Дети природы. Возрождение (СИ)

— Губы? — спрашивала растерянная девушка, проводя по ним кончиками пальцев.
— Чувственные, бархатные, — продолжала Калисса, — не каждый принц достоин такой красоты! — твердо закончила она, обойдя помощницу и став прямо перед ней, лицом к лицу. — Ты хотела бы стать принцессой, Лилия? — вновь спросила иргида, заглядывая ей в глаза и подталкивая к признанию.
— Да, моя госпожа, конечно, хотела бы, — будто очарованная, промолвила девушка и застыла, сама испугавшись своих слов.
— Тогда несколько секунд мучительной боли, не такая уж большая цена за счастье, — вслух решила Калисса, и ее лицо приняло пустое, лишенное эмоций выражение. Кожу покрыли надувшиеся, напряженные вены. Глаза сверкали красным пламенем. Она приблизилась к бледной, едва державшейся на ногах девушке. Издав пронизывающий, истошный крик, иргида выпустила из губ облако. Оно на секунду повисло над жертвой и резко растаяло в ней. Лилия содрогнулась, прижав руки к груди. Калисса, наблюдая за ней, отошла на шаг. Еще два толчка, и девушка согнулась, схватившись за шею. Наконец, она шумно втянула ртом воздух и обмякла, упав на пол. Когда Калисса наклонилась над ней и подала руку, помогая подняться, Лилия смотрела на госпожу, улыбаясь, а в голубых глазах девушки плясали медовые, переливающиеся золотом, языки пламени.
  
Глава 22
 
— Может быть Харпаго? — предложил Г ратий.
— Нет, — в очередной раз отмахнулась Ясмина.
— Мы уже два битых часа перебираем имена, пора бы тебе на каком-нибудь остановиться, — проворчал молодой рыбак.
Ясмина смерила его недовольным взглядом и отвернулась к котенку. Барс послушно двигался рядом, и казалось, не знал усталости. Самой девушке уже порядком надоело
шагать, все-таки путешествовать на телеге было куда приятнее. "Но лучше с трудом идти вперед, чем с удобством ехать назад…" — решила для себя Ясмина.
Артемис свернул с тропы за деревья. Когда Ясмина и Гратий нагнали его, рыбак уже спешился и разводил костер.
— Поужинаем и передохнем немного, — сказал, бросив на них мимолетный взгляд.
Барс тут же растянулся на траве. Путешественники разложили припасы на большом куске мешковины, служившей скатертью. Артемис был серьезен и неразговорчив. Ясмина решила, что он переживает за Демидия. Она сама с тревогой вспоминала об одиноком рыбаке, отправившемся в общину с телегой, полной оружия. Много неприятных встреч могло поджидать его на пути. Ясмина сложила руки лодочкой и воззвала к Богу Воды.
Окружив костер, путники молча ели. Артемис, дожевав ломоть хлеба, отряхнул ладони и вдруг прервал тишину:
— Назови его Ньевес! Еле вспомнил имя того кобеля, давно это было… Он как — то пришел в общину из леса, ободранный и голодный. Но жители выходили его. Он окреп, подрос и превратился в крупного белого пса. Носил женщинам ведра, следил за детьми у воды, даже выходил с рыбаками в море. Все его просто обожали! — с улыбкой рассказывал Артемис, — Ньевес прожил с нами года четыре, когда однажды на общину напала волчья стая. Их вожак ощетинился и рычал так, что стены дрожали. Волки медленно приближались к людям. Наши собаки скулили и лаяли издалека. Тут — то и подоспел Ньевес. Взъерошенный, обнаживший зубы в злобном рычании, с шерстью, вставшей на загривке дыбом — таким мы его никогда не видели! Он отчаянно сражался с вожаком, так, что даже остальные, трусившие собаки перестали бояться и дали отпор. Благодаря Ньевесу, защитили свою общину от стаи. Так что, если хочешь сильное имя, имя бесстрашного и преданного друга, то Ньевес — самое то.
Ясмина восторженно взглянула на рыбака, а затем на тихо посапывающего барса. Она нисколько не сомневалась, что маленький, мягкий котенок вырастет сильным и смелым хищником.
— Спасибо, Артемис, мне очень нравится! Ньевес!
Рыбак с полуулыбкой на устах задумчиво смотрел на широкий нож, который крутил в руках.
— Да, пес был что надо… — вздохнул Артемис, и взгляд его потемнел. — Правда, конец у истории совсем не веселый… — Он поднял голову на молодых людей. Их глаза были полны любопытства. Артемис по-доброму хмыкнул и начал рассказ. — У нас вместе с тем кобелем завелась традиция: рыбак приходил с моря и разрешал ему взять рыбу. Пусть самую мелкую, какую не жалко. И только Дарий никогда с ним не делился. Мелочный мужик был во всем. Надоедал по-всякому. Но та история с собакой провела последнюю черту между нами. Нельзя было после такого делить с ним хлеб или доверять ему на воде.
 
