Как песок сквозь пальцы (СИ)

Друг появился с килограммовой коробкой шикарных шоколадных конфет. Бета трезво рассудил, что лучшее лекарство от стресса — шоколад. Рафик вместо кофе принес всем теплого молока и зеленого чая. Шоколадные конфеты с молоком тоже очень хорошо пошли! Алан рассказывал о торговле, о тех «вкусных» заказах, которые сделали ему эмиры. Все захотели провести свет в мечетях и осветить улицы, а защитные купола оставили в сознании эмиров неизгладимый след. Марк мотался по всей планете. Ему даже пришлось купить себе шаттл, чтобы везде успевать.
Дочки Марка привольно росли в питомнике, учась в «библиотечной школе» Вилена. В понимании местных они были очень богатыми невестами, поэтому все старались угодить девочкам. Марк не хотел заводить свой дом в городе, трезво рассудив, что в питомнике под присмотром Ясмина девочкам будет лучше, чем в доме с чужими людьми. Тем более, что он сам вечно в разъездах и не может уделять им достаточно внимания.
К тому моменту, как появился жада, конфеты были уже почти съедены, а молоко выпито. Алан, увидев омегу на пороге, сразу встал и, вежливо откланявшись, сбежал. Вилен с Мышонком тоже решили, что пора спать и, пожелав всем спокойной ночи, ушли. Пока жада наливал чай, Хани доел последнюю конфету и, поцеловав жада, тоже отправился спать. Примчался Рафик и поставил перед жада его любимую пахлаву.
— Что тебя тревожит на этот раз? — Айдан надкусил угощение и пристально посмотрел на Ясмина.
— Почему плакал тот наложник? — поинтересовался Ясмин.
— У него четверо детей — беты. Живут в городе. Младшей дочке двадцать лет, скоро она родит третьего ребенка, а ему придется уехать. Скорее всего, детей он больше не увидит. Хотя, возможно, кто-то из сыновей и решится на переезд, но дочка точно останется здесь с мужем и детьми.
— Дети, — растерялся Ясмин. — Я думал…
— Да, да ты уже говорил, что мы тут бесчувственные твари, я помню, — жада устало потер глаза.
— Прости, что судил, не зная правды, — Ясмин расплакался.
— Эй, прекрати! Я уже устал от слез и всхлипов, — жада отставил чашку и, пересев ближе к Ясмину, погладил его по колену. — Прекрати плакать, ты же сильный! Не все поддерживают отношения с детьми-бетами, я тебе уже рассказывал. Беты живут недолго, лет восемьдесят и все — дряхлый старикашка! Многие с самого начала стараются не привязываться к бетам. Но некоторые помогают и поддерживают детей и внуков. Мы же не в тюрьме, можно вполне сходить в город, хоть и под караулом толпы охранников. Дети же могут приходить хоть каждый день. Но больно видеть, как стареет твой ребенок. Прекрати плакать, съешь лучше сладкого! Так, что ты хотел спросить?
— Жада, а почему Умар сказал, что Халиб больше не наследник? Потому что он проиграл в бою другому наследнику?
— Нет, не поэтому. Халиб поступил подло и недостойно. Он напал со спины без предупреждения, а потом не захотел остановиться и признать поражение. А под конец ударил подло — снизу вверх. Все знают, что такой удар остановить или парировать практически невозможно. В бою это оправдано и может привести к победе, но в поединке не принесет чести. Ну и напоследок, Салах подрезал Халибу сухожилия на руке. Не думаю, что он это сделал нарочно, скорее всего действительно, на то была воля Аллаха, — жада остановил рассказ и коротко помолился. — Если альфа не может держать меч, он не может стать эмиром. Любой альфа, бросив ему вызов, может победить его и забрать себе эмират, как военный трофей. И кроме того, за бесчестным наследником не пойдут воины. Честь для них ‒ все! Альфы не слуги и не рабы. Они вольны в своем выборе, кому служить. Как правило, у них нет семей, поэтому они вполне могут пойти внаем к другому повелителю. Такое иногда бывало. На моем веку я, правда такого не видел, но папа мне рассказывал, как важно для альф величие их господина!
— Совсем, как волчья стая, — Ясмин задумался. — Чем сильнее вожак, тем сильнее и многочисленее стая.
