Земляки.коп (СИ)
— Начисляй по братски!
— А ты думал, в сказку попал? — подмигнул тот, разливая коньяк.
Глава 13
Раскопки затянулись на несколько часов — слой за слоем копатели осторожно снимали пласты земли, раскрывая подробности трагедии почти вековой давности. Завязанный в узел пулемет, наскоро отчистив от налипшей земли специально привезенной Лехой и принесенной им из машины щеткой с металлической щетиной из модного китайского набора, отложили в сторону, всецело сосредоточившись на останках бойца. Кости аккуратно доставали и складывали на расстеленном большом черном полиэтиленовом пакете. Мелочь — как то пуговицы, ременную пряжку, замятая гильза от противотанкового ружья, перочинный ножик и пару монет и несколько ржавых патронов — складывали отдельно, в картонную коробку от сухого пайка. Нашелся и смертный медальон — черная бакелитовая капсула с откручивающейся крышкой. Его открывать в полевых условиях не стали, благоразумно решив оставить это дело до более подходящего времени. Несколько раз подходили красноармейцы, молча какое то время стояли поблизости, наблюдая за происходящим, и тайком смахнув скупую слезу — безмолвно отходили назад в лагерь.
— Эй, колдыри! — захрипела вдруг рация Пашкиным голосом. — Где вы там, бухаете?
— Бля, началось! — Выругался себе под нос Миха и сплюнул в сторону.
— Ну где вы там? — продолжала надрываться рация.
— Да ответь те же ему кто- нибудь! А то сейчас задолбает воплями своими! — В сердцах рявкнул Вадим, аккуратно совком подрезая очередной слой грунта.
— Мы на раскопе. — Сняв заляпанную в земле перчатку и нажимая кнопку вызова, буркнул в рацию Леха.
— А где на раскопе? Лес большой — копать — не перекопать!
— Полсотни метров от лагеря. Направление — куда Мишанина машина мордой повернута. Не отвлекай! Конец связи!
Минут через десять со стороны лесной базы раздался топот и хруст веток, как будто сквозь чащу ломился ошалевший от гормонов в брачный период молодой лось. Парни переглянулись, и Леха, так и не успевший надеть грязную перчатку, быстро вытащил из кармана и передернул затвор трофейного пистолета.
— Да Пахан это ломится, больше некому. — Флегматично заметил Вадим, не отвлекаясь от работы. — Не завали дурака случайно, а лучше ствол прибери — увидит, дохлого заебет, что бы ему подарили!
— Ага, щаз! Разбежался! Такая корова нужна самому!
Кусты захрустели совсем близко, и из них вылез помятый Пашка, весь в грязи и со свежими царапинами на лице. Темные пятна на его комбинезоне явственно говорили, что он падал, причем неоднократно, особо не заморачиваясь с местом приземления. Но при всем при этом на лице его сияла пьяная бесшабашная улыбка, а в правой руке он держал почти целую бутылку водки, к которой немедленно приложился, едва увидел своих товарищей.
— Опа! Нашлись!
— А мы и не терялись! А ты чего такой весь помятый? Медведицу закадрить пытался, а она тебя послала?
— Сам дурак, и уши у тебя холодные! Я блиндаж нашел, не выбитый! Там только крыша провалилась! Я туда залез, правда весь перепачкался. Там можно хорошо поковыряться! А у вас тут что? Бойца поднимаете? Наш или немец? Ух ты! А это что? Дегтярев? Круто! А мне не отдадите? Я его помою и на стенку в бане повешу!
— Началось в колхозе утро! — Закатил глаза к небу Леха.
— Чего сразу началось то? Зажал, что ли? Себе, что ль хотел забрать? Нахрен он тебе нужен? Смотри — весь мятый, живого места нет!
— Это не Лехин пулемет, а вот его! — Кивнул на кости Вадим, неодобрительно поглядывая на шатающегося и еле стоящего на ногах Пашку.
— Кого, его? — не понял тот.
— Рядового Попкова.
— Бойца, что ли? А откуда вы его имя знаете? Капсулу что ли вскрыли?
— Нет, пока не открывали. Предчувствие. — ответил за всех Миха.
— Да ладно! Врете вы все.
— Что врем? — взорвался Леха. — Вон его вещи, в коробке, вон медальон — видишь, не вскрытый? И вообще, Пахан! Задолбал! Мы видишь, работаем, а ты с утра уже какую по счету бутылку херачишь?
— А чего ты разорался? Я на отдыхе!
