Как песок сквозь пальцы (СИ)

‒ Ну что вы, сиятельный и благочестивый Айдан ай Асад ад Дин, ‒ Алан сложил руки на груди и поклонился почти до самого подноса с едой. ‒ Я счастлив быть полезным эмирату ад Дин. Ваши добрые слова для меня лучшая награда!
‒ А что, Халиб, тоже улетел на похороны отца? ‒ Ясмин посмотрел на жада.
‒ Нет, ‒ жада выбрал с подноса виноград и стал щипать гроздь тонкими пальцами. ‒ Халиб живуч как ящерица, и так же хитер. Сынок остался на месте и устроил целое представление для эмиров. Он сказал, что не может отправиться на похороны отца, потому что ему больно видеть, как родной дом будет разграблен по праву меча!
‒ Второй раз уже слышу про это право, ‒ Ясмин посмотрел на Айдана, ‒ поясните, пожалуйста.
‒ Право меча? ‒ жада растерялся, как можно не знать таких элементарных вещей. ‒ Победитель может взять все, что хочет. Жизнь проигравшего, его имущество, любое, вплоть до самого эмирата. Раньше именно так и происходила смена правящих династий. Когда старый альфа ослабевал, а наследника у него или не было, или он был мал и слаб. Происходила битва, как правило, прежнего эмира убивали, чтобы избежать ненужных заговоров, следом убивали слабого наследника и занимали дворец по «праву меча»!
‒ Так Айюб заберет себе эмират ад Шер? ‒ глаза Алана загорелись.
‒ На одну голову две чалмы не наденешь! ‒ жада махнул рукой. ‒ У моего сына есть свой эмират, он может отдать ад Шер Салаху, но тогда сам останется без наследника! Нет! Судьбу эмирата будет решать Совет. Но Айюб действительно может взять из дворца все, что захочет. Пока наследника нет и наместник не определен, дворец принадлежит ему!
— Они скоро вернутся? — Ясмин с надеждой посмотрел на жада, тот только рассмеялся, услышав тоску в голосе Ясмина.
‒ Скоро! Не грусти. Шатер натянули уже сегодня, значит, уже завтра все соберутся внутри.
‒ О, в такую жару сидеть в закрытом помещении? ‒ Алан передернул плечами. ‒ Простите за дерзость, о достопочтенный Айдан ай Асад ад Дин, позвольте предоставить вам в пользование мои чудные кондиционеры с режимом вентиляции? Я уверен, они сделают воздух в шатре более свежим и прохладным. Уважаемым эмирам будет намного комфортнее и легче принять важное решение.
Жада милостиво посверкал глазками и согласился принять помощь. После этого жада, сложив губки бантиком, пригласил Алана для приватного разговора в свою комнату. Алан совершенно растерялся и, не зная, как себя вести, посмотрел с мольбой на Ясмина. Но тот с коварной улыбочкой предложил Алану не волноваться за свое целомудрие, на него лично здесь никто не покусится.
Спустя час Алан вышел из комнаты жада задумчивый со стопкой бумаг в руках. За это время Ясмин написал обращение к жителям эмирата, красиво все оформил и размножил на ксероксе. Айдан только глянул на него и сразу же велел разнести по мечетям. А сам, зажав в руках оригинал, отправился к визирю. Надо же было объяснить тому, какой он молодец, что смог так хорошо все устроить!
Когда Айдан вернулся от визиря, то почти сразу за ним пришли и приглашенные омеги. Все было готово для встречи гостей. Начали с молитвы за покойного эмира, благочестиво повздыхали, а потом вернулись к перетряхиванию прошлой жизни эмира и его бывшего наследника. Гости разбились на группки, посетили хаммам и, устроившись со всем возможным удобством, продолжили сплетничать.
Ясмин уже по привычке удалился к себе, следом пришел Хани, Мышонок, посидев в уголочке, попросил разрешения у омег уйти в комнату к Вилену. Его отпустили, а сами, выключив свет, сидели, как в прошлый раз, в потемках. Такого веселья на этот раз не было, зато в гостиной царил Амин, он хвастался мужем и, вообще, чувствовал себя центром вселенной. Хани сидел печальный, он с волнением думал об Айюбе, о Совете, скучал по Олли и, в скором времени, поцеловав друга, отправился спать в гостевую комнату, предоставленную Ясмином. А тому совершенно не хотелось спать.
