Как песок сквозь пальцы (СИ)

В темноте и прохладе коридора звук то затихал, то становился громче, как будто кто-то пытался взять себя в руки и перестать плакать. Не надеясь найти источник плача, Хани просто шел и открывал все двери подряд. В одной из комнат обнаружился Мышонок. Ему было двадцать два года, и он был самым младшим наложником в гареме Айюба. Он всегда старался вести себя незаметно, как мышка. Сашши напрягся, вспоминая его имя. Но омежка действительно никогда не лез на глаза, и поэтому Сашши благополучно забыл его имя почти сразу.
Омежка сидел на кровати и пытался перестать плакать. Услышав звук открываемой двери, он вздрогнул всем телом и сразу слетел на пол, и, усевшись в уголке, сложил руки на коленях.
— Простите, если потревожил, — Мышонок говорил очень тихо, опустив голову вниз.
Сашши вдруг подумал, что он никогда не слышал его голоса, тот никогда не пел и не танцевал. Когда играли музыку на вечеринке или праздниках, он всегда сидел в самом дальнем углу с бубном в руках. Хотя со стороны казалось, что он за этот бубен скорее прячется, чем играет на нем.
— Мышонок, — Хани зашел в комнату и присел возле омежки. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?
Мышонок, молча, покачал головой. От него пахло аптечной ромашкой, легким светлым запахом с легкой горчинкой. Похоже, у него или только что началась течка, или совсем скоро начнется. Запах чужой течки всегда был немного неприятным. Как альфы не терпели запах чужой метки в омежьем запахе, так и у омег запах посторонней течки вызывал желание уйти подальше.
— Ты здесь Айюба ждешь? — решил уточнить Хани.
— Нет, — вздохнул омежка. — Меня Амин отправил, он всегда меня сюда отправляет на время течки, чтобы я своим запахом никому не мешал.
— Но у тебя же течка. Ты же… тебе же надо… Ты ведь не девственник, — Хани отодвинул волосы и провел пальцем по метке, Мышонок повел носом, жадно принюхиваясь. — Почему Амин с тобой так поступил? Может, ты болеешь и тебе нельзя сейчас?
— От тебя так вкусно пахнет, — Мышонок тянулся вслед за рукой. — Господином и карамелью, так вкусно. От Бисара тоже вкусно пахло карамелью, когда он был беременным. Бедный Бисар, он так и не пережил смерти своего малыша! Но у него хотя бы он был! А у меня никогда не будет маленького!
— Почему ты так говоришь? — Хани сел на пол возле омеги, пытаясь разобраться, о чем речь. — Ты молод, и у тебя, несомненно, все впереди. Что за грустные мысли?
— За семь лет, что здесь прожил, я был с господином всего лишь дважды, — Мышонок что-то рассматривал на полу. — Первый раз, когда он поставил мне метку и дал имя Луфти, что значит нежный, а второй раз Амин позвал меня в спальню через полгода, — Мышонок поежился, будто от холода. ‒ Там, кроме Амина, были еще три фаворита, я тогда так растерялся, что позабыл все, чему меня учили. Амин сказал, что я ни на что не годен, и мне надо заслужить право быть с господином.
— Ты за семь лет не был с Айюбом ни разу? — удивился Хани. — А кто такой Бисар? Я не помню омегу с таким именем.
— Нет, — на подол платья упало несколько слезинок. — Я так и не выучился ни петь, ни танцевать. Я действительно бесполезен! — Мышонок вытер лицо и посмотрел на Хани. — А Бисар был старше меня на год, ему пришлось почти четыре года унижаться перед Амином и другими фаворитами, чтобы ему разрешили провести течку с господином. А потом, когда выяснилось, что он носит бету, его все стали обижать от ревности и зависти. Он часто плакал у меня в комнате. Наверное, поэтому ребенок родился слабым и через месяц умер. Господина в то утро не было во дворце, когда пришли из питомника и сообщили, что ребенок Бисара ночью умер. Бисар упал от горя и через три часа умер. Жада пытался его растормошить, но Бисар понимал, что еще раз родить ему уже не позволят. А если так, то зачем тогда жить?
Сашши содрогнулся от такой истории, но многое надо было узнать, и он решил расспросить омегу.
— А почему такой маленький ребенок был без папы в питомнике? Он ведь еще был грудной?
