Мрачный Жнец (ЛП)

«Выпусти меня, придурок! Сделай это, или, клянусь, когда Агнец, наконец, освободит меня, ты будешь первым, за кем я приду. А когда закончу убивать твоих сыновей и насиловать дочерей у тебя на глазах, я буду трахать твою жену, пока она не умрёт! А потом я…»
Взревев от ярости, Азагот собрал все силы, каждую доступную унцию энергии и отправил куб в пустоту, где чернота поглотила его с пугающей, медленной неохотой.
— Спасибо, что предупредил, ублюдок.
Когда Азагот развернулся, пепел осыпался на землю, обнажая исцелённую, сильную плоть, голос Лиллианы эхом прозвучал в его голове.
«Всё, о чём прошу, — что бы ни случилось, не становись тем монстром, которым был раньше».
Он не станет. Нет, чёрт возьми.
Он собирался стать совершенно новым монстром.
  
Глава 33
 
1:02:46
У Азагота оставался час, две минуты и сорок шесть секунд, чтобы освободить Сатану.
Значит, у него чуть больше часа, чтобы привести дела в порядок, потому что выпускать злобного ублюдка нельзя.
Он прижал дочь к груди, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с его сердцем, и запоминая это ощущение. Когда он вернулся из тюрьмы Сатаны, им управлял внутренний демон, но в момент, когда он увидел Райку, спящую в колыбели, а К ат присматривающую за ней, успокоился. Прижимая её к себе, он полностью расслабился.
Ну, не совсем. Внутри он бушевал, готовый сделать то, что нужно.
Скоро. Ещё несколько минут… Райка сморщила нос и зевнула, размахивая маленькими кулачками. Он откинул одеяло и провёл кончиками пальцев по пушистому материалу пижамы с утёнком, которую прислал Призрак. Демон оплакивал своего брата, но всё же нашёл время, чтобы отправить подарок. В списке демонов, которых уважал Азагот, Призрак был на первом месте. Азагот не мог вернуть тело Фантома доктору, но собирался положить конец страданиям Фантома, так или иначе. Райка потянулась к нему, и он наклонил голову, позволив ей коснуться своего лица, и вдохнул её свежий, чистый аромат, который не был похож на запах детского мыла, которым К ат её мыла. В глубине души она пахла свежестью, и каким-то образом Азагот понял, что она никогда раньше не жила. Новые души появлялись крайне редко, раз в столетие, и он гадал, что уготовано его дочери. У неё такой большой потенциал.
Она встретилась с ним взглядом, и он не мог отрицать силу любви, которая охватила его. Она заслуживала лучшего, чем рождение в аду. Он подвёл её и подвёл её мать. Азагот устал терпеть неудачи. И был готов заплатить любую цену, чтобы это не повторилось.
В дверь постучали, и Азаготу не нужно было ждать, пока Арес окликнет его, чтобы понять, что они с Карой в коридоре. Он почувствовал, как Арес вошёл в Шеул-Гра, и воспользовался этими последними драгоценными минутами наедине со своей дочерью, чтобы запомнить каждую её деталь.
Ещё один стук, и Азагот подумал о похоронном колоколе.
— Войдите.
Арес и Кара вошли, и пока Кара закрывала дверь, Арес, скрипнув кожаными доспехами, прошёл по комнате.
— Чёртовы ангелы, — прорычал Всадник.
— Очевидно, твои церберы разобрались с ними.
Позвать Кару с церберами гениальная идея. Церберы презирали ангелов, а их царь питал особую симпатию к Гадесу и к Чистилищу. Преследовать ангелов у входа в Шеул-Гра, вероятно, отличное развлечение для них.
Арес фыркнул.
— Тысяча Церберов против сотни ангелов? Отличное отвлечение, но Небеса пришлют подкрепление. У нас не так много времени.
— Азагот. — Кара вежливо улыбнулась, но заламывала руки. — Приятно, наконец-то, встретиться с тобой лично. — Это ложь, но приятно, что она попыталась. — Мне просто жаль, что это случилось при таких обстоятельствах. — Слёзы наполнили её глаза, когда она опустила взгляд на свёрток в руках Азагота. — Я могу чем-нибудь помочь? Хоть чем-нибудь?
— Поэтому я и позвал вас сюда. — Каким-то образом ему удалось произнести это без дрожи в голосе. Райка заворковала, и у него перехватило дыхание от боли. Её мать должна быть здесь. Этого не должно было случиться. — Её зовут Райка, — сказал он, и на этот раз не смог сдержать дрожь в голосе. — Не знаю, понравится ли имя Лиллиане.
  
