Как песок сквозь пальцы (СИ)

Ясмин достал диск с видеописьмом от сына. В нем Рон хвастался успехами в учебе. Оказывается, когда не теряешь время на игрушки, то учеба идет намного лучше. Рон сообщил, что к нему в гости явились родители «папиного первого мужа», которых он упорно отказывался называть дедушками. Увидев их в гостиной, он сразу вышел из комнаты, мотивируя тем что «родителей нет дома, а в их отсутствие разговаривать с посторонними ему не разрешается».
Ясмин вздохнул, слушая взволнованные речи своего ребенка. Похоже, сын обижен тем, что дедушки им не интересовались, пока у них все было плохо, а когда все стало хорошо, то вдруг вспомнили о внуке. Ясмин пожалел о том, что так и не успел поговорить с Роном на эту тему. Дедушки злились не на Рона, а, на него, Дэйчи. Они не могли простить ЕМУ смерть сына. Как будто в этом была его вина! Они никогда не одобряли выбор сына, который взял мужа без приданого, без имени, без влиятельной семьи за спиной. Они всегда считали Дэйчи наглым прилипалой и жадным до денег авантюристом. И его второй брак, похоже, только укрепил их в этом мнении!
Он сидел в раздумьях, а не написать ли им письмо и попросить прощения, за то что их сын разбился пьяным на машине, а вот он продолжает жить и даже опять вышел замуж. Может, попробовать подсказать им, как правильно разговаривать с обидчивым ребенком, чтобы тот услышал их и понял? А потом, вздохнув, покачал головой. Нет, они не поймут, а каждое его слово еще и переиначат, извращая истинный смысл. Они могут решить, что Дэйчи решил избавиться от Рона и только поэтому пытается наладить с ними отношения. Лучше ничего не предпринимать. Пусть все будет так, как было до этого! Он непременно поговорит с Роном о его дедушках, когда тот вернется на Сабах. Надо объяснить сыну, что не стоит злиться на них, они ему родные и помогали растить, и хотя эти крохи трудно назвать помощью, без них Дэйчи было бы еще тяжелее. Из-за своей твердолобости и снобизма его свекры сами лишили себя радости общения с внуком, они довольствовались лишь теми фотографиями, которые посылал им Дэйчи. Но разве могут они заменить улыбку ребенка, его радостный смех при встрече с родными людьми? Ясмин твердо решил, что когда Рон будет рядом с ним, он постарается все рассказать и изменить отношение сына к дедушкам. В конце концов, это он им чужой, а его сын для них родной! И если сын пожелает общаться с ними, он никогда и ни за что не будет этому препятствовать!
Счастливый Хани принес несколько апельсинов из первого урожая, собранного с местных деревьев. Хани был так горд! Апельсины были гибридного сорта, выведенного специально для жарких и засушливых планет. Наконец-то, первые деревья начали плодоносить! Парники уже были восстановлены, и вскоре ожидался урожай овощей. А еще ему из института пришло письмо, в котором сообщалось, что они готовы к экспедиции и вскоре на планету прибудет корабль с сотрудниками, который всех развезет «по местам дислокации». Во всей этой затее чувствовалась рука замдиректора. Хани только вздохнул и сказал, что все равно ничего сделать не сможет. Он уже там не работает, и вообще, сделал все, что мог, так что, если замдиректора и напортачит, то, в крайнем случае, они всегда могут обратиться к нему за помощью или советом. Надо будет донести эту мысль до всех работников, что сейчас работают в большом оазисе с Умаром.
Ясмин попросил взять его с собой, когда поедут осматривать оазисы. Хани пообещал, что обязательно возьмет и побежал разыскивать мужа. В углу вздохнул Хатим. В последнее время он был «хвостиком» Ясмина. Он ходил следом за омегой, и Ясмин подозревал, что только рядом с ним тот чувствовал себя спокойно и защищено. Его это не раздражало, наоборот, не хотелось выпускать омежку из поля зрения. Он знал, как многие волнуются в преддверии первых родов.