— Артемис замолчал. Он потянулся за баклагой и сделал несколько глотков. Утерев рот ладонью, продолжил. — Ньевес украл у Дария рыбу. Уж не знаю зачем, назло или перепутал корзины. Но Дарий увидел это и в ярости набросился на пса. Мужчины еще были в море, а женщины, прибежавшие на крики детей, не смогли оттолкнуть рыбака. Так обуял его гнев. Дарий в кровь избил Ньевеса, а к ночи кобеля не стало. — Артемис грустно посмотрел перед собой. Потом тряхнул головой и сказал. — Мы всей общиной приняли решение выгнать Дария. Он краснел, кричал, и никак не мог понять, что такого было в этом псе, что из-за его блохастой шкуры, мы готовы выгнать человека из общины. Но мы понимали… Все… В городе Дарий нашел себе место. Дослужился до главного стражника. Вот такие люди нужны королю. А в нашей общине, среди рыбаков, они не приживаются.
На поляне повисла тишина. Ясмина взглянула на Гратия. Молодой рыбак задумчиво смотрел на огонь. Он почувствовал внимание, поднял глаза, но встретившись с девушкой взглядом, тут же отвел их. Ясмине хотелось верить, что в этот момент Гратий вспоминает напрасно убитую им кошку и мучается совестью.
Закончив трапезу, путники собрали вещи и двинулись дальше. Теперь их дорога проходила не по протоптанной тропе, а прямо через лес. Артемис знал сложный, но короткий путь к общине охотников. Чтобы продвигаться вперед, им приходилось мокнуть, переходя небольшие речушки, и покрываться потом, рубя заросли кустов. Артемис подбадривал молодняк, обещая им теплые гамаки и время на сон у звероловов.
Спустя пару часов, они вышли на узкую тропу. Ночь выдалась теплая и светлая. Большая желтая луна хорошо освещала им путь. Деревья здесь были могучими, на высоких стволах с раскидистой кроной, но росли они не так густо и позволяли свету проникать между ними. Извилистая дорога долго петляла, а идти по ней становилось труднее. Ясмина поняла, что они поднимаются в гору. Тяжело дыша, девушка вновь договаривалась сама с собой: каким бы сложным не был путь, она пройдет его до конца.
Животным тоже было непросто преодолевать подъем. Гризэус взмок и все громче выдувал воздух из ноздрей. Маленький барс постепенно замедлил бег и вскоре вовсе отстал от путников. Ясмина подняла его и понесла на руках. Гратий несколько раз обернулся и, дождавшись пока девушка сравняется с ним, забрал котенка себе.
Ясмина все время следила за Артемисом, боясь потерять его из вида. В очередной раз, бросив взгляд на рыбака, она с облегчением заметила, что тот остановился.
— Мы поднялись к перевалу, — объяснял Артемис, когда Ясмина и Гратий подошли к нему, — я знаю, что все устали, но дальше переход будет легче. В итоге спустимся к общине со стороны леса. Доберемся быстрее и незамеченными.
— Сколько нам еще идти? — спросил Гратий. На одном плече рыбака лежала голова барса, а на другом — его широкая пушистая лапа.
— Часов пять точно, — неохотно ответил Артемис, а затем раздраженно добавил, — я велел вам ехать с Демидием.
— Мы продержимся, — тут же твердо заверил молодой рыбак.
 
— Конечно, мы справимся, — приободрившись, подхватила Ясмина.
Путники переглянулись и двинулись вперед.
С первыми лучами солнца, спускаясь по лысой горе, только местами покрытой невысокой травой, со сглаженной, будто приплюснутой вершиной, путешественники с высоты уже могли рассмотреть округлые жилища охотников. Артемис, вновь оседлавший Гризэуса, двигался быстро и торопил остальных:
— Пошевеливайтесь! Мы здесь, как на ладони. Нужно скорее добраться до леса.