишине.
— Рафик принеси мне, пожалуйста, абая и шейлу, — тихо попросил Ясмин. — Надевай абая, Хатим, и идем, я тебе кое-что объясню.
Хатим стал надевать абая без раздумий. Для Ясмина он бы сделал все, что угодно. Рафик вскоре принес абая для Ясмина и тот надел ее поверх пижамы и замотал на голове шейлу. Дождавшись пока Хатим обуется, Ясмин взял его за руку и повел в сторону внутренних дверей в питомник. У Хатима сердце пропустило удар. Неужели омега решил, что он больше не будет спать в большой красивой комнате и отведет его к маленьким биби? Хатим вздохнул, но спорить не стал, конечно, кому в радость, когда среди ночи будят криками?
Омега подошел к двери в питомник. Днем она всегда была открыта настежь, а сейчас она была закрыта на толстый засов. Ясмин отодвинул засов и подергал дверь. Она все равно оказалась закрытой.
— Дверь в питомник закрывают с обеих сторон, и со стороны питомника, и со стороны гарема, поэтому ее нельзя открыть незаметно. Кроме этого, здесь всегда есть малыши, а значит, есть люди, которые не спят всю ночь. А двери питомника выходят на хорошо просматриваемую площадку неподалеку от казармы. Если ночью в питомнике начнется переполох, то туда сразу набежит много злых и вооруженных охранников! Даже не сомневайся! Ночью в эту дверь пройти невозможно! Пойдем, посмотрим на другую!
Ясмин подхватил холодную ладошку Хатима и потащил к выходу из гарема. Подойдя к закрытой двери, Ясмин постучал в нее.
— Кто? — прозвучал из-за двери тяжелый голос альфы, у Хатима даже пальцы на ногах поджались от ужаса.
— Ясмин ай Салах. Откройте дверь, мне надо поговорить, — Ясмин говорил четко, ясно, и его голос был хорошо слышен в ночи.
— Вы можете говорить и так, господин, — в голосе альфы было удивление. — Мы вас прекрасно слышим. Если вам плохо, мы пошлем за доктором, но выходить ночью вам нельзя.
— Кто говорит со мной? — не сдавался Ясмин. — Представьтесь!
— Аббас ад Дин и Казим ад Дин, господин, — раздалось из-за двери с некой заминкой.
— О, Аббас! — обрадовался Ясмин. — Хатим, ты должен его помнить! Это тот альфа, что помог тебе спуститься с омеговозки в оазисе! Помнишь его? — Хатим кивнул головой и вцепился на всякий случай в рукав абая омеги. — Аббас, пожалуйста, поговори с нами. Хатим боится, что Халиб проберется в гарем ночью незамеченный никем. Скажи, такое возможно?
— Нет, господин! — в голосе альфы звучало недоумение и, похоже, обида. — Двери в гарем охраняются и днем, и ночью. Внутрь могут войти только проверенные слуги. Новых слуг внутрь не пускают, только проверенных, хорошо известных людей. Кроме этого, могут прийти в гости другие омеги со своими слугами, или гости беты, но только по предварительной договоренности и опять-таки в сопровождении проверенных людей. В эту дверь могут войти только двое альф — господин Айюб и господин Салах. Больше никто! Мы отвечаем за это своей жизнью и честью!
— Слышишь, Хатим? — Ясмин прижал к себе омежку. — Наш покой охраняют и днем, и ночью! Халиб сюда никогда не попадет! На ночь двери дворца закрывают, днем входы охраняют альфы, они учуют постороннего альфу и внутрь не пустят. Гости альфы, которые приходят по делам, могут попасть только в приемную и ни шагу дальше! И то там их охраняют! Не бойся, маленький, тебя не дадут в обиду! Ну, как ты, успокоился?
 
— А они не уснут там? — почти прошептал омежка.