Алан уже привез блок родовспоможения. Такие блоки устанавливались в муниципальных больницах в столице, а еще они входили в комплект обязательного оборудования для новых колоний. Это было связано с тем, что они были очень просты в обслуживании, имели надежную систему защиты от «дураков» и практически никогда не ломались. Кроме того, с Аланом приехали две семейные пары докторов-акушеров, которые имели опыт работы в отдаленных колониях и не боялись необустроенного быта.
 
Сам блок установили во дворце, недалеко от гарема, врачей разместили в доме, расположенном между дворцом и мечетью. Но, как ни странно, именно это врачам и понравилось. К радости жителей эмирата, они были бетами и к тому же мусульманами, поэтому понимали их обычаи и законы. Женщины были акушерами, а их мужья — неонатологами, детскими врачами, специализирующимися на новорожденных и их болезнях. Вскоре к ним на прием потянулись местные женщины, если у них возникали проблемы или просто страхи. Они не отказывались консультировать на дому, и в скором времени Алан обратился к Айюбу с просьбой выделить врачам более вместительный дом, чтобы разместить там еще один блок родовспоможения.
Айюб, недолго думая, освободил под медицинские нужды целое крыло в медресе у мечети. Все равно дети и взрослые в основном учились грамоте в вечерней школе у Вилена. А здесь остались, в основном, те, кто хотел получить должность писчика в суде или кади. А таковых с каждым днем становилось все меньше и меньше.
В первые дни новые врачи под присмотром гаремных лекарей осмотрели всех беременных омег и маленьких детей. А затем занялись приемом местного населения. Видя объем работы докторов, Алан повздыхал и начал подыскивать еще желающих заняться медицинской практикой в непростых условиях пустынной планеты. Похоже, быть первому на Сабахе родильному дому!
Через несколько дней примчался довольный Хани и сообщил, что завтра они едут в большой оазис, так что, Ясмину надо быть готовым к раннему отъезду. Ясмин попросил захватить и Хатима. Хани с сомнением посмотрел на его большой живот, а потом вздохнул и кивнул головой.
На следующее утро сразу после завтрака Ясмин взял за руку Хатима и отправился во внутренний двор. Там возле омеговозки уже прыгал Олли, он был счастлив, что они опять отправляются гулять. Неугомонный ребенок, похоже, не умел сидеть на одном месте. Вскоре появился Хани с ворохом бумаг, следом вышагивали Айдан и Амин. Амин заявил, что не хочет на этот раз сидеть дома, как наказанный биби. Он тоже хочет приключений!
Слуги уже загрузили во второй багги шатер для омег и еду. Альфы расселись по маленьким багги, и ждали сигнала к отправлению. В омеговозке было четыре больших сидения, чтобы омеги могли разместиться с комфортом, и несколько обычных сидений для личных слуг. Вскоре Айдан с Амином устроились на передних сидениях, а на задних расположились Хани с Олли и Ясмин с Хатимом. Слуги заняли свои места, и Айюб, наконец, дал сигнал выезжать.
Маленькая процессия вереницей проехала по городу. Хатим крутил головой, он никогда не покидал территорию питомника. Только один раз, когда его вместе с другими омегами перевозили из одного гарема в другой. Но тогда было шумно и страшно, все плакали. Большие альфы с оружием конвоировали плачущих омег и детей из знакомых мест в страшную неизвестность. И еще один большой и горячий, как печка, альфа взял его за руку и не выпускал, пока не посадил в свой корабль. Для Хатима тогда весь мир дрожал от ужаса и плавно покачивался. Он тогда мечтал только об одном — побыстрее умереть, чтобы все это закончилось. Но тот страшный день, как ни странно, закончился вкусной едой и чистой кроватью. Теперь каждый вечер Хатим боялся засыпать, а вдруг все окажется только сном, и он до сих пор сидит в холодной темнице, ожидая наказания?
Но вот ворота города распахнулись, и машина, рыкнув, плавно помчалась по пескам. Хатим никогда не видел пустыню. Он порой слышал ее запах, когда на город обрушивалась песчаная буря. Он видел во дворе горки песка, наметенные стихией, и думал: а как это, когда вокруг один песок? Пустыня оказалась завораживающе прекрасной! А как она пахла! Омега жадно принюхивался, и его сердце ликовало, это был запах свободы!