Он сидел в комнате, вздыхая и отмахиваясь от Рафика, который пытался затащить его в спальню. Зудя над ухом, как комар, Рафик бормотал об одном и том же. Вскоре Ясмин перестал на него реагировать. Когда все гости разошлись, а хозяева разбрелись по своим комнатам, Ясмин вышел на порог гостиной и уставился на звездное небо. Где-то там Салах, по связи проносился странный коктейль раздражения и умиротворения. Ясмину не спалось. Он сидел и думал о том, как пустое бахвальство может разрушить судьбы одних людей, отнять жизнь у других и круто поменять жизнь у третьих, совершенно ни в чем не виноватых людей.
 
‒ Я смотрю, ты сегодня ночью бодр, как светлячок! ‒ жада появился из темноты ночи, как привидение. ‒ Иди спать! Пока молод, сон так сладок, а страдать бессонницей будешь, когда станешь таким, как я, старым брюзгой. Иди спать, дитя. Завтра будет тяжелый день.
‒ С чего вы взяли? ‒ удивился Ясмин.
‒ Просто я знаю своего сына. Он благородный человек и не сможет пройти мимо чужого горя.
‒ О чем вы говорите?
‒ Иди спать, Ясмин, завтра и тебе, и Хани потребуется много сил.
Жада развернулся и скользнул в ночь, растворившись в темноте. Ясмин посидел еще немного и, вздохнув напоследок, отправился спать. Едва он успел раздеться, как провалился в тяжелый сон. Во сне Салах просил у него прощения за что-то, Ясмин даже просыпался несколько раз.
Утром Ясмин понял, что голова просто разрывается от боли. Вместо утреннего обливания он вышел в гостиную, стараясь не потревожить свою больную голову, и сразу отправил Рафика за врачом и завтраком. Эскулап посоветовал позавтракать и поспать, а Рафику дал мазь, которую тот сразу начал втирать в виски омеги. От этой мази и бережного массажа головная боль отступила, и Ясмин согласился поспать после завтрака.
Но поспать ему так и не удалось, во дворе послышался шум. Ясмин выглянул в окно и увидел, как во двор зашел Айюб, следом за ним шла толпа омег. Из гостиной выскочил вначале Айдан, а следом Амин и бледный Хани.
– Я забрал их по праву меча! – громко произнес Айюб. – Супруги Амин и Хани, примите их!
– И меня еще обвиняли в многочисленности гарема! – взвизгнул Амин, уперев руки в бока. – Да лучше пусть бы была своя сорная трава, чем эта чужая пшеница!
Хани только покачнулся на пороге, Айюб подхватил его и прижал к себе. Он что-то шептал ему в волосы, пока Хани полубезумным взглядом пытался пересчитать количество вошедших. Ясмин быстро вскочил, похоже, Хани нужна помощь! Он уже выскочил на улицу, когда увидел как во двор заходит Салах. Он вел за руку молоденького омежку. За его спиной шла вереница омег. Ясмин машинально пересчитал. Их было ровно двенадцать.
– Я забрал их по праву меча, – Салах говорил громко, но в его глазах плескалась боль и надежда.
Ясмин замер, пытаясь проснуться. Все это казалось продолжением ночного кошмара.
– Ясмин, супруг мой, прими их! – в глазах Салаха было такое выражение мольбы и надежды, которое Дэйчи видел однажды в глазах у Рона, когда тот притащил домой грязного уличного котенка. Омега совершенно неожиданно для себя вдруг нервно хихикнул. В тот раз от котенка удалось избавиться, но, похоже, с этими котятами этот номер не пройдет.
– Они были омегами Халиба, но поскольку он больше не наследник, мне пришлось их забрать. Пойми, я не мог поступить иначе!
Ясмин посмотрел на омежку, которого держал за руку Салах. На вид он был ровесником Олли, они даже были чем-то похожи. С той лишь разницей, что этот омежка был примерно на шестом месяце беременности.
========== Чужая пшеница ==========
- Ох, Салах, муж мой, кого это ты привел в наш дом? - Ясмин смотрел в растерянные глаза мужа.
Салах молча пожал плечами, совсем как Рон после очередной драки в школе, мол, я не виноват, само так получилось.
- Не будем стоять во дворе, заходите, - Ясмин вернулся в гостиную. Салах, наконец, отпустил руку беременного омеги, больше похожего на ребенка, и подошел к супругу, пытаясь поймать его взгляд.
- Ты же поможешь мне? - Салах не выдержал и поднял двумя руками лицо Ясмина. - Ясмин, любовь моя, посмотри на меня! - в голосе альфы было отчаянье.