Грешная жизнь герцога

– Мои деяния? – Рис, улыбаясь, откинулся в кресле, делая вид, что совершенно спокоен, хотя все его будущее висело на волоске. – И что вы ей откроете? Что мне нужны деньги? Она знает это. Что у меня были многочисленные связи с женщинами? Она и это знает. Что я негодяй? Я сам признался ей в этом. Она знает все это и все же хочет выйти за меня замуж. Удивительно! Любовь слепа, говорят.
– Нет, нет и нет! – Федергилл покачал головой в яростном отрицании. – Даже если все, что вы сказали, правда, это не имеет значения, потому что я отказываюсь дать свое согласие.
– Мне жаль, что вы против нашего брака, но, к счастью, вашей племяннице больше двадцати одного года. Нам не требуется ваше согласие.
Федергилл завозился в кресле, с трудом сдерживая свои эмоции. Рис с видом терпеливой угрюмости ждал, когда сквайр справится с приступом гнева и решит, с чего начать.
– Мое согласие, может быть, и не обязательно, – сказал он; подумав, – но для того, чтобы жениться на ней и получить ее приданое, вам потребуется согласие ее попечителей. – Он несколько раз кивнул и явно почувствовал себя увереннее. – Они никогда не одобрят ваш брак.
Рис издал насмешливый звук.
– Вы в самом деле думаете, что они посмеют отказать герцогу?
– Ваш титул не слишком впечатлит их после того, как им станет известно обо всех постыдных тайнах вашего семейства.
Рис напрягся, но продолжал улыбаться.
– Господи, старина, если бы семейные тайны были препятствием для браков, ни один из пэров не смог бы жениться и вся английская аристократия вымерла бы. Управляющие состоянием мисс Абернати едва ли будут препятствовать браку по такой тривиальной причине.
– Тривиальной, вы говорите? Тривиально, сэр, что ваш дядя застрелился, чтобы избежать финансового краха, а ваш брат повесился в школе? Что у вашей матери было больше любовников, чем у уайтчепелской проститутки? Что ваш отец употреблял кокаин и умер от этого? Самоубийство и порок в одной семье.
При упоминании о Томасе улыбка сошла с лица Риса, но его голос оставался холодным и бесстрастным, в нем чувствовалось презрение, свойственное его высокому положению.
– Вы, кажется, хорошо изучили фамильное древо Де Уинтеров.
– Оно оказалось больным и слабым. Когда я заметил, что вы принюхиваетесь к моей племяннице, я навел справки. Так что я хорошо информирован.
Хотя Федергилл, как оказалось, кое-что знал о родителях Риса, он не знал истинной причины, по которой Томас захотел обвязать веревку вокруг шеи и прыгнуть вниз с перил лестницы у дортуара за два дня до возвращения в Уинтер-Парк на летние каникулы. Слава Богу, это еще оставалось в тайне.
– Ну и ну, вы проявили необыкновенную предусмотрительность, разузнав все это, – насмешливо протянул герцог. – Снимаю перед вами шляпу.
Федергилл снова наполнил свой стакан портвейном, при этом его рука тряслась.
– Я позабочусь, чтобы попечители узнали все о вас и вашей семье, – сказал он и сделал глоток. – К тому времени, когда я закончу говорить, они будут знать все ваши маленькие грязные секреты.
– Вот как, а как насчет ваших маленьких грязных секретов? – возразил Рис, его голос теперь звучал мягко и неожиданно опасно.
Федергилл со стуком поставил стакан на стол.
– Что вы хотите сказать?
Рис вынул из нагрудного кармана сложенное письмо и бросил на сквайра взгляд, полный сострадания.
– Вы ведь не думаете, что только вы наводили справки, не правда ли? Пинкертоны – удивительный народ, – продолжил Рис. По мере того как он разворачивал документ, еще недавно красное лицо сквайра бледнело. – Они могут вызнать самые интимные подробности жизни мужчины.
Федергилл облизал губы.
– Пинкертоны?
– Ммм… да, – пробормотал Рис, просматривая бумаги. – Я не знаю, каким образом вы изучили историю моей семьи, но у меня был человек, который в течение недели следил за каждым вашим шагом. Он также покопался в вашем прошлом. – Герцог, улыбаясь, поднял глаза от бумаг. – Ваша жена знает, как часто вы наведываетесь в заведение миссис Драйер? Публичный дом, который обслуживает очень специфическую клиентуру?
 
Федергилл теперь обливался потом.
– Я… я…
Рис подмигнул, принимая самый жизнерадостный вид.
– Связываете молоденьких девушек и шлепаете их? – промурлыкал он с ухмылкой. – Как безнравственно с Вашей стороны, Федергилл.
Рис откинул голову, и ухмылка исчезла с его лица.
– Как вы думаете, что случится, если ваша жена, ваши дочери, ваши друзья и знакомые узнают о ваших… хмм… любопытных наклонностях? – Он задумчиво похлопал бумагой по своей ладони. – Мне интересно, что почувствует Эдит, узнав, что, в то время как она считала каждое пенни и с трудом выкраивала деньги на покупку говядины для воскресного обеда, вы ежемесячно приезжали из Суссекса, чтобы потратить то немногое, что смогли наскрести, на сладострастные игры с проститутками. Скажите, как вы объясняли эти поездки в город? Говорили, что это деловые поездки, да?
– Хорошо, хорошо, – хрипло пробурчал Федергилл. Он достал носовой платок и промокнул пот на лице. – Чего вы хотите от меня?
Рис снова сложил документ.
– Вы не только согласитесь на мой брак с Пруденс, вы уверите ее, что радуетесь от всего сердца. Как вы объясните это вашей жене, меня не интересует. Завтра мы с вами навестим управляющих состоянием Абернати, и вы заверите их, что очень довольны выбором племянницы. Что рады-радешеньки появлению в семье герцога. После этого вы с женой будете сопровождать меня и Пруденс в поездке по моим владениям, во время которой вы не будете отпускать никаких ехидных замечаний относительно их запущенного состояния. Мы вернемся в Лондон на свадьбу. Никаких упоминаний при Пруденс и других людях о скелетах в моем фамильном шкафу. Ни сейчас. Ни когда-либо позже. Надеюсь, мы поняли друг Друга.
– Да, – хриплым шепотом ответил Федергилл.
– Хорошо. В ответ на ваше благоразумие вы будете щедро вознаграждены. Я позабочусь, чтобы вы и другие члены вашей семьи каждые три месяца получали щедрое содержание. На что вы будете тратить свои деньги, меня не интересует.
Сквайр кивнул и начал подниматься с намерением уйти, однако последовавшие слова Риса остановили его:
– Еще одна вещь, Федергилл.
Сквайр со страдальческим видом снова опустился в кресло.
– Я возмущен тем, как вы относились к вашей племяннице в прошлом, особенно постыдным отсутствием заботы о ней.
Федергилл начал было протестовать, но Рис оборвал его:
– Впредь я не потерплю такого к ней отношения. Ежеквартальное содержание вам, родственникам вашей жены и мужьям ваших дочерей будет выплачиваться из капитала Абернати только с моего одобрения, и я заверяю вас, что, начиная с этого дня, оно будет целиком зависеть от вашей доброжелательности по отношению к Пруденс. Другими словами, – добавил он, улыбаясь, – вы, ваша жена, ваши родственники и ваши дочери – Берилл в особенности – будут делать все возможное, чтобы загладить свою вину перед Пруденс. С этого дня вы будете жить с единственной целью – сделать ее счастливой. Если хоть на один миг вы заставите ее тревожиться и переживать, если кто-нибудь из вас оскорбит ее или позволит себе издеваться над ней тем или иным способом, я без колебаний разорву банковский счет на следующие три месяца. – Он снова откинулся на спинку кресла. – Надеюсь, это ясно?
Сквайр безмолвно кивнул.
– Прекрасно. Вы можете идти. Кстати, – добавил Рис, когда Федергилл поднялся, – сегодня я обедаю с вами. Думаю, лучшая столовая «Савоя» для приватных обедов будет в самый раз. Это, а также проникнутая дружелюбной атмосферой компания, состоящая из вас и вашей жены, сделает вечер чрезвычайно приятным. – Он задержался, чтобы угоститься портвейном Федергилла. – Все будут вести себя по-родственному, так ведь?
– Конечно.
– Прекрасно. Тогда я предлагаю вам отправиться домой и сообщить радостную новость своей жене. – Рис спрятал письмо от управляющего замком Сент-Сайрес о состоянии труб в замке обратно в карман сюртука и внутренне посмеялся. Хотел бы он обернуться мухой и сидя на стене, присутствовать при разговоре Федергилла с женой.