— И снова здрасте! — на этот раз уже Миха закатил глаза к небу. — Паш, хорош уже! Эта фраза уже оскомину набила, мы ее слышим уже в сотый раз за эти дни. Что ты, что Серега — постоянно одно и тоже. У каждого отдых свой — мы, видишь, время с пользой проводим — бойцов ищем, а вы только синьку жрете на пару и на нас бочки катите!
— Паша. — Влез в разговор Вадим, перебив уже начинавшего заводиться комрада. — Ты своему слову хозяин? Или как бывает: мужик слово дал, потом мужик подумал, и назад его забрал?
— Это ты к чему? Конечно — хозяин! А! — хитро прищурился он на парней, пьяно покачиваясь. — Вы меня на понт хотите взять! Чтобы я с бухлом завязал! Такого слова не дам!
— Да причем тут понты? — поморщился Вадим, оглянувшись на ничего не понимающих Леху и Миху и тайком им подмигивая. — Вот если мы с тобой, например, поспорим, и ты вдруг проиграешь — как себя поведешь? В этом случае слово свое будешь держать?
— Конечно! А на что спорим?
— А давай так! Если ты проиграешь — на копе пить будешь только чай или кофе, и никакой алкашки! А если я проиграю — ящик водки приличной тебе ставлю и больше не докапываюсь к твоему поведению на копе.
— Хм, прикольно. А предмет спора? В смысле, о чем спорить будем?
— Предмет спора? Я назову, как звали этого бойца. Медальон ты видел — мы его вскрыть не успели, личные вещи — Леха тебе правильно сказал — лежат в коробке от сухпайка. Можешь все пересмотреть — инициалов нигде никаких нет! Ну что, готов?
— А давай!
— Хорошо. По моему мнению — хозяина пулемета звали Сергей Попков.
— Стой, подожди! — Пашка аккуратно поставил бутылку на землю и бросился к пулемету. — Обмануть меня хотел? Ты сказал — «хозяин пулемета»! Значит, на пулемете имя есть!
— Смотри, изучай! Я подожду! — ехидно улыбнулся Вадим. — Только не затягивай! У нас еще работы полно, а на тебе что-нибудь из еды сварганить на толпу голодных мужиков, и о портале не забывай! Его еще раз проверить надобно.
— Где то, чую, вы меня обманываете!
— Ну ты же хочешь нахаляву ящик водки заполучить? Или очкуешь?
— А откуда вы имя узнали?
— А мы еще не узнали. Мы только предполагаем.
— Че то, чую я, подвох тут какой то есть! — продолжал сомневаться Пашка.
— Никакого подвоха — все по честному. Мы предполагаем, что бойца звали именно так. Жмем руки — Леха или Миха разбивают. После этого вскрываем медальон и смотрим, что там написано. Если он чистый — никто никому ничего не должен. Если мы угадываем имя — ты больше не пьешь. Хочешь — кодируйся, хочешь — силу воли включай — но пьяным мы тебя на копе больше не увидим. Если там другое имя — ящик водки с меня, в самые кратчайшие сроки. Идет?
— Чего ты на меня давишь? Я им блиндаж нашем нетронутый, а они бухло зажали!
— Паша, не увиливай! — строго сказал Вадим. — Ты меня знаешь — могу и лопатой переебать, чтоб твое нытье не слушать! Готов спорить?
— Обложили, демоны! А, давай! — с видом идущего на эшафот мученика горестно махнул рукой Пашка. — Держи кардан!
— Лех, разбей! — Сказал Вадим, крепко пожимая протянутую руку.
— Секундочку! Мишань, зафиксируй для истории сей великий прецедент!
— Уже! — Снимая происходящее на камеру мобильника, довольно осклабился тот. — И не подкопаешься, все по чесноку — чин-чинарем!
— Что вы творите, ироды? — взвыл Пашка, потирая «разбитую» Лехой руку. — Сговорились, поди давно?
— Ага, весь коп только и мечтали, как тебя с синькой разлучить! Готов проиграть?
— Ты давай не умничай, а медальон вскрывай!
— Пахан! Ты же старый копатель! Знаешь, поди, что это дело не секунд и даже не минут!
— Конечно, знаю! Давай, начинай! А я пока рюмочку опрокину, пока за упокой души еще неизвестного солдата!
— Пахан, не ерничай! Все там будем!
— Молчу, молчу! — пробормотал Пашка, торопливо наливая в смятый стаканчик водку из бутылки и быстро опрокидывая ее в рот. — Лучше умереть, и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться!