Слезы любви

— Но нельзя же судить людей по внешности! — обиделась Мэри не столько за блондинку, сколько за себя.
Но Ричард оставался непреклонным.
— Готов поспорить, что она абсолютно ничего не понимает в музыке. — Тут он взглянул на часы. — Через десять минут начало. Пойдем поищем остальных?
Мэри пошла за ним с сожалением. Ей хотелось бы весь вечер провести вот так, вдвоем.
Они встретили в толпе Мартина и миссис Кохрейн. Беседуя со знакомыми, они стояли в фойе до второго звонка.
— Мы сюда ездим уже много лет, — пояснила миссис Кохрейн и улыбнулась. — Вы сегодня просто очаровательны, дорогая. Правда, Мартин?
— Сногсшибательна, — согласился Мартин, взял Мэри под руку, и они стали подниматься по лестнице.
В ложе второго яруса Мэри уселась между братьями Кохрейн. Она с волнением чувствовала легкое прикосновение рукава смокинга Ричарда к своей руке. Но потом оркестр заиграл увертюру, и Мэри полностью растворилась в чудесной музыке.
Во время антракта они вышли в парк. Ричард с матерью говорили о спектакле. Мартин, не такой большой ценитель классической музыки, потянул за руку Мэри:
— Пойдем, я покажу тебе парк.
— Я его уже видела. — Мэри не хотелось никуда уходить.
— Посмотришь еще раз. — Он потянул ее еще настойчивее.
— Но мне больше хочется посидеть здесь, — упиралась Мэри.
— Моя дорогая, парк — это только предлог, — колко заметил Ричард.
Мэри слегка покраснела. Оказывается, ее заподозрили в кокетстве!
— Что ж, идем. — Она поднялась и пошла по траве. Мартин догнал Мэри и подхватил под руку. Перед тем как уйти, Мэри успела поймать недовольный взгляд Ричарда Кохрейна. Это ее удивило и озадачило.
Вернувшись на прежнее место некоторое время спустя, они уже никого не застали. Они встретились в баре, куда Мартин потащил Мэри, хотя она считала, что он выпил уже более чем достаточно.
— Ты что будешь? Ликер? Может быть, «Куантро»?
— Нет, нет, — решительно отказалась Мэри. — Я и так уже выпила слишком много.
— Ерунда! Я принесу тебе «Куантро».
Он исчез в толпе у барной стойки. В это время кто-то взял ее под руку. Это был мистер Кохрейн.
— Пойдемте, я выведу вас из этой толчеи.
Они уселись за столик в дальнем углу.
— Мартин нас здесь не найдет, — запротестовала Мэри.
— Ничего страшного. Вы же все равно отказались от ликера. А он вечно желает всех подчинить себе.
— Семейная слабость, — пробормотала Мэри, и оба рассмеялись. Вдруг ей снова стало легко и приятно.
— Вы весь перерыв молчали. Почему?
— Музыка всегда так действует на меня.
— Но ведь вам понравилось?
— Конечно! Прекрасная опера, вот только… — она пыталась найти слова, лучше выражающие ее чувства, — жалко, что такая божественная музыка не была посвящена более… возвышенной теме. Вы понимаете, о чем я? — Она с испугом взглянула на него. Не хватало, чтобы и Ричард обозвал ее ханжой!
— Я очень хорошо понимаю вас. Знаете, что Бетховен сделал почти такое же замечание по поводу этого произведения? Но ведь если задуматься, фарс в этой опере вырастает до трагедии. Правда, это начинаешь понимать не сразу.
Появился Мартин с двумя стаканами в руках. Ричард встал и взял один.
— А теперь отправляйся назад и принеси что-нибудь для Мэри! Я выпью «Куантро».
Мартин умоляюще простер руки к Мэри:
— Он просто какой-то сатрап, этот мой братец! Как ты можешь с ним работать? — Но все же покорно вернулся к стойке.
Доктор Кохрейн снова заговорил:
— А вы слушали «Фиделио»? Вот это опера на весьма возвышенную тему.
— Нет, этой оперы я не слышала.
— Я слушал ее однажды в Вене. Незабываемое впечатление!
— Вы счастливец. Побывали везде… — сказала она с грустью.
Когда представление закончилось, они вышли на свежий ночной воздух. Серп луны поднимался над горным хребтом. Мэри шла рядом с мистером Кохрейном. В ее ушах все еще звучала музыка, но на сердце уже легла тяжесть, потому что этот волшебный вечер заканчивался.
