Грешная жизнь герцога

– Привет, – позвала она, останавливаясь и опуская на пол саквояж. – Кто-нибудь есть дома?
Послышались женские голоса, и вскоре в дверях появилась миссис Моррис в сопровождении той, кого Пруденс совсем не ожидала увидеть.
– Эмма! – воскликнула она, бросаясь к тоненькой рыжеволосой женщине и обнимая ее. – Как замечательно снова вас видеть! Когда вы вернулись из Италии?
– Мы прибыли в Дувр три дня назад. Я тоже очень рада видеть вас. Я очень обрадовалась, когда узнала, как вам повезло. Поздравляю, Пру. Вы заслуживаете этого.
– Но лондонские газеты писали, что вы в Дербишире, – вмешалась миссис Моррис, – путешествуете по графству, объезжаете имения герцога. Мы предполагали, что вы вернетесь к самой свадьбе, мы читали об этом. Конечно, нельзя верить всему, что пишут газеты, я знаю, но… ну, моя дорогая, что-то стряслось?
Пруденс покачала головой, подавила внезапную боль в сердце.
– Ничего. Просто… – Она глубоко вздохнула. – Я разорвала помолвку.
– Ох!.. – Пруденс и Эмма обменялись взглядами, а миссис Моррис без промедления схватила Пруденс за руку и потащила в гостиную. – Идемте сюда, садитесь, моя девочка. Вам нужен стаканчик моего джина.
– Нет, нет, – запротестовала Эмма, а Пруденс тем временем села на свое привычное место в углу диванчика, – чай – единственное, что годится для таких случаев. Ей нужно выпить горячего.
Миссис Моррис в сомнении медлила, но Эмма была тверда. Она позвонила, вызывая горничную.
– Доркас, чаю, пожалуйста, – сказала она, когда та вошла, и уселась рядом с Пруденс.
– Марии, наверное, нет? – спросила Пруденс у миссис Моррис, занявшей свое обычное место – обитый ситцем стул на противоположной стороне стола.
– В такое время? Нет, моя дорогая. Она, конечно, в своей булочной. Но к обеду она сегодня будет дома.
– Вы не знаете, она нашла другую девушку, с которой делила бы квартиру?
– Нет, но… – Миссис Моррис бросила на нее непонимающий взгляд: – Почему вы спрашиваете? Вы ведь не собираетесь, вернуться сюда? Но, моя дорогая, – добавила она, когда Пруденс кивнула, – вы ведь не хотите жить здесь. Вы теперь богатая наследница.
– Я не долго буду наследницей. Так как я не выхожу замуж, я не выполню условие завещания и не получу деньги.
Хозяйка дома понимающе улыбнулась:
– Это, я знаю, говорит разбитое сердце. Подождите, моя девочка, и увидите, как все изменится через месяц-другой. Вы по-другому посмотрите на вещи или же помиритесь с герцогом.
– Нет, ничего этого не будет, и я не передумаю! – сказала Пруденс резче, чем намеревалась. Заметив испуганный взгляд миссис Моррис, она вздохнула и прижала пальцы во лбу. – Простите меня, – пробормотала она. – Я только хочу сказать, что примирение невозможно.
– Даже если так, – возразила Эмма, сидевшая рядом, – вы уверены, что снова поселиться здесь – хорошая идея?
Пруденс подняла голову и озадаченно повернулась к ней:
– Почему бы и нет?
– Конечно, меня здесь не было, но статьи о вашем наследстве и обручении с Сент-Сайресом появились во всех газетах, даже в газетах на континенте. А лондонские газеты полны описаниями вашей истории.
– Я ничего не хочу знать, – устало сказала Пруденс. – Я давно перестала читать газеты. Но какое это имеет отношение к моему возвращению сюда?
– О разрыве помолвки тоже будут писать. Боюсь, если вы останетесь здесь, лондонские газетчики откроют на вас охоту. Конечно, не те, которые работают на «Марло паблишинг», – добавила Эмма. – Этого мы не допустим. Но журналисты из других газет не будут столь щепетильны. Если вы останетесь здесь, ничто не помешает им наброситься на вас, стоит вам выйти за дверь. В пансионе вы будете гораздо менее защищены, чем в отеле.
– Я не хочу жить в отеле. С меня достаточно отелей и гостиниц. Я хочу вернуться домой.
– Но, Пруденс, – заговорила миссис Моррис, – вы теперь наследница. Здесь у вас не будет чаперон. Разве не лучше, если вы останетесь с вашими тетей и дядей? Если не в «Савое», то, может быть, какое-то время поживете у них в Суссексе?
