Грешная жизнь герцога
– Да. После замужества я буду получать ежегодный доход примерно в миллион фунтов. – Она в тревоге посмотрела на Сент-Сайреса, едва смея надеяться. – Этого достаточно, чтобы спасти вас?
– Достаточно? – Герцог засмеялся в ответ. – Достаточно? Господи, да это огромная сумма!
– Да, пожалуй.
– Но… – Он медлил, хмурился. – Почему вы не сказали мне этого раньше, Пруденс? У вас была такая возможность. – Его голос внезапно стал сердитым.
Пруденс тяжело вздохнула:
– Я не хотела, чтобы вы знали, потому что мне было стыдно.
– Стыдно чего, Бога ради? Быть богатой?
– Я боялась, что если вы узнаете правду, вы не… что я никогда не буду такой женщиной, которую вы… что вы захотите… – Между неловкими попытками объясниться она тяжело переводила дыхание и наконец сказала: – Мой отец никогда не был женат на моей матери. Я незаконнорожденная.
– И вы думали, что я буду презирать вас за это?
– Большинство людей стали бы. Кроме того, вы герцог. Вряд ли вы захотели бы сделать своей герцогиней женщину, рожденную вне брака.
Сент-Сайрес покачал Толовой и засмеялся:
– Из всего абсурда… – Он замолчал, бросил в сторону шляпу и взял в ладони ее лицо. – Если бы вы знали, сколько пэров в действительности не являются сыновьями тех, на чьи титулы они претендуют, – сказал он, улыбаясь ей, – вы бы, Пруденс, утратили сентиментальность, свойственную вашему среднему классу.
Она недоверчиво затрясла головой, но его руки не отпустили ее.
– Это правда, – уверил он ее. – О нашем семейном древе ходило много слухов – о том, кто на самом деле был моим отцом.
– Что? – Несмотря на все сказанное им перед этим, Пруденс была в шоке. – Вы хотите сказать…
– Моя мать имела столько любовников, что нельзя было знать наверняка. Видите? Человек, которого я считал своим отцом, признал меня, но он не мог быть до конца уверенным.
– Так вас это не страшит?
– Мне наплевать. Единственное, что для меня имеет значение, – это что будет с нами. Ваша новость означает, что мы можем пожениться. Вот что для меня важно.
Это было похоже на сон. Он герцог, дотянуться до него было все равно, что до сияющего в небе солнца, он так красив, что глазам почти больно смотреть на него. А она, в конце концов, была всего лишь швеей, пухленькой, ничем не примечательной девушкой, рожденной от родителей, которые никогда не состояли в браке. Он был веем, чего она могла только желать, но казалось невозможным, что он мог хотеть ее.
– Вы действительно хотите жениться на мне? Действительно?
Улыбка исчезла с его лица. Пальцы скользнули по ее волосам, легли на виски, он запрокинул ей голову. Теперь большими пальцами он ласкал ее щеки.
– Не могу придумать ничего, что сделало бы меня счастливее.
Пруденс всматривалась в его серо-зеленые глаза, и сердце у нее от счастья сжималось так сильно, что она едва могла дышать.
Сент-Сайрес наклонился, и когда их губы соприкоснулись, наслаждение было таким острым, что у нее вырвалось что-то похожее на всхлип. Никогда в жизни ей не было так хорошо.
Как бабочка, только что вылупившаяся из куколки, она чувствовала, что внезапно проснулась для жизни, казалось, что она провела все свои дни в ожидании вот этого дня, вот этого чувства и этого момента. В ожидании его.
Пруденс потерялась в ощущении его губ на своих губах, его пальцев на своем лице. Руки ее обвились вокруг его шеи, сердце стучало в его объятиях, и ее судьба неумолимо сплелась с его судьбой. В первый раз в своей жизни Пруденс Босуорт полюбила.
Глава 10
Наследница Абернати помолвлена! Но любовь ли это?
Она была его. Рис чувствовал это по ее приоткрывшимся губам, по рукам, обвившим его шею, по мягкой податливости ее тела. Он смаковал радость победы, сопровождавшуюся жгучим голодным возбуждением, разлившимся по всему телу, но этого ему было недостаточно. Он хотел большего.
И пусть он знал, он чувствовал, когда женщина капитулирует, он хотел, чтобы Пруденс вслух призналась, что согласна стать его женой. Он оторвался от ее губ и легонько поцеловал в шею.
– Значит ли это «да»? – спросил он, кончиком языка прикасаясь к ее коже.
В ответ Пруденс издала приглушенный жалобный звук, явно утвердительный, но Сент-Сайрес не был удовлетворен. Он хотел слышать, как она произнесет это.
Он покрыл поцелуями ее горло.
– Я не очень понял, – прошептал он ей в ухо. Он захватил губами мочку ее уха и осторожно провел зубами по бархатной коже, чувствуя, как в ответ Пруденс начинает трепетать. – Можете сказать это еще раз?
– М-м… – ответила она, сильнее обнимая его за шею. Дыхание ее участилось. – Умм-хмм…
Этого было все еще недостаточно. Он должен был добиться большего. Посасывая мочку ее уха, Рис просунул руки между их телами. Когда его ладони легли на ее полные груди, наслаждение усилилось, но он не остановился на этом. Его руки двинулись дальше, наслаждаясь сначала ее талией, затем крутыми бедрами. Даже через слои одежды и китовый ус корсета герцог мог оценить ее фигуру, такую совершенную, что у него вырвался стон чисто мужского восхищения.
– Вы прелестны, – пробормотал он и немедленно устыдил себя за то, что не нашел более оригинальных слов. Но за всю жизнь он не дал себе труда придумать более сложный комплимент. Он целовал ее ухо, щеку, волосы. – Неотразимы.
Сент-Сайрес обхватил ладонями ее ягодицы и заметил, что это вызвало у Пруденс потрясение. Ее руки соскользнули с его шеи, ладони затрепетали где-то у его груди. Удивительно, но он сам испытал потрясение. Стоило ему дотронуться до ее соблазнительных ягодиц, как его дыхание участилось, сделалось шумным, и он с досадой понял, что теряет контроль над собой.
Рис напомнил себе, что они находятся в гостиной респектабельного пансиона и респектабельные леди могут войти в любой момент. Однако даже приказав себе остановиться, он поднял Пруденс, и ее руки снова сомкнулись вокруг его шеи, когда он крепко прижал ее бедра к своим. Наслаждение было столь велико, что Рис напомнил себе – время для любовных опытов еще не наступило. Он должен отпустить ее, но не раньше, чем услышит согласие.
– Скажите, что вы выйдете за меня замуж, Пруденс. Скажите это.
– Да. – Она задохнулась, произнеся это слово. – Да, я выйду за вас замуж.
Рис почувствовал огромное облегчение, смешанное с неудовлетворенным вожделением. Он сделал глубокий вдох и поставил Пруденс на ноги. Еще раз поцеловав, он отпустил ее, сцепил руки за спиной и отступил на шаг.
– Я должен поговорить с вашим дядей, – сказал он, и голос его прозвучал неровно.
Не произнеся ни слова, Пруденс кивнула, затем приложила ладонь ко рту и в изумлении посмотрела на Сент-Сайреса.
Герцог понял и оценил причину.
– Вас никогда не целовали раньше, да?
Пруденс отняла руку ото рта.
– Нет, целовали, – к его удивлению, ответила она. – Один раз, в Суссексе. Джон Чилтон, сын пекаря. Нам было по четырнадцать лет. Это… – Она умолкла, прижала ладонь к груди и глубоко вздохнула. – Но это было совсем не так.
Рис засмеялся и, прежде чем осознал, что делает, нарушил собственное решение. Шагнув к ней, он взял ее за щечку, запрокинул ее голову и поцеловал снова, крепко и быстро.
– Вы знаете, где сегодня можно найти мистера Федергилла?
– Он член «Уайтса». Он может быть в клубе.
Рис кивнул.
– И мне необходимо встретиться с вашими попечителями – у вас ведь, я полагаю, есть попечители?
– Да, мистер Элиот Уитфилд и двое других солиситоров. Они должны одобрить помолвку.
– Я не вижу поводов для беспокойства. В конце концов, я же герцог. И вы хотите выйти за меня замуж. Если этого хотите вы, вряд ли они смогут воспрепятствовать. Хотя они могут усомниться в вашем рассудке. – Он обнял ее за талию и поцеловал в нос. – Могу я сегодня обедать у вас?
– Если хотите.
– Почему бы и нет?