Другое чувство

– Да, – хрипло ответил Руслан, закашлялся, прочищая горло, то ли от непрошенных слез, то ли от сигаретной горечи.
Я видел его тело. Ожидаемо холодное. Неожиданно – мёртвое совсем. Я словно чуда до последнего ждал, будто это все дурацкий розыгрыш и Вадим сейчас встанет со стола в морге, заливисто рассмеется и сделает пиф-паф пальцами, изобразив пистолет. Но все по настоящему. И пиф-паф был настоящим, о чем красноречиво свидетельствует дырка во лбу. Аккуратная, надо сказать, словно специально расстарались, чтобы не портить его красивое молодое лицо. Во лбу входная, на затылке выходящая. Пуля насквозь перечеркнула его мозг и все что делало Вадима Вадимом.
  
– Что полиция? – устало спросил я. – Есть что-то новое?
– А что они? – устало пожал плечами Руслан. – Ищут. Как всегда никого не найдут. Самим нужно искать.
– Как всегда, – согласился я. – Но не будем сбрасывать их со счетов.
Никто из нас не мог понять какого черта Вадима, одного из моих соратников потянуло именно этим вечером четверга в нелюдимый парк на окраине города. С кем он виделся? Мы шутили иногда, что они мои руки. Руслан и Вадим. Руслан правая, так как надежен и исполнителен. Вадим левая. Он мог работать спустя рукава, мог импровизировать, когда того не требовалось, но блять, мне обе руки нужны и важны. Я вытянул левую руку и посмотрел на нее – смуглая, летний загар все еще не сошёл. На запястье родинка. Старый, ещё в детстве полученный шрам рассекает поперек ладонь. Левая рука тоже нужна…
– Что Анисимов?
Анисимов был майором местного РОВД на прикормке и часто неплохо нас выручал. В плане информации сейчас я рассчитывал именно на него.
– Макаров. Пистолет нашли там же в парке, брошенным в пруд, его и не особо пытались скрыть. А еще, Аскар…
Я вскинул взгляд нетерпеливо ожидая продолжения, но Руслан замолчал, подбирая слова.
– Ну?
– Положение тела и траектория пули говорят о том, что она вошла максимально с близкого расстояния. А еще он не стоял.
Я на мгновение растерялся, даже головная боль отступила.
– В смысле? А что он делал? Лежал? Ангелочка делал в свежевыпавшем снегу?
Руслан снова замолчал словно специально испытывая моё терпение.
– Он стоял на коленях, – наконец глухо раздался его голос.
Я скрипнул зубами бессильно стиснув их. В голове зашумело. Кто посмел? Найти, уничтожить, немедленно…все в этом городе знали, кто такой Вадим Погорелов. Знали, кто его соратник и лучший друг. Унизив перед смертью его, не дав даже возможности ответить, они унизили и меня. Я отомщу.
– Что еще?
– Там пиздюки с петардами баловались. Никто и не слышал ничего. Да и народу там, полторы калеки. Вечер, мороз.
Завибрировал телефон – пришло несколько файлов. Анисимов. В парке с утра работали менты, полгорода на уши подняли и нам только мешали. Сейчас наш майор скинул нам несколько объёмных файлов.
– Там несколько камер, – перезвонил он пару мгновений спустя. И глупо хихикнул. – Время такое, маньяки кругом и извращенцы…бдим. Я скинул вам с центрального входа записи и несколько боковых. Там в принципе позади парка глухая для камер зона, где его и убили, но выйти нереально – кустами поросло да и забор железный. Вечер, люди с работы едут, заметили бы как кто-то из кустов через забор ломится. С окружных улиц тоже камеры поднимем, народ работает, да вы тоже посмотрите, вашим платят больше и стараются они больше…
– Совести у ваших нет, – напомнил я общеизвестную истину.
– Ага как же, – хмыкнул Анисимов. – С такими то зарплатами нашим только за совесть и правду работать осталось. И это, еще… Вадим ваш вошёл в парк с сумкой. Сумочку мы эту сейчас из того же пруда выловили. На экспертизу отправили, вдруг там наркота была или что еще…пустая она.
Я сдержал желание кинуть телефоном в стену, как недавно сигаретной пачкой. Не сейчас, сейчас звонки слишком много для меня значат. Часть файлов Руслан перекинул помощнику, за остальные мы уселись сами. Несколько раз я пересмотрел, как Вадим входит в парк. Оглядывается. Замирает на месте. Кого-то ждёт, определенно. Смотрит на часы, затем идет в глубь парка встречаясь еще на двух камерах и затем исчезает, чтобы вернуться уже на столе в морге. Мы просматриваем файл за файлом. Руслан распечатывает схему парку и что-то яростно на ней чертит. Множество стрелок ведёт от одного выхода к другому. На каждой – время.
– Этих двух бабок с лыжными палками сразу отбрасываем в сторону, – поморщился он. – Очень врядли. Остаётся пьяный мужик, найдем и проверим, так то алкоголь хорошее прикрытие, но траектория его движения не совпадает с местом убийства. Три мамки с детьми. Пиздюки с петардами, чтоб их…
– И? – спросил я, понимая, что он к чему-то ведёт.
– Остаётся она, – он ткнул в экран компьютера. – Вошла через северный вход, вышла через западный и пересекла парк за шестнадцать минут, проходила как раз рядом с местом убийства Вадима. И кажется мне, что этот отрезок пути можно было пройти и быстрее. Даже на каблуках.
Я посмотрел на застывшее в стоп кадре изображение. Девушка. Тоненькая такая, в светло сером пальто. Каблучки, пуховый белый платок на голове, скучный такой, учительский портфель в руках – готов поклясться, в нём тетради с непроверенными контрольными или что-то такое же смертельно унылое. Идёт, прислушивается к своим мыслям, даже как будто улыбнулась уголком рта легонько. Славная, скучная и правильная. Таких не было в моей жизни, но внешность была настолько шаблонна и стереотипна, что остальное можно было додумать.
– Она убила Вадима? – позволил себе улыбку я.
– Могла что-то видеть, нужно опередить ментов. Нам нужно поговорить с ней первыми. И да, алкаша еще не забыть.
Я согласно кивнул и открыл ящик стола в поисках запасной пачки сигарет – курить все же хотелось.
 
Глава 3. Нина
 
Ночью мне спалось плохо – мерещилось всякое. Слышались шорохи и скрипы. Хотя я прекрасно знала, что старый дом неплохо скрипит и сам по себе – построен он был ещё при царе Горохе и перекрытия были деревянными. Тем не менее, спать было неспокойно, пару раз я даже вставала и смотрела в глазок. Там, за дверью, постоянно, двадцать четыре на семь горела тусклая жёлтая лампочка, освещая мою и соседскую, бравого вояки, дверь. И никого не было, вообще никого, даже тощей рыжей кошки, что приходила иногда спать возле батареи и бесхозного грустного фикуса.
Уснула под утро – суббота, в школу не нужно, первоклашки мои отдыхают и я с ними. Утром первым делом бросилась к окну и прижавшись носом к холодному стеклу принялась осматривать окрестности, страшной машины не наблюдалось, но это не успокоило, испугалась я накануне знатно. На улицу идти было страшно, но пустой холодильник не радовал, а по субботам к нашему рынку приезжала замечательная деревенская ярмарка, на которой продавали вкуснейший рассыпчатый творог. Разъезжалась та ярмарка рано, ещё немного и не успею. Я вздохнула и решилась. Обмоталась платком, накинула пальто и прихватив авоську, чтобы не покупать пакет, вышла.