Холодное солнце Валиана (СИ)

— Да что у тебя такого ценного в этой куртке? — разозлилась зелёная королева
— Я принесу. — Камилла поднялась с места и поспешила выполнить просьбу брата.
Когда ему подали окровавленную одежду, парень ухватил её и сразу стал ощупывать внутренние карманы, перепачкав в кровь рукава белоснежной рубашки. Надежда недовольно скривила губы, не приветствуя такое поведение. Парень между тем достал небольшой бархатный мешочек, в котором что-то позвякивало. Молодой маг облегчённо вздохнул и даже слабо улыбнулся. Миргон отбросил куртку и опустился на пол, тяжело дыша. Эти короткие телодвижения отняли последние силы. Он прижал находку к груди и какое-то время лежал неподвижно, переводя дух. Затем открыл мешочек и вытащил оттуда подвеску в виде четырёхлистного клевера на толстой золотой цепочке.
— Это тебе, возьми! — он протянул украшение Надежде, рука парня заметно дрожала.
— Я не нашу такое, зачем! — возмутилась девушка и нахмурилась. Украшение показалось ей чересчур вычурным и громоздким.
— Я чуть не умер из-за этого кулона, ты не можешь его не принять, — ответил маг и попытался улыбнуться.
Надя застыла, но не от сказанных парнем слов, она вновь почувствовала это сладостное ощущение гармонии и уюта и на этот раз поняла, оно исходило от украшения. Нехотя зелёная королева приняла подарок, и Миргон с довольным видом опустился на пол, закрыл глаза, продолжая сжимать в руке мешочек, в котором ещё что-то лежало.
Камилла удивлённо посмотрела на брата, а потом окинула целительницу оценивающим, пронзительным взглядом, но ничего не стала говорить.
Надежда надела украшение на шею, её тут же окутало приятное ласковое тепло, которое медленно расползлось по коже, проникая в плоть, касаясь каждой клеточки тела. Всё напряжение, страхи и переживания съёжилась, перестали играть столь существенную роль. Притих безудержный, сводящий с ума зов дара, нет, он не исчез совсем, просто в одно мгновение зелёная королева, наконец, разобралась, как он работал, смогла понять и почувствовать всю суть и глубину того, кем стала после ритуала.
Надежда осторожно коснулась пальцами кулона, этот жест успокаивал, дарил силы. Сразу же вспомнилась Оксана и Мария, постоянно теребившие, подаренные драконами медальоны.
— Миргон, мы ничего не успели понять, что случилось? Вы попали в ловушку? — спросила Надежда и сама не узнала свой голос, так спокойно, ровно и живо он давно не звучал. Возможно, до первого замужества, когда она была свободной, лёгкой и беззаботной.
— Он спит, не буди, пусть отдыхает и набирается сил, — вмешалась Камилла, готовая самоотверженно оберегать брата.
— На город напали солдаты Синвала, похоже, у них с Валианом опять сложные отношения. Я предложил помочь городу, Ленд согласился. Но у синвальцев новое оружие, которое разрушает магию… одолеть их оказалось сложнее, чем мы думали, я думал… — не открывая глаз, проговорил парень.
— И вот к чему привело твоё геройство, чуть не убили! — возмутилась Камилла.
— Мне всегда говорили, что я должен делать. Дома — родители, в академии — преподаватели, когда мы оказались в Драконьем городе — Орофен. И всем было всё равно, согласен ли я и что думаю по тому или иному поводу. И я делал и не всегда решения больших и мудрых приводили к чему-то хорошему. Разве правы были родители, продавая тебя, сестрёнка, замуж? Или Орофен, когда не пожелал отпускать драконов и пожертвовал единственной дочерью? А это было моё решение, я сам хотел помочь городу и считаю, что был прав. Я поступил так, как мне говорило сердце… — голос у него сорвался и захрипел.
— А теперь тебе придётся послушаться меня, перестать разговаривать и отдыхать, и не советую спорить с целительницей, а то она может обидеться и в следующий раз вылечить не так хорошо, как тебе бы хотелось, — сказала Надежда, правда, в голосе её больше не было привычной язвительности.
В пещере опять наступила тишина, минуты растягивались, превращаясь в вечность, и правда говорят, ожидание — страшнейшая из мук.
***
Поздний обед Рендел Леврас распорядился подать ему в саду, сидеть в кабинете, пусть светлом и просторном, не было больше никаких сил. Верховный маг Валиана опустился в удобное плетёное кресло, закрыл глаза и подставил лицо под лучи спешащего на закат солнца. Полной грудью вдохнул пахнущий цветами и зеленью воздух и блаженно улыбнулся. Сад представлял собой поистине прекрасно зрелище. Диковинные декоративные деревья и кустарники, завезённые сюда с разных уголков Валиана, пёстрые цветочные клумбы, причудливые статуи, соответствующие последней моде, фонтаны с кристально чистой водой, белые изящные беседки, столики под открытым небом, ровные каменистые дорожки — гармоничная и изящная красота. Верховный маг с любовью окинул свои владения, и правда власть и богатство великие вещи, способные подарить практически всё, кроме самого сокровенного. Настроение сразу же испортилось, советник короля коснулся своего прекрасного лица, убеждаясь, что магическая маска сидела идеально.
 