— Оно прекрасно, — заверила она.
— Оно означает «Адова пасть».
Кара задумалась на мгновение.
— Ну, я слышала, как она плакала на заднем плане, пока ты разговаривал с Аресом по телефону. Кажется, имя уместно. — Она улыбнулась. — Можно мне её подержать?
Он сглотнул. Запаниковал. Азагот не хотел её отпускать.
— Тебе не нужно, — быстро сказала она. — Всё в порядке.
«Возьми себя в руки, придурок. Лиллиана ждёт, а Молох не откусит себе голову».
— Нет, держи. — Он очень осторожно передал Райку в руки Каре, и чувство утраты едва не поставило его на колени. Он отступил, прежде чем забрал бы Райку обратно. — Я позвал вас, потому что то, о чём я собираюсь попросить, касается вас обоих. — Он указал на серию картин, изображающих историю Шеул-Гра. — Тысячи лет моё царство пустовало. Затем я наполнил его падшими ангелами, которые помогали, и непадшими, которые искали убежища, и, наконец, Мемитимами. Но я понял, что Шеул-Гра всегда должен был оставаться пустым. — Он посмотрел на место на стене, предназначенное для картин, отражающих Шеул-Гра, каким он был всего несколько дней назад. Зелёным, неповреждённым, полным жизни. — Всё должно измениться. Мой мир больше не в безопасности, особенно от меня.
— Чего ты от нас хочешь? — спросил Арес, как обычно, переходя сразу к делу. Азагот, наконец, отвернулся от стены.
— Я хочу, чтобы вы приняли беженцев с Шеул-Гра. Ваш остров безопасен, скрыт от посторонних глаз и надёжен. Они могут построить квартиры и тренировочный центр на противоположном конце острова. И тебе они никогда не помешают.
Кара оторвала взгляд от ребёнка, и Арес на мгновение замер, пытаясь осознать происходящее.
— Чёрт, Жнец, — пробормотал он. — Когда ты чего-то просишь, это что-то грандиозное.
— Знаю, что прошу слишком многого, — сказал Азагот. — Но хочу, чтобы моя семья была в безопасности.
— Что будет, если мы откажем? — спросила Кара.
«Пожалуйста, не отказывай».
— Непадшие рискуют быть затянутыми в Шеул. Мемитимы вернутся к прежней жизни, к той, что была до того, как они пришли сюда, будут прятаться среди людей или оставаться в небольших тренировочных лагерях. В них будет безопаснее всего для самых юных. — Он взглянул на бар и решил, что сейчас самое время открыть тысячелетний ром, подаренный ему мастерами из региона Гриммон в Шеуле. — Уверен, что вам нужно это обсудить. — Он указал на дверь, направляясь к бару. — Не стесняйтесь, но не затягивайте. У меня жёсткие сроки.
Арес кивнул и направился к двери, а Кара начала отдавать Райку. Азагот попятился.
— Нет, пожалуйста, подержи ещё. — Он надеялся, что они не заметили, как дрожат его руки, когда он потянулся за бутылкой. — Наверное, она мне надоела.
— Уверен?
Он не посмотрел на них.
— Да.
Они вышли на улицу, и он прислонился к бару, открывая бутылку. Он хотел как можно быстрее поднести её к губам. Он наслаждался жжением, радовался дыму, который окутывал сернистые пласты, через которые лился алкоголь на пути к желудку. Он смывал то, что не могло смыть ничто другое: последние, цепляющиеся за жизнь остатки эмоций. Только одно могло вернуть их, и он собирался вернуть Лилли или умереть, пытаясь это сделать.
***
Арес прожил долгую жизнь. Всё перепробовал, всё повидал. Его уже ничто не удивляло. Мрачный Жнец только что напугал его до чёртиков. И Кару тоже, судя по её широко раскрытым от беспокойства глазам.
— Что это было? — спросила она приглушённым голосом. — Что с ним происходит?
— Его пару удерживает демон-садист, — сказал он, и голос был похож на рычание. — Он готов умереть за неё.
Арес чувствовал боль Азагота каждой клеточкой тела. Ресеф, когда стал злой версией самого себя, известным как Мор, похитил Кару. То, что он планировал сделать с ней перед тем, как убить, то, как он причинил ей боль на глазах у Ареса… превратило Ареса в одержимого одной целью мужчину: вернуть её. Он бы пожертвовал всем, включая себя, чтобы спасти её.