— Нет, Хатим. Мы не уснем. Я тебе обещаю, — в голосе Аббаса было столько тепла, как будто он говорил с маленьким перепуганным ребенком, которого надо уговорить, что чудовище под кроватью прогнали. — Спи спокойно, дитя, я не сомкну глаз, охраняя твой покой!
— Я тебе верю, Аббас, — Хатим подошел к двери и тихо стукнул по дереву. — Смотри, не спи, я тебе верю…
В эту ночь Хатим спал спокойно. Ему даже ничего не снилось. Теперь, когда он высыпался ночью, у него получалось учиться намного лучше. Новые учителя, вначале смотревшие на него с жалостью, вскоре перестали обращать внимание на его большой живот и стали давать ему дополнительные задания, улыбаясь каждый раз, когда на следующий день он приносил их сделанными.
Появились новые предметы, физика и химия. У Хатима каждый раз кружилась голова от восторга, когда он брал учебники в руки, это было волшебнее любой сказки. Узнать, почему в этом мире все происходит именно так, а не иначе. Это было, как осуществление детской мечты — понять, почему мир именно такой! Еще бы понять, откуда в этом гармоничном и размеренном мире столько злобы и боли…
Но и от нее было спасение, как от ночных кошмаров, надо было только перед сном подойти и постучать в дверь. За дверью раздавался знакомый рык альфы: «Я здесь, маленький, спи спокойно. Я смогу тебя защитить». Хатим каждый раз начинал улыбаться. Вот откуда Аббас знает что за дверью именно он? Он однажды сидел недалеко от двери и наблюдал, как через дверь пробегают личные слуги омег в пестрых жилетках. Они бегали то на кухню, то по мелким поручениям своих хозяев. Они стучали в дверь, им отвечали, выпускали, впускали. Иногда слуги переговаривались с охранниками, было слышно, как проскальзывает в голосах альф слабое рычание, как у сторожевых псов, которых беспокоят бестолковые дети.
Но стоило только подойти к двери Хатиму, как на его стук отзывался только Аббас. И в его голосе никогда не было раздражения, только тепло и забота. Как будто альфа на самом деле беспокоился о нем. Хатим каждый раз замирал испуганным мышонком, не смея издать и звука. Горло каждый раз сдавливала паника, но от голоса альфы, уверяющего, что он в безопасности, в животе, как будто развязывался узелок от странного чувства облегчения. И как только этот альфа узнавал, что это он?
***
Как-то после занятия танцами жада подхватил Ясмина под локоть и потащил к своему полюбившемуся местечку. В тени старого дерева был хорошо виден весь внутренний двор гарема. По двору бегали малыши, детей постарше уже увели на занятия. Под крики малышни можно было спокойно поговорить, не опасаясь, что чье-то жадное ухо сможет добраться до чужих секретов.
Жада и Ясмин уселись рядышком, рассматривая, как малышка лет двух от роду очень сосредоточенно раздевала куклу. Ясмин ждал интересной истории, которой жада не хотел делиться со всеми, раз увел его из прохлады комнаты в сомнительную тень дерева. Жада кусал губы, по всей видимости, не зная с чего начать.
— Я впервые вижу вас таким растерянным, Айдан, — начал первым Ясмин, устав от затянувшийся паузы. — Если не можете начать рассказ с начала, то начните с конца. Иногда это помогает.
— Аббас договорился с Усамой, что он теперь будет караулить у дверей гарема каждую ночь, — улыбнулся жада своим мыслям. — Как ты понимаешь, у местных альф этот пост является едва ли не наказанием за провинность, и вдруг один из достойнейших альф сам рвется работать ночным швейцаром. Туда ставят молодых альф, чтобы вырабатывать у них терпение и выдержку. Иногда, как дисциплинарное наказание. Да работа в конюшне и то считается лучше, чем стоять возле дверей, которые надо открывать-закрывать и при этом делать грозный вид, — жада покачал головой, всем своим видом показывая непонимание происходящего. — От работы днем его тоже никто не освобождал, но он все равно каждую ночь проводит у двери, как будто… как будто…