Служанка в дорогих шелковых одеждах принесла поднос с едой: лучшее вино южных провинций Валиана, свежие овощи и запечённая с травами рыба. Женщина опустила глаза, захлопала длинными ресницами, чуть надула полные губки, поправила светлую прядь длинных густых волос, выбившуюся из-под чепца. Она задержала взгляд на верховном маге, чуть дольше, чем того требовали приличия, но, не получив взаимности, поспешно удалилась, недовольно наморщив носик.
«Женщины — бездушные и бесполезные самки! Они готовы падать ниц перед богатыми, властными и красивыми. А что было бы, если она увидела моё истинное лицо? Убежала, в ужасе крича? Или продолжила пресмыкаться? Отдалась бы мне, зная, каков я на самом деле? Достаточно было бы власти и денег, чтобы принять моё уродство или нет?» — размышлял верховный маг, от этих мыслей ему почему-то сделалось очень весело.
Тень явился без предупреждения, впрочем, как и всегда. Этому высшему магу не требовалось особое приглашение. Большинство представителей совета вообще не заметили бы его приближение, но только не Рендел Леврас.
— Ты быстро, — равнодушно произнёс верховный маг.
— В пещере обнаружена подозрительная активность, кто использовал дар драконов. Также мы уловили и большой всплеск магии. Один из самых надёжных подчинённых продолжает следить за пещерой, — доложил Тень.
— Магия и дар в одном флаконе, сомнений не осталось, наш полукровка вернулся в Валиан! — Рендел Леврас промокнул губы салфеткой и откинулся на спинку кресла.
— Какие будут распоряжения? — Тень продолжал стоять неподвижно, словно одна из статуй.
— Возьми с собой двух самых надёжных магов, тех, с кем можно поделиться такой опасной информацией, ждите меня через двадцать минут у тайного входа, — ответил Рендел Леврас.
Тень кивнул и исчез так стремительно, словно растворился в воздухе.
Верховный маг широко улыбнулся, скоро он получит желаемое, вместе с великими книгами к нему в руки попадёт ни только могущество и власть, но возможно, избавление от проклятия.
  
Глава 39. Дар Матери Жизни
 
Мир померк, и золотого дракона окружила кромешная темнота, для кого угодно в момент перемещения жизнь замирала, на несколько мгновений он как бы переставал существовать, исчезая в одном месте и возрождаясь совершенно в другом. Но Злат чувствовал её тонкое биение, видел золотистые нити, они тянулись ко всему сущему и одну особенно яркую и лучистую, что плыла рядом в полной пустоте. Он невольно улыбнулся, когда мысли обратились к Виктории. Было в девушке нечто особенное, родное, то, что неудержимо притягивало дракона.
Реальный мир набросился на Злата чудовищной какофонией звуков, запахов, света и ощущений. Грохот невиданных оружий, лязг клинков, свист стрел, крики раненых и стоны умирающих, громкие голоса и тихое бормотание. Здесь пахло болью, кровью, смертью, горелой плотью, потом и чем-то инородным, совершенно незнакомым. На дракона в одно мгновение набросились все горести живого: стенания людей, безумный страх животных, плачь и скорбь погубленной земли — они впились ему в горло, не давая сделать вдох, окутали ядовитыми миазмами. Захотелось сбежать куда угодно, подальше отсюда, лишь бы не знать, не видеть, не чувствовать. Но прохладные руки Виктории всё ещё находились в его ладонях, и это придавало сил. Золотые драконы не отнимали жизни, убийства противоречили их природе, но они могли изменить форму любого существа или предмета, при этом не уничтожив его.