– Нет, – твердо сказала она. – Я не могу оставаться с тетей и дядей. И мне в любом случае не нужна чаперон, потому что я не намерена входить в общество. Пожалуйста, – добавила она, заметив, что хозяйка дома снова хочет что-то сказать, – я не хочу обсуждать это.
 
Эмма успокаивающе обняла ее за плечи.
– Что, если вы поживете у меня? – предложила она. – Наш дом на Ганновер-сквер обеспечит вам защиту, которой вы не сможете найти здесь. Я уверена, что Харри согласится, хотя конкуренты наверняка обвинят его, что он прячет вас в интересах своих собственных газет. Но это он выдержит. И еще, – добавила она, – если понадобится, я смогу быть вашей чаперон. Когда страсти утихнут и журналисты потеряют к вам интерес, вы сможете вернуться на Литтл-Рассел-стрит. Возможно, через несколько месяцев.
– Через несколько месяцев? – заволновалась Пруденс. – Так долго?
– Я не знаю, но, работая на «Марло паблишинг», я сталкивалась с такими вещами и уверена, что лондонские писаки какое-то время будут сторожить вас, как кошка у мышиной норки.
Пруденс застонала:
– Ох, я бы хотела, чтобы все было как прежде!
Эмма посмотрела на нее с сочувствием:
– Никому и никогда не удавалось вернуться в прошлое, Пру. Можно только двигаться вперед.
Пруденс попыталась примириться с этим фактом. В конце концов, сказала она себе, если возвратиться в прошлое означает заново пережить все то, что случилось с ней за последние два дня, лучше оставить его позади. Даже неопределенное будущее лучше, чем разбитое сердце.
– Тяжелое положение, мой друг. – Уэстон сделал движение в сторону бутылки с портвейном, которую подал им официант в «Бруксе». – Вам следовало сказать мне это раньше. Чтобы напиться, нам потребуется что-нибудь покрепче портвейна.
– Я не хочу напиваться. – Рис посмотрел на официанта, который собирался убрать со стола пустой графин: – Оставьте это.
Официант непонимающе нахмурился, но подчинился и отошел.
– Вы не хотите напиться? – Уэстон посмотрел на Риса с сомнением. – Газеты пишут, что наследница завлекла вас, а потом бросила. Вы сказали, что в самые ближайшие дни кредиторы насядут на вас и заберут все, что осталось. И вот вы ведете меня в мой клуб, но не хотите напиться? Господи, Сент-Сайрес, вы сильнее, чем я. Я бы уже напился вдрызг, окажись я на вашем месте.
– Спасибо, Уэс. Ваш оптимистический взгляд на мою ситуацию чрезвычайно меня ободряет.
– Простите. Я о том, что, кажется, ничто не может свалить вас с ног.
Рис не ответил, размышляя, что сказал бы Уэс, если б видел его на озере два дня назад в совершенном отчаянии.
– Не сомневаюсь, – продолжал барон, – у вас есть в запасе другая наследница.
Рис сделал глоток портвейна.
– Нет, разумеется, ничего подобного.
– Тогда заимейте ее! – Уэстон хрустнул пальцами. – Вы хотите узнать, нет ли у меня на примете другой богачки, раз уж Абернати недосягаема.
– Нет.
Уэс поднял руки, сдаваясь:
– Тогда зачем мы здесь?
– Я не ошибаюсь, виконт Марло ваш друг?
– Марло? – Уэс был явно удивлен переменой темы. – Да, мы приятели. Почему вас это интересует?
– Я слышал, он возвратился из Италии.
– Да, думаю, он уже вернулся из свадебного путешествия, хотя сам я его не видел. Зачем вам Марло?
Вместо ответа Рис указал на бутылку рядом с графином:
– Кажется, этот портвейн он предпочитает больше других?
– Кажется, так, но я ничего не понимаю. Отчего такой интерес к Марло и при чем здесь его любимый портвейн? Черт возьми, откуда вы знаете, какой портвейн он пьет? Фейн скорее всего разнюхал.
У Риса не было возможности дать такое задание Фейну, но он сам смог получить необходимую информацию.
– Я хочу, чтобы вы представили меня Марло.
– Буду счастлив, но только если вы удовлетворите мое любопытство и объясните, зачем вам это понадобилось.
– У меня к нему дело.
– Дело? – Уэс начал смеяться. – И вы говорите, что у вас нет желания найти другую богатую невесту.