Попаданец в Игру Престолов (СИ)

Её тонкие пальчики с силой обхватили бортик балкона, так, что побелели костяшки. Тонкое платье из тёмного, как сама ночь, шёлка плотно прилегало к телу, не скрывая, а скорее открывая все изгибы молодого подтянутого тела, лишь подчёркивая и ничего не утаивая. Чёрные локоны мокрых волос трепетали под порывами ветра, а капельки воды скользили с шеи вниз, стекали по тонкой серебряной цепочке, блестели бриллиантами на простеньком овальном медальоне и ныряли в открытое декольте.
  
Лицо молодой девушки нельзя было назвать божественным или даже милым. Оно своими хищными чертами, заострёнными скулами и губами растянувшимися в подобии улыбки, больше напоминающими усмешку довольного хищника, пленяло своей опасной красотой. Такое бывает, когда смотришь на гадюку раскачивающуюся пред прыжком или на затаившегося в песке скорпиона — та самая завораживающая, безумно опасная красота.
От любования гневом природы двушку отвлёк хриплый голос, раздавшийся за спиной.
— Госпожа, прибыл один из слышащих работающих в порту. Он принес важное послание! — пытаясь перекричать шум ливня, мужчина повысил голос и таки докричался до молодой женщины.
Гуляющая улыбка на бледном девичьем лице погасла и слегка посиневшие от холода губы на миг недовольно скривились, но уже спустя удар сердца на лик наползла каменная маска извечного спокойствия и невозмутимости.
Развернувшись на каблуках и попутно брызнув капельками воды слетевшими с распущенных иссиня-чёрных волос, Вейла повернулась к уже начавшему седеть худощавому мужчине, длинному как весло и с щеками покрытыми грубой трёхдневной щетиной, впрочем, почти никак не скрывающей ямочки оставшиеся от оспы.
Во вспышке молнии блеснуло лезвие стилета и прижалось к горлу мужчины. Яркие зелёные глаза встретились с водянистыми карими, но мужчина даже не моргнул. Его взгляд, больше подходящий мёртвой рыбе чем живому человеку, неотрывно смотрел в изумрудные женские очи и лишь правая рука чуть дёрнулась в сторону висящего на поясе кинжала, но так и застыла, остановленная волей хозяина.
— Ненавижу когда меня отвлекают. — шикнула Вейла и вложив оружие в ножны, пошла в сторону открытой двери, задев плечом стоящего на пути мужчину.
— Я бы не посмел отрывать Вас от отдыха, зная насколько сильно Вы обычно заняты, госпожа Вейла. — невозмутимо ответил визави, прикрывая за собой дверь.
Фыркнув на эту реплику, молодая женщина, ничуть не стесняясь свидетеля, скинула на дорогой ковер мокрое платье превратившееся в чёрную тряпку и подхватив со спинки кресла большой плащ подбитый белым мехом, полностью в него закуталась.
— Сколько раз я говорила тебе начать нормально бриться? — как ни в чём не бывало уточнила Вейла, утонув в мягком кресле и протянув ноги к камину, смонтированному по её личному приказу.
— Двадцать три, госпожа. — хрипло проговорил собеседник и подойдя к камину, снял с огня котелок с закипевшей водой, предварительно защитив руки толстыми перчатками лежащими рядом с кочергой.
— И?
— Я настаиваю на необходимости щетины на моих щеках, эти шрамы, что оставила мне проклятая болезнь, слишком бросаются в глаза. — привычно стал приводить аргументы мужчина.
Струя исходящей паром воды с журчанием перекочевала из котелка в медный кувшин и на поверхность всплыли начавшие набухать цветочки, сушеные ягодки и прочие специи.
— Боги, Хорказз, эта щетина почти ничего не скрывает. Да и зачем как-то прятать лицо правой руке самой Гюрзы? Все те, кто хоть немного интересовался той сетью, которую мы неспешно распространяем по всем городам Эссоса прекрасно осведомлены и о тебе, и о мне. К сожалению, не только у нас есть "уши и глаза". — повела бровью Вейла и отвернувшись от собеседника, стала разглядывать пышущие жаром красные угли.
— И тем не менее. Если сбрить растительность на лице, покрасить волосы и натереть кожу маслом из семян треи, то я стану матросом из какого-нибудь Тироша. Вы же отращиваете длинные волосы именно поэтому. Срезать их, осветлить и одеться в пестрый наряд — и вот Вы уже вылитый браво из Браавоса. — пожал острыми плечами Хорказз и взяв из вазочки апельсин, стал срезать цедру и бросать её в горячую воду, добавив к аромату специй витающему в воздухе нотки цитруса.
— Это ты так намекнул на мою маленькую грудь? А ты храбрец. — вздёрнув тонкие брови, Вейла будто по-новому взглянула на мужчину, продолжающему готовить напиток, — И да, ты слишком стар для матроса.
— Значит буду коком. Люблю готовить.
Окончив с апельсином, Хорказз отложил ножик и цитрус в сторону и подхватив керамический кувшинчик, откупорил крышку.
— Но делаешь ты это крайне паршиво, разве что твои напитки весьма недурны.
— А что ещё надо морякам? Каша с салом, кусок вяленого мяса раз в декаду, да дешёвого пойла которое можно пить и при этом не рисковать сдохнуть иль остаться слепым. — налив вина в медный кувшин, мужчина подхватил длинную ложечку и стал аккуратно помешивать получившийся напиток.
— Что в письме? — никак не меняя интонацию или позу, все также чутка равнодушно поинтересовалась брюнетка.
— Око Волантиса передаёт, что за Чёрной стеной вот-вот разразиться буря, а по водостокам города потечёт не вода, но кровь. — лишь закаменевшая на миг спина выдала замешательство мужчины, но вскоре он вновь принялся помешивать глинтвейн.
— Значит предположение Визериса оказалось верным. Бросив камень в заросшее ряской болото, мы подняли муть со дна.
— Гнойник давно зрел, один ювелирный укол и вся дрянь вышла наружу. — взяв ситечко сплетённое из тончайшей золотой проволоки, Хорказз накрыл им первый кубок и стал наливать исходящий паром и ароматом напиток в посуду, тщательно следя, чтоб ни один лепесток или же кусочек цедры не попал внутрь вместе с горячим разбавленным вином.
— Я бы не назвала ту работу ювелирной. Когда нашли обгорелый труп того "драконокровного" хряка, что смел поносить доброе имя Таргариенов, стража вышла на двоих наших, они — неприятная потеря. Хорошо хоть не струсили и выпили того яда, что носят при себе все когти. — взяв наполненный глинтвейном кубок, Вейла с удовольствием отпила пару глотков, — А вот с Первожрецом Р'Глора вышло прямо скажем — плохо.
— Мы особо и не рассчитывали на его устранение. — взяв второй кубок, Хорказз присел на краешек стоящего рядом табурета, — Оттого и использовали обычное отребье набранное из местных любителей пыльцы грёз.
— Вот только за то дело отвечало сразу три перста и подчинённые им когти. Неужели восемнадцать матёрых убийц не нашли ничего лучше, как расстрелять этого любителя красных халатов из арбалетов в суматохе нападения сброда на храмовую стражу? — обхватив порозовевшими от тепла пальцами кубок, Вейла чуть нахмурились.
— Наши возможности не так велики как у тех же безликих. Но цели мы достигли. Нападение на Первожреца, а затем сгоревший труп главы аристократического дома, что всегда крайне нелестно отзывался об фанатиках Р'Глора. — повел опять занывшим плечом мужчина, — Связать эти два события легко и просто, что и сделали как младшие жрецы, так и горячие головы из молодого дворянства. Несколько стычек, и вот, давно зреющий конфликт обещает скоро перейти в горячую фазу.
— Но при этом Первожрец Р'Глора, старый и опытный волк — жив и здоров. Если он хотя бы в половину так силен, как могуч в магии Визерис он станет занозой в пятке у всех нас. И не стоит забывать храмовую стражу. Тысяча хорошо вооруженных и выдрессированных копейщиков, да при поддержке черни, которая в массе своей поклоняется любителю пламени… если Волантис станет полностью подконтролен Р'Глору нам несдобровать.
  
— Аристократы живущие за Черной стеной хоть и мало интересуются переживаниями и чаяниями плебса, всё-таки имеют некоторый вес за своей оградой. Не все горожане встанут на сторону фанатиков. По крайней мере купцы, мастера и прочие состоятельные люди предпочитают молиться богам которым поклоняются и правящие потомки Древней Валирии. Волантис очень богат, его правители содержат многочисленные гвардии, а каждый состоятельный гражданин имеет хотя бы кинжал, щит и копьё, состоя в списках ополчения. Даже если город падёт, его центр огороженный Чёрной стеной сможет держать осаду самое малое — пол года.