Мрачный Жнец (ЛП)

Изначально был пункт о побеге, позволяющий Азаготу уйти в отставку, если он захочет. А потом он разозлил не того придурка-архангела, и тот успешно подал прошение об исключении этого пункта из контракта и установке защитного камня, чтобы не дать ему вырваться. Это было предательство, положившее конец сотрудничеству Азагота с Небесами.
Ублюдки.
Лиллиана шмыгнула носом.
— О, эй, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. — Это сон. Мне не нужны салфетки! — Она посмотрела на него с улыбкой, без слезящихся глаз и красных пятен на щеках. — И, зацени. Никакой бесформенной туники, которую, как мне кажется, сшили из жгучей крапивы и шершней.
Она отступила на шаг, и, несмотря на всё дерьмо, крутящееся в голове, у него мгновенно возникла эрекция.
Лиллиана была обнажена, так же как и он, и являла собой изысканный образец женской фигуры. У него было много женщин, от суккубов до ангелов, которые заседали в высших советах, но ни одна из них не могла сравниться с Лиллианой. Ему нравились изгибы её тела, — полные, тяжёлые груди с тёмными сосками, которые красиво набухали под его языком. Её узкая талия, переходящая в мягкие округлости бёдер, созданных для его рук, чтобы держать, пока лизал сердцевину, заставляя Лиллиану стонать, требуя большего.
Проклятье, он столько всего хотел сделать с ней, что не мог сделать с тех пор, как она вернулась. Беременность и всё такое. Но во сне они могли делать всё, что угодно. Всё.
Внезапно на её лице отразился ужас, а крапивная туника безвольно повисла на плечах
— Я… чёрт, кажется, я просыпаюсь…
— Лиллиана? — Он потянулся к ней, будто объятиями мог удержать её рядом с собой. — Лиллиана!
Его руки сомкнулись в пустом воздухе. Ужасное, безысходное горе вырвалось из груди в виде мощного рыдания, когда он проснулся в одиночестве в своём кресле. Боль от потери ударила сильнее, чем раньше, словно по больному месту, и он с трудом поднялся на ноги.
Всё казалось таким реальным. Её присутствие. Её запах. Его боль.
Всё было реально.
Он мог это доказать.
Отчаянно желая убедиться, что был с Лиллианой, что она была всего лишь на расстоянии сна, он рывком открыл ящик с нижним бельём и порылся в аккуратно сложенных слоях трусиков и лифчиков. В самом дальнем углу, под парой кружевных фиолетовых трусиков, которые он купил ей взамен тех, что порвал клыками, лежала маленькая красная бархатная коробочка.
Именно такая, как Лиллиана и сказала. Затаив дыхание, он открыл коробочку.
Внутри был кулон в форме косы. Его рука дрожала, когда он вынимал его из коробки. Это было изысканное золотое лезвие с изумрудным наконечником. Он очень осторожно перевернул его, и его глаза защипало от надписи. «Отец душ. Отец ангелов. Отец».
Всё было реально. Сон был реальностью.
Закрыв глаза, Азагот прижал кулон к груди.
Он точно знал, что Вселенная знаками предупреждает и направляет. Он сам создал один из них. Каждый ангел должен был вплести какой-нибудь знак в жизнь человека в рамках своего последнего обучения, не связанного с Орденом. Но знаки Вселенной нечто большее, они вплетены в ткань бытия в момент сотворения, и их узоры постоянно перерабатывались с течением времени и событиями, меняющими историю. Визит Лиллианы был знаком. Его надежда была не напрасной.
Он её вернёт.
  
Глава 15
 
— Ты выглядишь так, словно провёл дюжину раундов с адским псом. И проиграл.
Если так, то Ривер чувствовал себя, как выглядит, но всё равно бросил на Метатрона усталый взгляд, приближаясь к самому высокопоставленному ангелу на Небесах.
— У нас проблемы, дядя. — Ривер когда-то думал, что архангел с чёрными волосами — его отец, но восстановление памяти изменило мнение. Это изменило многое. К счастью, большинство было к лучшему.
Одетый в джинсы и не заправленную белоснежную рубашку, Метатрон стоял на просторной палубе своего дворца и смотрел на Море Спокойствия, небесный водоём с кристально чистой водой, где все морские обитатели, когда-либо существовавшие в человеческом мире, плавали в мире и гармонии со всеми остальными.
  
