Мрачный Жнец (ЛП)

— Это не важно. Что ты делаешь, чтобы спасти свою пару?
— Что?
— Что ты делаешь? — потребовал он. — Молох убьёт её, если не освободишь С атану. Итак, каков твой план?
Формировался план на ближайшее время, который включал в себя надирание задницы Джиму Бобу.
— Следи за тоном, ангелок. Ты не можешь ничего от меня требовать.
— Проклятье, Азагот! — Джим Боб двинулся вперёд с неожиданной скоростью атакующей змеи. — Мне нужно знать, что ты собираешься делать!
Подумав, Азагот обрушил на ангела шквал клинков. Они ударили почти беззвучно, сотня кинжалов, которые с мучительной медлительностью рассекли жертву, как тёрка для сыра. Сила удара лезвий отбросила Джим Боба в последние уцелевшие остатки беседки, которую Азагот разрушил во время попытки побега.
— Отнеси Райку внутрь! — рявкнул он Сюзанне.
Но когда повернулся обратно к Джим Бобу, что-то подняло его в воздух и с такой силой швырнуло на землю, что от его тела остался кратер.
Сюзанну отбросило на несколько метров, она растянулась на земле, но Райку по-прежнему крепко держала на руках и помахала ему, показывая, что всё в порядке. Азагота охватила ярость. Никто, кроме Азагота и Лиллианы, не мог обладать силой в его мире. Никто, кроме Ривера и Ревенанта, по крайней мере, и уж точно не в такой степени.
— Как? — взревел он, взмывая вверх и выпуская призванное копьё из выкованного в аду железа.
Каким-то образом Джим Боб избавился от клинков, но не смог увернуться от удара копьём в самое сердце. Он закричал и упал на колени. Из-под копья, вонзившегося в грудь, пошёл пар, и кровь потекла по древку, когда он упал вперёд, пронзённый насквозь. Его голова опустилась, лицо скрылось под капюшоном угольно-чёрной мантии.
— Как ты сюда попал? — Азагот бросился к нему. — И как, чёрт возьми, ты используешь силу в моём мире?
Джим Боб закашлялся, забрызгав кровью землю.
— Я помог тебе построить Шеул-Гра, придурок, — прохрипел он голосом, который уже не принадлежал ему. Азагот не слышал этого голоса тысячи лет. — Ты, правда, думал, что я не позабочусь о том, чтобы у меня всегда был путь внутрь?
Потеряв дар речи, Азагот ментально отбросил копьё. Джим Боб упал лицом вниз на землю. Затем, застонав, перевернулся на спину. Капюшон упал, обнажив новое лицо и роскошную шевелюру всех оттенков человеческого волоса.
— Габриэл? — Азагот толкнул его сапогом, и архангел сел, хватаясь за всё ещё горящую грудь. — Это оружие было слишком жестоким.
Да, жестоко. Это оружие против ангелов, специально разработанное для нанесения смертельных ранений или добивания уже тяжелораненых ангелов. Но Азагот не собирался церемониться.
— Я не согласен, — отрезал Азагот. — И мне не нужно спрашивать, почему ты скрывал свою личность. Но почему ты делился со мной информацией?
— Почему? — недоверчиво спросил он. — Я немного заинтересован в твоём успехе, придурок. К тому же ты мой источник информации о многом из того, что происходит в обоих мирах.
— Почему сейчас? — спросил Азагот, всё ещё не оправившись от осознания истинной личности Джима Боба. — Где ты был тысячи лет?
— Работал. — Габриэл закашлялся и сплюнул кровь. — Был хорошим архангелом. Затем, несколько сотен лет назад, я начал видеть мрачные предзнаменования. Я подумал, что, возможно, сейчас самое подходящее время для встречи.
— Архангел? — Сюзанна, которая должна была находиться в безопасности внутри с Райкой, подошла ближе. — Ты архангел Габриэл? Ты сделал Деклану татуировку?
Азагот чуть не дал себе пощёчину, переводя взгляд между ними.
— Татуировку?
На её щеках вспыхнули багровые пятна, и Азагот заподозрил, что она только что выдала то, чего не должна была. Габриэл с болью в сердце кивнул, давая разрешение.
— Нам с Декланом нужна была информация о татуировке в виде крыльев на его спине, — объяснила она, продолжая бросать на Габриэла смущённые взгляды. — Мы нашли художника в Сан-Франциско. И тату сделал Джим Боб. Э-э-э… Габриэл.
Азагот прищурился на ангела.