— Маленькие дети по ночам плачут, — Мышонок непонимающе посмотрел на Хани. — Они мешают другим спать и веселиться. Биби можно навещать днем, но ночью все омеги должны быть в своих комнатах! Поэтому биби оставляют на воспитателей на ночь, ну, а некоторые, родив бету, бывало, сразу бросали свое дитя. А я бы ни за что не бросил! Он же такой маленький и беспомощный! Он же не виноват, что родился бетой!
 
— А как это выясняют? — Сашши удивился. — Трудно определить на вид, нередко ребенка ошибочно принимали за бету. Вон Олли до годика считали бетой, пока не сдали анализ на гормоны!
— Нюхач во время родов может сказать, кто родился, но он тоже может ошибиться, — Мышонок доверчиво смотрел на Хани, — поэтому биби и живут в питомнике, чтобы не пропустить изменение запаха!
— Все равно дикость какая — разлучать ребенка с папой! — глаза Хани воинственно загорелись. — Пусть только попробуют забрать из моих рук ребенка! Я им такое устрою, что им небо с овчинку покажется!
— О-о-о! — застонал Мышонок и схватился за живот. В воздухе сильно запахло ромашкой.
— Отнеси горшки на место! — выглянув в коридор, скомандовал Хани своему слуге, который явно грел уши у двери. — А потом пойди к господину Айюбу и скажи, чтобы он срочно шел сюда! Он мне здесь нужен! После этого пойдешь к Умару и передашь ему, чтобы он занялся теми новыми учениками! Я с ними встречусь завтра!
Сашши помог Мышонку встать и уложил на кровать, тому похоже, было совсем плохо. Омега устроил его голову у себя на коленях и уговаривал потерпеть немного. Вскоре на пороге появился Айюб, он с тревогой бросился к Хани.
— Хани, что случилось? Что-то с ребенком? — Айюб присел у кровати, вглядываясь в тревожные глаза своей пары.
— Да, с ребенком кое-что случилось, — согласился Хани, — но не с моим, а вот с этим, — Сашши погладил Мышонка по волосам.- Ему плохо, Айюб, ему нужен ты. Как бы мне ни хотелось оставить тебя только для себя, — кусая губы, Хани отвел глаза в сторону, — но у тебя есть обязательства, которые ты не можешь игнорировать. И я, согласившись, стать твоим мужем, должен понять это и принять.
Айюб встал и прошелся по комнате. Хани ясно чувствовал раздражение альфы. Айюб дернул плечами и остановился рядом с кроватью.
— Хорошо, я навещу его позже, — альфа попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я прервал заседание Дивана, когда увидел твоего слугу на пороге. Я почувствовал, что с тобой что-то случилось, что ты расстроен, и побежал к тебе. Я навещу его позже, когда освобожусь.
— Нет, сейчас, пожалуйста, — Хани встал с кровати и подошел к мужу. — Он не виноват в том, что он омега. У него нет возможности найти другого альфу, кроме тебя. — Хани провел пальцами по лицу любимого, он не думал, что когда-нибудь ему придется уговаривать своего мужа на подобное. — Я бы не хотел, чтобы из-за нашей любви мучились другие. Он совсем еще ребенок, — Хани провел пальцем по губам мужа, — прошу, подари ему хоть немного нежности и ласки. Ты сам назвал его Луфти, прошу, будь с ним нежен.
Айюб потянулся к Хани и поцеловал его в печальные глаза. Омега уперся ему руками в грудь и сделал пару шагов назад.
— Ты ведь присоединишься? — Айюб снял халат и положил на сундук в углу.
— Нет, прости, — Сашши попятился назад и потянул себя за ворот туники, будто он его душил. — Я обязательно постараюсь привыкнуть к гарему, но сейчас я пока не готов делить тебя с кем-нибудь. Как оказалось, я жуткий собственник и ревнивец. Я понимаю умом, что это необходимо, но… И, вообще, мне надо с Амином кое-что обсудить. Это будет не для твоих ушей! А ты пока делай то, что должен!
Сашши, пятясь назад, отступал к двери. Мышонок испуганно переводил глаза с омеги на эмира и обратно. Было похоже на то, что тот выскочит из двери раньше Хани, если Айюб ненароком сделает резкое движение. Сашши вышел и, закрыв за собой дверь, услышал печальный вздох Айюба.
— Раздевайся, Луфти. Раз Хани сказал надо, значит, надо…
========== Отъезд ==========