— Я чувствую, — сказал он. — Возмущение.
Ривер не смог удержаться, чтобы не сказать то, что сказал бы Фантом. Сейчас это казалось уместным.
— В Силе?
— Нет. Что? — Метатрон раздражённо покачал головой, как делал всегда, когда Ривер ставил его в тупик отсылками к человеческой поп-культуре. Что происходило часто, и Ривер осознал это только после того, как к нему вернулась память. — В преисподней. Я думал, мы, наконец-то, покончили с этим. Я думал, у нас впереди тысяча лет мира.
Таково было общее предположение, когда Ривер и Ревенант поймали Сатану в ловушку и положили конец десятилетию апокалипсисов и нестабильности в мирах. Ривер должен был догадаться, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Дело в Азаготе. Молох похитил Лиллиану и убил двух сыновей Азагота. — Ривер подошёл к самому краю открытой площадки и посмотрел вниз на розовых дельфинов, играющих у самой поверхности воды. — Какой бы ужасной ни была новость о том, что его подругу Лиллиану похитил монстр-садист, всё стало хуже, и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сказать остальное. — И Фантом мёртв.
Метатрон выругался, что свидетельствует о том, насколько он был ошеломлен этой новостью. Метатрон редко ругался.
— Прости, сын мой. Я знаю, что демон был тебе небезразличен. Он был одним из немногих порядочных демонов. Легендой даже среди ангелов. — Нерв на волевом подбородке Метатрона дрогнул, когда он крепко, ободряюще хлопнул Ривера по плечу. — Расскажи мне всё.
Риверу потребовалась минута, чтобы взять себя в руки, и ещё несколько, чтобы рассказать Метатрону обо всех перипетиях. Его дядя слушал с бесстрастным, как камень, выражением лица. После того, как Ривер закончил, Метатрон некоторое время, молча, обдумывал эту новость.
— Ты веришь, что Молох убьёт Лиллиану, если Азагот не освободит Сатану? — наконец, спросил Метатрон. — Он действительно настолько глуп?
— Я тоже задавался этим вопросом, — сказал Ривер. — Я спросил Харвестер. Она знала Баэля и Молока лучше, чем кто-то другой. — Как дочь Сатаны и бывший падший ангел, пара Ривера была кладезем информации и, несомненно, станет одним из величайших орудий Небес в Последней битве. — Она сказала, что Баэль был непредсказуемым, безрассудным придурком, но Молок умён и прозорлив. Теперь, когда они объединились, трудно сказать, насколько Молох стабилен, но она думает, что он без колебаний убьёт Лиллиану. Азагот предположит то же самое.
— Даже в этом случае, — сказал Метатрон, — Азагот поклялся, что не освободит Сатану.
— Поклялся, — признал Ривер. — И Азагот всегда придерживался духа соглашения, если не букву. — В чём-то он похож на Ривера. Нет, даже близко нет. Ривер даже духу не придерживался. — Но это его пара и ребёнок.
— Это Сатана, — рявкнул Метатрон, поворачиваясь к Риверу. — Я бы пожертвовал кем угодно, лишь бы помешать его освобождению.
Ривер выгнул бровь.
— Тётей Кейлой?
— Она бы поняла, — прямо сказал Метатрон, и да, любой ангел понял бы.
Согласно пророчеству, освобождение Сатаны из тюрьмы вызовет каскад событий, которые приведут к тому, что Ривер сломает печати Четырёх всадников и положит начало Армагеддону. Но никто не знал, зачем он это сделает, и этого не должно было случиться ещё почти тысячу лет.
— Ты разговаривал с Азаготом?
Это первое, что попробовал Ривер после разговора с Хокином.
— Он не отвечает на мои звонки и изолировал Шеул-Гра.
Метатрон снова выругался.
— Что он задумал?
— Очевидно, он пытается вырваться.
Метатрон побледнел.
— Мы не можем этого допустить. — Перед ним из воздуха возник коммуникационный портал размером с обеденную тарелку. — Нам нужно выделить легион боевых ангелов для охраны сдерживающего камня.
Ривер отмахнул портал в сторону. Это должно остаться между ним и Метатроном.
— Я уже это сделал. — Тайно. — Азагот не сбежит, разрушив удерживающее заклинание. Но не перестанет искать выход. И в то же время в его распоряжении много оружия. — Хокин не сказал, какое именно оружие, но в этом не было необходимости. Азагот мог шантажировать любого, кого хотел, просто угрожая их вечной душе. А если это не срабатывало, у него были другие материалы для шантажа на пугающее количество могущественных людей и почти на каждого живого демона, предоставленные душами, которых он допрашивал, когда те прибывали в Шеул-Гра.