— Дай-ка угадаю. Татуировка каким-то образом заколдована, и, вероятно, это ангельское устройство слежения. Неужели Рай такой скучный, что тебе приходится делать татуировки людям?
  
— Ты что, не слушал? — сердито выпалил Габриэл, хотя приступ кашля, последовавший за этим, смягчил тон. — Грядёт буря, Азагот. Некоторые готовятся. Мы выслеживаем тех, у кого есть ангельская ДНК. Мы готовим людей к правде о нашем существовании. Мы делаем всё возможное, чтобы подготовить наших игроков к Концу времён. А значит, что будем держать Сатану в клетке до самой последней минуты.
— Так вот почему ты здесь? Чтобы помешать мне, освободить Сатану?
— Надеюсь, мне не придётся этого делать. — О н захрипел, и кровь потекла между пальцев, которыми он зажимал рану на груди. — Я пришёл предупредить.
Габриэл прислонился спиной к обломкам. Рана так и не затянулась. Даже в человеческом мире она бы ещё не затянулась, но появились бы признаки заживления. Если Габриэл не вернётся на Небеса в ближайшее время, его силы иссякнут, и он окажется здесь в ловушке. Что в любом случае должно произойти. Азагот не мог придумать лучшего заложника, чем архангел. Вероятно, отчасти, поэтому Габриэл пришёл в образе Джима Боба. Кроме того, он не мог допустить, чтобы кто-то на Небесах узнал, что он контактировал с Азаготом. На Небесах строгие правила относительно того, кому разрешалось с ним связываться, и ещё более строгие правила относительно того, кто мог войти в Шеул-Гра.
— Предупредить о чём?
— О Совете. Они санкционировали твоё уничтожение.
Азагот похолодел внутри. Чёрт возьми. Похолодел.
— Они что?
— Азагот, послушай…
— Милорд! — Разр бежал к ним со стороны портала. — Два ангела просят разрешения войти. Они говорят, что Хокина вызвали по делу, поэтому они принесли молоко для Райки.
— Это ловушка, — предупредил Габриэл. — Я уверен, что они что-то сделали с Хокином. Если не ответишь или откажешься, они попытаются взломать защиту портала.
Оскалившись, Азагот развернулся к Разру.
— Не отвечай. Это даст больше времени, чем отказ. Найди Сайфера. Скажи, чтобы следил за заклинанием портала. — Разр убежал, а Азагот повернулся к Габриэлу. — Что ещё они собираются делать?
— Не знаю. Они выгнали меня с собрания после того, как отключили Ривера.
— Ч то они сделали с Ривером?
— Они коллективной силой сдержали его — боялись, что он предупредит тебя.
— Но не побоялись, что ты предупредишь меня?
— Они не знают, что я связывался с тобой. — Он закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — Но им хватило обеспокоенности предупредить меня, если я с тобой свяжусь, отвечу за тяжкое преступление.
Ошеломлённый новостью Азагот отступил на шаг. Тяжкое преступление каралось по-разному: от заключения в мучительной изоляции до казни, но самым распространённым наказанием было изгнание с Небес. Габриэл рискнул всем, чтобы предупредить Азагота, что Небеса снова его подставят.
Зазвонил его телефон, и он выхватил его из кармана. Номер был незнакомым, но, как только он ответил, узнал голос на другом конце провода.
— Ты знаешь, чего я хочу, Азагот, — сказал Молох. — Отпусти Сатану сейчас же, или Лиллиана окажется в моей постели сегодня вечером, а к утру будет мертва.
— Ублюдок, — выдохнул он. — Если тронешь её…
— О, я не собираюсь её трогать. Для этого есть раскалённые кочерги и булавы.
— Ты умрёшь в муках, — поклялся Азагот. — Ты будешь молить меня о пощаде, а я буду смеяться.
Повисла долгая напряжённая тишина, а затем Молох тихо сказал:
— Тебе следует знать, что твои ангельские приятели послали убийцу, чтобы тот расправился с Лиллианой. Просто к твоему сведению. О, и Азагот? Я только что передумал. У тебя есть время до Часа Кроноса, чтобы освободить Тёмного Лорда. — Он посмотрел на часы. Час Кроноса — три часа ночи, когда бьют часы на горе Мегиддо в Израиле, когда барьер между всеми мирами становится самым слабым, а сверхъестественные силы достигают своего пика. До этого оставалось меньше двух часов. — Если не подчинишься, Лиллиана умрёт через пару часов, а раскалённые кочерги я приберегу для твоей дочери.