Мрачный Жнец (ЛП)

Взбешённый неудачей, он врезался в барьер. Случился лёгкий толчок. Да. Сделав круг, он снова налетел на барьер. И снова. И снова. Он бил до тех пор, пока не почувствовал, как хрустнули кости. Пока он не был слишком измотан, чтобы продолжать. Пока ему не захотелось умереть.
Одна последняя попытка… Ему нужна ещё одна.
Он врезался в барьер, раздробив оставшиеся кости в теле, и рухнул на землю, как метеор, вызвав дрожь по всей земле, подбросив в воздух скамейки и деревья, когда земля образовала волны из эпицентра кратера.
Ошеломлённый и задыхаясь от боли регенерации, он выбрался из дымящейся дыры и подошёл к основанию алтаря, на установке которого настояли и Небеса, и Ад. Очевидно, накануне Армагеддона Азагот должен выбрать сторону и принести жертву на её поверхности наполовину из обсидиана, наполовину из чисто-белого мрамора, чтобы доказать свою преданность.
Разве он недостаточно пожертвовал?
Он моргнул, глядя на это чудовище и на одеяло, накинутое на то, что казалось телом, лежащим на толстой плите алтаря. Кто это?
Изнеможение и лёгкое любопытство ослабили ярость, и он начал изменяться. Его когти превратились в пальцы, а чешуя вплавилась в кожу. О, он всё ещё был на грёбаной грани безумного гнева, но ярость остывала, становясь всё ледянее… и гораздо более смертоносной. Он не выберется, не таким способом, но вернёт свою пару. И он собирался чертовски убедиться, что никто никогда больше не будет с ним связываться.
Теперь, более уравновешенный, он вспомнил, что Хокин говорил что-то о том, чтобы привести Фантома. Это тело Семинуса на алтаре? Азагот поднялся, каждое движение было неловким из-за всё ещё сломанных костей, и, хромая, подошёл к демону. Фантом явно мёртв, но под холодной плотью, прямо под кожей, ярко горела его душа. В ловушке. В ярости.
У этого демона был дух.
Огонь Фантома притягивал его, разжигал потребность черпать из уникального хранилища силы, которым обладает только особенно сильная душа. Он коснулся ладонью лба демона, нахмурившись, когда не смог дотянуться до огненного внутреннего существа.
Какого чёрта?
— Отец? — Хокин подбежал, уворачиваясь от опрокинутых статуй и перепрыгивая через зазубренные камни. — В чём дело?
— Душа Фантома, — сказал он грубым голосом, обугленным злобной энергией, которую использовал, чтобы разрушить барьер. — Я не могу к ней прикоснуться.
— Но ты можешь освободить её, верно?
— Нет.
И это разозлило. Он обладал абсолютной властью над душами демонов, особенно в своём мире. Хокин убрал волосы Фантома с лица.
Азагот всегда восхищался способностью своего сына сопереживать, не будучи перегруженным эмоциями. Это нечто такое, чего Азагот не мог сделать… и почему, в конечном счёте, он стал таким. И из-за этого же Лиллиана ушла на несколько месяцев.
— Но ты — Мрачный Жнец, — сказал Хокин. — Души — твоя фишка.
— Значит кто-то могущественнее меня завладел ею и привязал к его физическому телу.
— Могущественнее тебя? — Хокин серьёзно обдумал это. — Ривер? Он дружил с Фантомом.
— Возможно.
И существовало любое количество причин, по которым самый могущественный ангел на Небесах мог привязать душу к телу. Азагот, однако, не знал, такой причины. И ему было всё равно. Не сейчас.
— Отнеси тело к Гадесу. Он сохранит его в безопасности, пока мы не сможем выпустить душу Фантома в Чистилище, или кто-нибудь не придёт за ней.
— Кто-нибудь? — Голос Хокина звучал ошеломлённо. — Мы не можем позволить кому попало на неё претендовать.
— У меня сейчас есть заботы важнее, — отрезал Азагот. — Мои сыновья мертвы, а мою беременную пару пытают. У меня есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться…
Зазвонил телефон, и Хокин вытащил из кармана устройство.
— Ты уронил его, когда пролетал сквозь потолок библиотеки.
Телефон не принадлежал Азаготу.
Лишь ледяная ярость помогла сохранить спокойствие, когда он взял телефон, по которому смотрел видео и прямую трансляцию, и приложил его к уху.
— Освободи Сатану, и я освобожу твою пару.
Слова, произнесённые на древнем шеульском диалекте, прозвучали в эфире глубоким, зловещим голосом, который Азагот узнал. И которому не удивился. Ненависть свернулась клубком в животе.
  