Они подошли к машине доктора. Миссис Кохрейн прощалась с друзьями, Мэри ждала, пока Ричард откроет машину.
Мартин крикнул ей:
  
— Иди сюда, Мэри! Поехали, пока не началась давка.
— Ты возьмешь маму, — громко приказал Ричард, — Мэри поедет со мной.
— А может быть, Мэри сама решит, с кем ей ехать?
В его голосе слышался сдерживаемый гнев. Раньше она никогда не видела Мартина таким.
— Ты поедешь аккуратнее, если рядом будет мама, — спокойно ответил Ричард.
Мартин выпрямился.
— Ну а ты, мой дорогой братец, у нас конечно же сверхчеловек. Джанет вовремя это поняла и приняла верное решение.
Он быстро зашагал прочь, туда, где стояла мать.
Мистер Кохрейн жестом приказал Мэри садиться в машину, и она быстро проскользнула на сиденье. Свет фар от отъезжавшей машины осветил на мгновение салон автомобиля, и она увидела, что лицо доктора искажено гневной гримасой. Он сидел, стиснув руль побелевшими пальцами, и ждал своей очереди, чтобы выехать со стоянки.
Как только машина оказалась на шоссе, стрелка спидометра быстро поползла вверх. Через некоторое время Мэри не выдержала:
— Прошу вас, сбавьте скорость!
— Пристегните ремень! — коротко приказал он.
— Лучше бы я поехала с Мартином! — в отчаянии крикнула Мэри, и тут Ричард вдруг сбавил скорость, свернул на стоянку у обочины и остановился.
Ледяным голосом он задал вопрос:
— Можете вы мне объяснить ваше поведение?
Пораженная, она молча смотрела на него некоторое время, потом вспылила. Он что, смеется над ней?
— Уж если кто-то и вел себя как сумасшедший, так это вы! Мчались как лунатик в гробовом молчании, и потом еще удивляетесь, что я испугалась! Сами виноваты, а сердитесь на меня! Зачем вы придирались к Мартину? Что он вам такого сделал?
Выражение его лица испугало ее. Потом она почувствовала раскаяние и жалость.
— Я знаю, он не должен был говорить это в моем присутствии, ну… О вашей разорванной помолвке… — Она вдруг замолчала, слишком поздно спохватившись. Ей не хватило ума притвориться ни о чем не подозревающей.
— Так… Значит, вы любительница сплетен, мисс Хантер? — глухо спросил он.
— Вам хорошо известно, что сестры непрерывно судачат. Не могу же я вечно ходить с заткнутыми ушами.
Перед ней снова был прежний холодный и насмешливый доктор Кохрейн.
— Значит, и о сегодняшних событиях они тоже будут болтать? Ну что ж, как говорится: лучше грешным быть, чем грешным слыть!
И не успела Мэри опомниться, как он схватил ее в объятия и поцеловал требовательным, долгим поцелуем. Она попыталась вырваться, но его пальцы больно впились в нежную кожу обнаженных плеч. Напуганная, она замерла, но вдруг он отпустил ее так же внезапно, как и схватил.
Дрожащими пальцами Мэри ослабила ремень безопасности.
— Прошу вас, поехали! Прошу вас!
Теперь он ехал медленнее. Молчание сделалось нестерпимым. Мэри чувствовала, как слезы текут по ее щекам, но она была слишком горда, чтобы вытирать их. Когда он свернул к боковому входу госпиталя, Мэри, не дожидаясь, пока машина остановится, выскочила на ходу и, не оглядываясь, побежала прочь.
Она провела мучительную бессонную ночь и встала поздно с сильной головной болью. Проглотив пару таблеток аспирина, Мэри стала готовить кофе. В это время зазвонил телефон.
— Доктор Хантер? Мистер Кохрейн хочет поговорить с вами.
— Мисс Хантер? Я в госпитале. Можно мне подняться к вам?
Она сидела и не могла вымолвить ни слова.
— Мисс Хантер? Вы меня слушаете?
— Да, поднимайтесь, — пролепетала она. Едва только Мэри поднесла чашку к губам, как в дверь постучали.
Доктор Кохрейн сразу же перешел к делу, не изменяя своим привычкам.
— Я должен принести извинения за свое поведение прошлой ночью. Это было непростительно. Я… — Он немного замялся, подыскивая слова. — Мне очень жаль.
Он стоял, держась рукой за спинку стула. Мэри видела, как побелели от напряжения костяшки его пальцев. Наверно, для такого как он, нелегко извиняться перед женщиной.