Грешная жизнь герцога
Освободиться из-под неустанной опеки семьи оказалось непростой задачей, но Пруденс справилась с ней, заявив, что идет с подругами на пикник в Гайд-парк. Она особенно ссылалась на сырую погоду и на присутствие миссис Моррис в качестве сопровождающей и тем самым убедила Эдит, что та может с чистой совестью отправиться с Миллисент за покупками. Затем Пруденс покинула «Савой» и направилась к вокзалу Чаринг-Кросс.
До Ричмонда оказалось менее часа езды на поезде, но путешествие показалось Пруденс очень длинным, потому что она была в таком возбуждении, что не могла сидеть спокойно. Она ерзала, притопывала ногой и барабанила пальцами, непрестанно твердя себе, что нельзя так нервничать.
Рис ждал ее на платформе. Она увидела его в окно, едва поезд подъехал к станции. Он был легко одет, благо день выдался теплым, и казался таким невероятно красивым без сюртука, в темно-коричневых брюках и сапогах для верховой езды, что у Пруденс пересохло в горле. Когда поезд остановился, он нервно одернул твидовый жилет, поправил галстук и провел рукой по волосам, что вызвало у нее улыбку. Кажется, волновалась не только она.
Он увидел ее сразу же, как только она сошла с поезда. Когда он шел ей навстречу, радость, написанная на его лице, согрела ее, как солнечные лучи, тревога улетучилась.
– Вы пришли.
– Вы удивлены?
– Да, – признался он. – Большинство женщин не сделали бы этого. Пикник вдвоем с мужчиной – не слишком добродетельный поступок. Я думал, вы или вообще не приедете, или приедете не одна.
– Присутствие тети Эдит обескуражило бы кого угодно.
– Пожалуй, – с чувством согласился он. Его взгляд скользнул по ее голове, улыбка стала шире. – Прелестная шляпка.
Она провела рукой по красной соломке шляпки, чувствуя себя немного неловко от того, что он знал – она надела красную шляпку для него, и одновременно польщенная тем, что он заметил это.
– Благодарю вас.
– Нам лучше отправиться в путь. – Он встал так, чтобы она могла взять его под руку. – Это милях в пяти отсюда, так что нас ждет коляска.
– Вы приехали в коляске, – спросила она, когда они покинули маленькую станцию, – или наняли ее здесь?
– Ни то ни другое. Вчера вечером я послал телеграмму, чтобы узнать, на вилле ли Кэм. Оказалось, нет. Его дом сняла богатая семья из Америки. Я представления не имел, кто они такие, но в ответ они прислали мне приглашение провести у них уик-энд. Герцоги всегда производят впечатление на американцев. Поднялась такая суматоха, когда я появился у них этим утром. Никогда не видел ничего подобного. Боюсь, я просто убил их, появившись с собственной корзинкой для пикника, и они любезно предоставили мне экипаж, хотя я ничего не сказал о том, кто со мной будет. Стою на защите вашей репутации. И вот мы здесь.
Они подошли к коляске, у которой ожидал ливрейный лакей. Кучер поклонился ей и нагнулся, опуская ступеньки, а Сент-Сайрес подал ей руку.
– Осторожнее с корзинкой, – предупредил он, помогая сесть в двухместный экипаж. – Ее пришлось поставить спереди. Из-за одеяла, удочек и прочего снаряжения на задке не хватило места.
Пруденс перешагнула через корзину с провизией на дне коляски и села.
– Удочки и прочее?
– Я собираюсь учить вас ловить рыбу, – сообщил Рис, садясь вслед за Пруденс в коляску. – Надеюсь, вы не будете возражать? Не могу смириться с мыслью, что сельская девушка не знает, как это делается.
– Я совсем не против. Рыбалка и пикник – это замечательно. – Она наклонилась, чтобы взглянуть на корзину, и, увидев монограмму, в восторге воскликнула: – «Фортнум энд Мейсон»? Как мило!
– Рад слышать. – Он взглянул на кучера: – Отвезите нас к причалу в Гринбрайере, Халстон хорошо?
– Да, сэр. – Кучер взялся за вожжи, и лошади тронулись.
– Мы будем кататься на лодке? – спросила Пруденс.
– В любом случае придется немного покататься, – объяснил он. – Пруд Розалинды достаточно уединенное место, там нет дороги, но в него впадает речка. Вообще-то я мог бы заказать лошадей, но не знал, ездите ли вы верхом. А как вы относитесь к прогулке на лодке?
Пруденс колебалась.
– Не знаю. Я никогда не каталась на лодке.
– Никогда? Даже на плоскодонке?
Она покачала головой:
– Не могла пересилить страх. Я не умею плавать.
– Я прекрасно плаваю, так что вам нечего бояться. Если, конечно, вы мне доверяете.
– Разумеется, доверяю. Я могла бы доверить вам свою жизнь. После того как вы спасли Салли, как я могу не верить?
Он бросил на нее какой-то странный взгляд, значение которого она не смогла понять.
– Если только вы не побоитесь сесть в лодку, – пробормотал он и отвел глаза.
Коляска миновала Ричмонд и свернула с основной дороги на узкую, среди деревьев и кустарников. Через несколько миль он показал рукой на особняк из серого камня в отдалении, едва различимый сквозь густую листву деревьев.
– Это Гринбрайер, – сказал он. – Дом невелик, но очень удобный.
Невелик? Он был, по крайней мере, в три раза больше дома дяди Стивена в Суссексе и казался Пруденс огромным, но для герцога, наверное, невелик.
– Странный народ эти американцы, – продолжал он. – Кэм разрешил им сделать в доме газовое освещение, потому что они сняли его на год и обычные лампы и свечи их не устраивают. Возможно, они смотрят на это как на вложение, потому что предложили купить это место у семьи Кэма. Хотят выдать своих дочерей за английских аристократов, как мне представляется, и иметь дом недалеко от Лондона.
– Так у них дочери? – Пруденс мало заботило, как прозвучит этот вопрос. Неудивительно, что появление Сент-Сайреса вызвало такой ажиотаж. – Хорошенькие? – не удержалась она от вопроса.
– Нет, – быстро ответил Рис, но для ее уха ответ прозвучал неубедительно. – Самые заурядные, клянусь.
Она взглянула на него и издала недоверчивый возглас:
– Я думаю, они должны быть очень хорошенькими. – Он рассмеялся:
– Вы ревнуете?
– Вовсе нет, – с достоинством сказала Пруденс.
– Прекрасно. – Он склонился ближе. – У вас нет причины ревновать к кому бы то ни было. Вы нравитесь мне больше всех.
Сердце Пруденс воспарило, но она тут же осознала, что не должна показывать удовольствия, вызванного его словами, потому что глупо питать надежды на романтические отношения с мужчиной намного выше ее по положению в обществе. Но, несмотря на все усилия, скрыть радость не удалось, и десятью минутами позже, когда коляска остановилась у мельничного пруда, она все еще улыбалась.
Здесь у маленькой пристани была привязана гребная шлюпка, совершенно неподвижная в стоячей воде пруда. Сент-Сайрес помог леди сойти с коляски, захватил корзину с провизией и повел ее на край пристани, наказав кучеру достать из коляски и принести рыболовные принадлежности и одеяло. Тот повиновался, он уложил принесенные вещи на носу шлюпки, там же поставил корзинку.
Халстон удерживал шлюпку, Рис протянул Пруденс руку:
– Просто медленно сделайте шаг – и садитесь.
Она села на скамейку на корме, следом шагнул в шлюпку Сент-Сайрес и сел на центральную скамейку, лицом к ней. Он достал весла, лежавшие на дне, вставил в уключины и кивнул Халстону.
– Отвяжите веревку, – приказал он, – и можете идти. Возвращайтесь за нами часа в четыре.
– Слушаюсь, сэр. – Кучер ногой оттолкнул шлюпку от причала, и они отплыли. Энергично работая веслами, Сент-Сайрес направил шлюпку поперек пруда к реке.
Пруденс смотрела на него, любуясь движениями сильных рук и плеч, тем, как он преодолевает течение реки, ведя лодку прямым курсом. Но, пронаблюдав за ним несколько минут, она не могла удержаться, чтобы не предложить ему свою помощь.
– Похоже, эта работа куда тяжелее, чем моя. Могу я помочь грести?
Он усмехнулся, делая мощный гребок:
– И сядете рядом со мной? Мне это понравится, но мне все же придется сидеть почти по центру шлюпки, чтобы уравновесить ее, а это будет очень неудобно для вас.
Она не поняла, что он сказал насчет шлюпки, но твердо знала, что сидеть рядом с ним будет замечательно.