Как песок сквозь пальцы (СИ)

— У тебя все проснулись? — в комнату впорхнул жада в канареечно-желтом платье.
Ясмин огляделся и пересчитал всех. Одного не хватало! Он присмотрелся, не было Семнадцатого! Но с ним все должно было быть хорошо! Утром Ясмин заходил к нему в комнату и посмотрел на спящего ребенка.
— Одного нет, семнадцатого, — Ясмин не волновался. — Утром я к нему заходил, он просто устал, пусть поспит.
— Нет, нет! — жада был взволнован. — Он должен обязательно подняться! Пусть поест, а потом спит хоть до следующего утра. Утром надо обязательно поднимать всех! Даже больных омег надо поднимать по утрам, чтобы удостовериться, что они не потеряли желание жить!
Ясмин едва не опрокинул столик, торопясь выбраться. Они с жада прибежали в комнату. Омежка спал, но его кожа уже приобрела фарфоровый оттенок. Ясмин этого бы и не заметил, если бы не видел раньше, как угасал Амин. Ясмин погладил омежку по плечу, тот даже не отреагировал на прикосновение. Ясмин тогда более решительно потряс ребенка за плечо, то тот только слегка приоткрыл глаза и убедившись, что рядом стоят только омеги, закрыл их обратно.
Жада попытался уговорить омежку проснуться, но ребенок только что-то тихо шептал спросонья и снова засыпал. Ясмин попробовал его даже усадить в кровати, но ребенок был вялым, голова у него моталась, как у сломанной куклы, руки начали холодеть. Семнадцатый просил оставить его в покое и не хотел просыпаться.
— Маленький, проснись! — Ясмин приподнял худенькие плечики. — Пожалуйста, это очень важно. У нас сегодня очень много интересных дел, мне очень надо, чтобы ты был рядом со мной! Ну, проснись, пожалуйста!
— Я никому не нужен, я устал и хочу спать, — у ребенка из-под закрытых век появились слезы. — Оставьте меня в покое, я все равно никому не нужен!
— Ты мне нужен! Очень-очень нужен! — Ясмин увидел, как у омежки удивленно открылись глаза. — Вставай, ты же сильный и храбрый! Ты же никогда не сдавался! Не смей сдаваться сейчас! Это будет несправедливо сдаться, когда все страшное уже позади! — Ясмин тряхнул омежку за плечи так, что у того лязгнули зубы. — Вставай! Докажи Халибу, что он тебя не сломал! Покажи всем, что ты не покорная подстилка, а сильный омега! И никакой альфа тебя не сломает! Вставай!
В глазах ребенка появилось злость. Он ухватился тонкой, как веточка, рукой за руку Ясмина и попытался подняться. Ясмин вместе с жада помогли ему сесть. Омежка был слаб, большой живот нелепо и чужеродно топорщился на худеньком мальчишеском теле. Но сквозь фарфоровую бледность куклы уже проступал решительный румянец, глаза сверкали, как два кинжала, готовые к бою. Ясмин помог надеть золотисто-коричневое платье. Цвет платья вдруг неожиданно подчеркнул цвет глаз омеги и его юную нежную кожу. Даже волосы, которые упали на плечи, стали выглядеть более здоровыми. Жизнь возвращалась в омежку с каждым вдохом. Он вцепился в руки жада и с ненавистью в голосе добавил.
— Эта сволочь не сломает меня! Я еще плюну на его могилу! Вот увидишь!
— Да! — жада поцеловал семнадцатого в лоб. — Так и будет! Мы еще спляшем на его поминках!
— Я нарекаю тебя Хатимом, — Ясмин надел на шею омеги подвеску с рубином, — что значит решительный! Прими с новым именем и новую судьбу! — Ясмин поцеловал омегу в обе щеки и вдруг увидел, как по его щекам потекли слезы. Омежка стал их нервно стирать, стыдясь своей слабости. — Это ничего, сильные тоже плачут. Не надо стыдится слез, они не от слабости, просто, когда меняется жизнь, надо отпустить свое прошлое, пусть оно оставит тебя вместе с этими слезами, выйдет все до капельки и не мешает тебе жить дальше! У тебя теперь новая судьба, прими ее с достоинством, Хатим!
Омежка встал и выпрямился, с вызовом глядя вперед. В глазах полыхал огонь, а кулаки были сжаты. Он был настоящим бойцом. Ясмин и Айдан с улыбками переглянулись, похоже, в их полку прибыло!
В комнате раздалось хлюпанье. Ясмин оглянулся. В распахнутых настежь дверях толпились омеги, они все рыдали.
— Познакомьтесь! — жада резко хлопнул в ладоши. — Это Хатим! Он принял новое имя и идет в новую жизнь без страха и сожалений! Мы все гордимся его отвагой!
 
Все омеги вокруг стали улюлюкать, коротко ударяя себя по губам. Ясмин понял, что такие аплодисменты ему уже более привычны.
— Добро пожаловать в новую жизнь, Хатим! — Ясмин обнял отважного омежку. От него пахло медовой акацией и карамелью.
Хатим, совершенно смутившись от подобного внимания, порозовел до самых кончиков ушей и спрятал смущенную мордашку в объятиях Ясмина. Омега мягко погладил его по худенькой спинке и, взяв за руку, повел в гостиную завтракать. Все омеги смотрели на Ясмина с нежностью и тревогой в глазах. Они все чего-то ждали, но похоже, боялись спросить. Он подумал немного и, поняв, что от него ожидают, мягко улыбнулся.
— Господин Салах передал мне двенадцать подвесок, чтобы я подарил их вам вместе с новыми именами. И он, и я хотим, чтобы вы навсегда запомнили этот день. И приняли новые имена вместе с нашими пожеланиями добра и благополучия! Сейчас закончим завтракать и приступим!
Жада, как ребенок, захлопал в ладоши и уселся рядом с Ясмином. Он всем своим видом показывал, что не пропустит такого развлечения! Завтрак был съеден в рекордно быстрые сроки. Вскоре слуги убрали подносы, и расселись у дверей.
Ясмин взял в руки шкатулку и встал посредине гостиной. Он вызывал каждого омегу и вместе с подвеской дарил новое имя: Айлин — нежный, Амани — желание, Джамаль — красивый, Муна — желанный, Рада — удовлетворяющий, Захи — цветущий, Фатан — очаровательный.
Следующим вышел омега с младенцем на руках, он так нежно прижимал к себе свое дитя и с такой надеждой смотрел на Ясмина, что тот неожиданно сам для себя расплакался. Он обнял этого папочку и поцеловал смущенного омегу в щеку.
— У вас обязательно все будет хорошо! Я уверен, что Аллах пошлет вам достойного альфу на вашем жизненном пути! Я называю тебя Хафиз, что значит заботливый. И пусть Аллах позаботится о тебе, как ты заботишься о своих детях!
Следующий омега улыбался в ожидании новых чудес. Ясмин назвал его Джуман — жемчуг из-за его жемчужной улыбки. Следующий омега был милым, как котенок, за что и получил имя Басин. Последний омега был блондином, Ясмин назвал его Рошан — свет.
Жада, не стесняясь, плакал, после, вытерев слезки, он сказал, что прочтет вместе со всеми ними благодарственную молитву. Пока жада с омегами молились, Ясмин вышел из гостиной распорядиться по поводу угощений. Все-таки у них праздник! Зайдя в гостиную к Хани и Амину, он сказал, что у него сегодня праздник в честь обретения новых имен. Амин очень оживился и посоветовал заодно устроить ночь хны, разукрасить друг друга и порадовать песнями и танцами! Все омеги сразу заулыбались и стали довольно переглядываться. Ясмин согласился, что идея неплоха, и надо будет вечером устроить настоящий праздник.
Ясмин, поймав Рафика, распорядился приготовить угощение на вечер и попросил передать Дину, чтобы тот вечером забрал малышей. Надо же дать папочкам спокойно отпраздновать! Рафик пообещал, что попросит на кухне все приготовить, они все равно не спят. Сегодня первый день Совета Преданности, и поэтому вечером альфы будут праздновать в пустыне с фейерверком. Он с улыбкой добавил, что визирь едва с ума не сошел, пока разыскал все необходимое!
В дверях появился Алан, он пришел узнать все ли в порядке и не надо ли чего-нибудь еще.
— Нет, спасибо, мой суровый друг! — Ясмин улыбался. Очень хотелось обнять друга в благодарность за помощь, но этикет обязывал быть сдержанным. — Мне рассказали, как ты от МОЕГО имени помог детям. Спасибо тебе!
Алан сделал вид, что впервые об этом слышит, но потом все же рассмеялся и махнул рукой.
— Завтра торговый день, все переживают, будут туристы или нет, — Алан пытливо посмотрел на омегу.
— Будут, — жада выскочил из гостиной, — у Айюба голова забита Советом и эмирами. Он не послал запрет в Шайтан-город, а это значит, что туристы завтра будут. Жители с ума не сойдут от счастья? Эмиров куча, а тут еще и туристы на голову?