— Грубое сравнение, но верное, — жада облизал пальцы. — Как правило, наследника растят в казарме, чтобы укрепить дружеские отношения с альфами. Так он сможет воспринимать каждого из них, как равного себе, как брата и поэтому в бою будет беречь своих братьев. А те в свою очередь будут биться за «своего» наследника, как за родного человека. До последней капли крови! Такую преданность не купишь за деньги! Старшие альфы воспринимают Айюба как брата, а Салаха, как племянника. А для младших альф, тех, что росли с Салахом и играли с ним во дворе, он, как брат, а Айюб, скорее, дядя.
 
— У альф нет семей? Им запрещено? — Ясмин, надкусив пахлаву, скривился от сладости и отложил угощение.
— Нет, — жада улыбнулся омеге и подтолкнул к нему солененькое печенье. — У каждого из них есть семья в городе. Папа и мама, братья и сестры. Просто проходит время, родители умирают, родные обзаводятся своими семьями и для них брат-альфа, скорее, повод для гордости, чем реальный родственник. Альфы, бывает, гибнут в боях, поэтому их не любят брать в мужья. Знаешь, это как в стихах, верно сказано:
«Не пара он тебе, — ей вся родня внушала, —
Ведь завтра же его сразит удар кинжала».
И нам не довелось соединить сердца —
Ей страшно было стать вдовою храбреца,
Решила, что любви и счастья недостоин
К врагам безжалостный, лихой и смелый воин…» *
Вот и остаются альфы в казармах, растят молодежь, как своих детей. У них своя жизнь, свои интересы. Они поддерживают порядок в городе, как в своем доме. Помогают эмиру во всем. Вместе с ним отдыхают, ездят на охоту, инспектируют оазисы. Дел много, эмир один никогда бы не справился.
— Но если альфы такие независимые, то они могут бросить вызов эмиру и отобрать эмират?
— Теоретически, да, — жада улыбнулся. — Знаешь, такие случаи бывали. Но быть эмиром не так просто, как кажется со стороны. Наследника учат с самого детства. Ему надо быть не только грамотным, но и знать Коран, свод законов и уметь трактовать законы в той или иной ситуации. Эмир ведь верховный судья в эмирате, и он должен присматривать за кади. А еще не забывать о сиротских приютах, медресе, мечетях, нуждах общины, что живет в городе. Исчисление налогов, они не должны быть слишком велики, чтобы не обездолить ремесленников и торговцев, но и не очень маленькими, чтобы хватало на выплаты тем же альфам. А еще рудники и оазисы. Недаром наследника учат с самого детства, а потом он начинает помогать отцу, как визирь. Все на самом деле не просто. Пока молод, ты хочешь скакать в пустыне на горячем коне с соколом в руках, загоняя добычу, а когда становишься старше, то понимаешь, какая же тяжелая ноша власть. И уже не хочешь этого. Так что, стать эмиром не каждый захочет.
— Я как-то совсем не подумал об этом, — вздохнул Ясмин. — Бедный Салах, столько хлопот. Как же ему помочь?
— Просто будь рядом, — жада погладил омегу по волосам, — просто будь рядом…
Комментарий к Тигр и верблюд
*Тааббата Шарран
========== Право меча ==========
Утро началось как обычно. Обливание холодной водой в купальне, быстрый завтрак и проводы с пожеланиями удачи следующим «выходцам». С той лишь разницей, что прежде, чем закрыть дверь за последним слугой с сундуком, в дверь протиснулся Салах и, схватив в охапку Ясмина, смачно поцеловал.
– У меня все хорошо! – только и успел сказать альфа прежде, чем жада вытолкал его за дверь. – Не волнуйся за меня! – кричал уже через закрытую дверь альфа. А все вокруг или откровенно хихикали, или довольно улыбались, глядя на Ясмина.
В гареме с каждым днем становилось все тише и тише. Уходили наложники, вместе с ними уходили и их слуги. Раньше в разных уголках гарема сидели группки омег, которые или пели и вышивали, или просто щебетали, как птички, делясь последними сплетнями друг с другом. А теперь гарем стоял пустой и тихий. Оставались последние четверо омег, которые уже полностью собрались и готовились выпорхнуть за ворота в поисках новой жизни.
Но стоило только всем оставшимся разбрестись по своим делам, как двери гарема распахнулись, и внутрь практически ворвались сегодняшние «выходцы». Все были на грани истерики.