— Молок, — прорычал он. — Ты…
— Больше не Молок. А Молох. С буквой «Х».
— Мне посрать, как ты себя называешь. — Азагот был не в настроении играть в игру с именами этого психа. — Ты знаешь, что наделал?
— Нет, — сказал Молох, сарказм сочился по радиоволнам. — Я случайно убил отпрысков Мрачного Жнеца, отравил его пару и похитил её?
— Верни её сейчас, и я не буду пытать тебя перед тем, как убью.
Нет, у него будет вечность, чтобы причинить боль ублюдку, в то время как его душа пребывала бы на худшем уровне Чистилища
— Я не боюсь тебя, Азагот. — На заднем плане Азагот услышал хныканье и помолился, чтобы оно исходило не от Лиллианы. — Освободи Тёмного Лорда. У тебя есть сорок восемь человеческих часов.
Связь прервалась. Хокин напрягся, когда Азагот убрал телефон от уха.
— Что он сказал?
— Он сказал, что у меня есть сорок восемь часов, чтобы освободить Сатану. А ещё сказал, что меня не боится. — Он почувствовал, как внутри растёт ледяная ненависть, медленно перерастая в лавину злобы. Он провёл языком по одному из клыков и насладился острой болью, металлическим привкусом крови, которую, как ему показалось, принадлежала Молоху. — Скоро так и будет.
  
Глава 12
 
Когда Идесс прибыла в Шеул-Гра, её встретили поваленные статуи и деревья, перекошенные участки земли и полдюжины мрачных лиц.
Нехороший знак.
Жасмин, босая и одетая в разноцветные шаровары и чёрную майку, открывающую живот, скользнула вперёд, когда Идесс сошла с платформы портала.
— Мы так рады, что ты пришла.
Хокин кивнул в знак согласия.
— Спасибо.
По правде говоря, Идесс была благодарна, когда сообщение Хокина дало повод сбежать от горя в её большой семье Семинусов, хотя бы ненадолго. Её супруг, Лор, знал Фантома и других сводных братьев, Тень и Призрака, всего несколько лет. Но они, вместе с близнецом Лора, Син, сблизились. Настолько сблизились, что, когда Идесс и Лор захотели ребёнка, но не смогли забеременеть из-за бесплодия Лора, братья вызвались помочь. Теперь их сын потерял не только дядю, но и биологического отца.
Идесс окутала сокрушительная печаль при воспоминании о том, как она рассказывала Мейсу о Фантоме. Карие глаза Мейса наполнились слезами, и первое, что слетело с его губ, было беспокойство за своего сводного брата.
— Бедный Стьюи, — сказал он. — У него нет другого папы, как у меня. Я могу поделиться с ним, мама.
Потеря Фантома повергла всю семью в состояние глубокого траура, и когда она оглядела Шеул-Гра, показалось, что здесь дела обстояли ненамного лучше. Смерть Джорни и Мэддокса была ужасным ударом, но тот факт, что Лиллиана ещё была жива, оставлял место для надежды.
Идесс подозревала, что по этой причине она здесь.
— Не знаю, какой помощи ты от меня ожидаешь с отцом, — сказала она. Прямо сейчас она не могла помочь даже своей паре. Только объятия и пополнение бокала виски.
Жасмин указала на разрушенное окружение взмахом руки, ее десятки браслетов деликатно звякнули.
— Посмотри вокруг. Он это сделал. Его настроение не улучшается.
И почему? Монстр похитил его пару.
— Что делается, чтобы найти Лиллиану?
— Он воспользовался практически всеми услугами, которые ему задолжали, — сказал Хокин. — Всадники помогают, и Кара отправила на охоту адских гончих
Тон её брата был пронизан опасением.
— Но?
— Но Молох собрал армию сторонников сатаны, пообещав, его освободить. Ходят слухи, что Ревенант был заключён в тюрьму или уничтожен, в зависимости от источника. Без Ревенанта никто не боится возмездия, и они стекаются под знамёна Молоха.
— Проклятье, — выдохнула Идесс. — Мы слышали похожие разговоры в больнице. Призрак попросил всех сотрудников расспросить пациентов обо всём, что те слышали. Ему нужны убийцы Фантома, и он убеждён, что всё взаимосвязано.